Чтение онлайн

А в том году, когда слетал в космос Гагарин, в начале лета, солдатики из части, что находилась неподалеку, крепко принявшие на грудь на танцах в соседней деревне, разогнались на грузовике по шоссе, что проходило рядом с прудом, и, совершив кульбит, угодили точнехонько в плотину, пробив в ней изрядную дыру. Слава Богу, что сами не убилися. А грузовик-то разломился пополам.

Пока ГАИ да ВАИ, вода из порушенной плотины ушла через трубу под шоссе в соседнюю балку. И, только когда взошло солнце, стали видны ушедшие в ил плуги и бороны, да плескающиеся на дне илистых луж сверкающие золотом на солнце караси да карпы. Набежал народ, крича: «Эй, вона, рыбки золотые, мужики, сачки тащите!»

После этого была построена на новом месте широкая плотина, и пруд потихоньку заполнился водой из бивших на его дне родников.

В последние лет пять пруд приобрел дурную славу. И слухи эти разные Евсеича «достали».

Местные рыбачки говаривали, что когда поднимался ветер, и ивы склонялись низко над водою, или начинал моросить дождик, то слышались человеческие голоса, особенно мужской, вроде, звал кого-то. Женское имя какое-то слышалось, но разобрать было невозможно. Казалось, что пруд вздыхает тяжко.

Те рыбачки, кому довелось услышать голоса, крестились, читали «Отче наш», кто помнил наизусть с детства и, побросав удочки, карабкались с воем в гору, крестясь дрожащей рукой, подвывая: «А-а-а-а, Господи спаси!», боясь оглянуться. Да как дерябнут в выходной они самогоночки, что бабка Таня гонит, так и начнут вспоминать, как в горку с мокрыми штанами лезли.

Но в середине девяностых нашлись спонсоры, и несколько гектаров земли вместе с прудом и усадьбой, выкупил какой-то новый русский, который собрался, восстановив усадьбу, пруд и парк, разместить там небольшой санаторий. SPA называется.

Ходили и слухи, что он внучатый племянник покойной барыни. Слухи, не слухи, но фамилия у него была такая же. Лебедев.

Он и решил почистить пруд.

Но вот послышалась гаишная сирена, и, свернув с шоссе, к плотине подъехал армейский тягач, а за ним экскаватор и автобус с солдатиками, которые высыпались, как горох, стали цепью и оттеснили зевак подальше от берега.

Гаишная машина осталась на шоссе, чтоб не увязнуть в черноземе. Чуть дальше на шоссе остановился джип нового хозяина пруда. Он из машины наблюдал за всем происходящим на плотине.

А армейский тягач, закрепился лапами-упорами на горке, прицепив к себе экскаватор металлическим канатом с крюком. Экскаватор стал потихоньку спускаться на плотину.

– Слава Богу! – сказал бригадир Евсеич, – удержался.

Экскаватор вгрызся в плотину. Три ковша хватило, чтобы вырытая яма достигла уровня воды.

Вода хлынула в прокоп, и пруд стал достаточно быстро мелеть. Показались заросшие тиной и увязшие в иле трактора.

А потом…

В том месте, где слышались рыбачкам голоса, сначала показалась крыша, а затем и весь автомобиль. Но тина так затянула его, что ни цвета, ни марки разобрать было невозможно. А номер вообще погрузился глубоко в ил.

Солдатики по команде стали теснить толпу подальше от берега. Из рупора милицейской машины раздалась команда: «Просьба срочно всем покинуть берег и разойтись по домам».

По рации полковник ГАИ Скруленко уже вызывал оперативную группу с водолазом и дежурного прокурора с судмедэкспертом.

Не просто же так народ набежал. Разные слухи ходили.

И про девчонку, что из Киева приехала и утопилась в этом пруду, потому что зазноба ее сердечная родом была из этих мест. В Крыму на пляже познакомились. Через месяц обещал он в Крым вернуться, да обманул ее. А она уж ребеночка под сердцем носила.

Самой последней новостью был ледянящий душу рассказ об утопленнице с годовалым младенцем. Будто выгнал олигарх московский жену из дома, а дите не пожелал отдать. Пустилась беглянка ночью с ребенком, куда глаза глядят, попутку поймала. Да олигарх на джипах своих беглецов у пруда и застиг. Шоферюгу, мужика простого, из машины выкинул, а саму машину в пруд с женой и ребеночком столкнул.

Вроде слышал кто-то это все от самого шофера, который дамочку беглую вез. Да попал, вроде, шофер потом прямиком в психушку. Говорил, что кругом одни убивцы.

Бабок в селе много. Все, сердешные, плакали, когда про олигарха услыхали. А когда из-под воды показалась крыша автомобиля, толпа загудела и запричитала, вот и приказано было всем по домам разойтись.

Толпа потихоньку рассеялась, в обморок никто не упал.

И скорую помощь ни кому не пришлось вызывать.

Катерина с дочкой Женей добрели потихоньку до ступенек своего дома, сняли сапоги резиновые, вымазанные в черноземе и босиком вошли в террасу.

– Катюшка, это ты что ли? – спросила полуслепая баба Зина, сидевшая в террасе на своей кровати.

В комнате стояла вторая Катеринина дочка, Оля. Они с Женей двойняшки были. Олька пила прямо из кринки молоко.

– Это, бабуль, мамка да Женька. Мамка, ты опять хромаешь! – с укоризной сказала Оля, – опять за своей походкой не следишь.

– Что ж прямо из кринки пьешь, ведь скиснет остальное-то, – сказала Катя дочке.

– Ну, в пруду-то нашли чаво аль нет? – спросила баба Зина Катерину.

– Машина там, на дне, мамань, – сказала Катерина.

– Уж не мово ли Кирюхи машина-то?

– Не знаю, мамань. У Кирюхи-то Волга служебная была. А эту так тиной и илом затянуло, не разберешь, что за машина-то.

– Сыночек мой, – запричитала баба Зина, – на кого ж нас оставил, сироток?

Женя села на свою кровать и уткнулась со слезами в подушку. Девочка была немая.

А Катерина сдвинула домотканый половик да открыла лаз в погреб. Нагнувшись, она вытащила бутыль со сливянкой. Достала стакан, налила доверху и выпила залпом.

– Женька, – крикнула Оля, надевая сапоги, – ты че за мамкой не смотришь. Пьет она опять! Уж и так по селу говорят, что Катька спивается. Стыдобища!

– Спивается, эка умные! – засмеялась со слезами в голосе Катерина, – кто из них знает, какова она, бабья доля, когда мужик сгинул, а бабе всего сорок три!

Женюшка встала, убрала стакан и сливянку в погреб, обняла мать, прижала к своей груди ее голову и стала гладить по волосам, в которых появились уже седые прядки.

Прошло уже пять лет, как пропал Катеринин муж, Кирилл.

Село Сельцово стояло на трассе Москва-Батум как раз посредине между Почугаевском и Воронежем.