Чтение онлайн

Последнюю пару ложек щтей мы с ребятами, по традиции растягивали как можно дольше. Шкрябали по пустой миске хлебушком да неспешно обсуждали игру и завтрашнюю шагистику. Подсел Ефим:

— Ну что, братцы, рассказывайте, чего задумали, да чего придумали. Вижу же, не просто так вы решили детские забавы вспомнить да все в соломе извозились.

Парни переглянулись и все вместе опустили глаза, будто устыдившись. Да, похоже, и правда, тут взрослым в игры играть не принято. Ну ладно, возьму слово, раз мне уступают.

— Господин капрал, мы тут днем в экзерциях тупили нещадно. В ногах путались, все такое… Вот я и подумал — как бы нам слаженность побыстрее освоить. Там, где я рос — игры очень помогали. Ну и это…

Ефим кивнул одобрительно.

— Это хорошо, крестник, что думаешь, как бы учебу справнее освоить. Семен Петрович, тебя, кстати, очень хвалил. Говорит, схватываешь все налету.

Я смущенно улыбнулся, а Ефим продолжил:

— Тут такое дело… Слушайте, мужики, что я за сегодня узнать смог. Армию спешно готовят к войне. Не позже мая мы должны выступить в Ригу, в полк. К этому времени вы должны научиться как можно большему. Там, в полку, с вами сюсюкаться не будут. Обычно рекрута старые солдаты гоняют где-то год-два прежде чем в строй поставят. А до того они все больше в обозе да на хозработах, как нестроевые да молодые. Сейчас будет не так. У нас в полку, как вы знаете, стариков очень много. Заслуженные люди, ветераны свейской войны, что, считай, два десятка лет назад была. Да вот беда, возраст у них уже — сами видите. Вот они в нашем полку на обозе сидеть и будут. А вас — в линию, как обученных. Кроме того. Сейчас к войне в Петтербурхе спешно офицеров из немцев на службу берут. Полковник наш чужакам противится, но в обществе думают, что недолго ему осталось у нас в полковниках ходить. Умные люди поговаривают, что он хочет во Владимирский полк перевестись, который в Кексгольме остался. Дела у него там, в Кексгольме. Земля, мануфактуры… некогда ему по войнам шляться. Да-с… Значит, офицеров нам все-таки навяжут. Немцев всяких или вовсе свеев. А у них, в европах, так учеба поставлена: десять запори, а одного выучи. Потому в полку ежели ротным нам иностранец достанется — пощады не жди. Это понятно?

Мы кивнули. Сашка даже крякнул:

— Да как тут не понять… Как на войну ходить — так у благородных у половины болезни всякие делаются. Вот в мирное время — они хозяева, а как война — так сразу…

Ефим резко выпрямился и хлопнул ладонью по столу:

— Цыц! — и уже потише — Ты, Сашок, с разговорами-то потише. Тут тебе не Кексгольм. Это там шведская граница рядом, лихого люда навалом, потому человека по делам судят, а не по разговорам. Здесь же другие нравы. Нужно будет виноватого назначить да плетей ему всыпать — то болтун есть первый кандидат. Для отчету, значит. Это ясно? Хорошо. Что касается линейных всяких экзерций — тут я вам особо не помощник. У нас в ланд-милиции мы линиями воевать не учились. Нас учили конвойной, караульной службе и как войну воевать в городе да среди домов. Этому я вас научу как меня учили, но что касается линейной войны — тут внимательно учитесь у тех, кто с шведом воевал пятнадцать лет тому назад да мне подсказывайте по мере сил. Потому как мне, как капралу, вашими линиями командовать надо будет. Эту неделю еще шагистикой позанимаетесь, а как сырость сойдет — начнем стрельбе учиться да с клинками танцевать. Фузеи у нас будут новые, австрийские. В аккурат на следующей неделе обещали из Тулы привезти. Еще раз повторяю: на все про все у вас месяц. В мае уже на войну.

Ерема поднял руку в знак того, что хочет что-то сказать. Ну ей-ей как в школе. Интересно, а у них тут школы вообще есть?

— Ефим, а с монетами как? На руки нам будут давать? И сколько?

— Солдат Кривич, на людях называй меня "господин капрал", усек? Особенно в полку. Мне не надо, чтоб ты палок получал. Я тебя лучше сам отлуплю. Будет больнее, да целее останешься. По деньгам… тут не все так просто. Я обществу занес, считай, десять рублев, без этого никак. Да еще разных трат немало. До следующего жалованья и не жди. Твое дело — учиться, жратвой да тряпками я тебя обеспечу. А как станешь линейным солдатом — тогда я тебе по всему твоему жалованью персональный отчет дам, что, сколько да куда потратил. Уговор?

Ерема почесал подбородок.

— Бритвы бы аглицкие прикупить. А то как-то страшно местным цирюльникам доверяться харю свою скоблить. А ты, господин капрал, на местное обсчество быстро выходы нашел. Может, поспрашиваешь что да как?

Ефим довольно ухмыльнулся.

— Так я в ланд-милиции, знаешь ли, не груши околачивал. Мы и на контрабандистов ходили, и на укшуйников, и на иных каких лихих людей… Есть опыт. Но, конечно, про бритвы ты хорошую мыслю подал. Потому как глянул я как соседнюю казарму цирюльники сегодня выбрили — так я лучше поленом щетину соскоблю, чище буду!

Ребята дружно засмеялись. Посмеялся и я. Говорю же, всего второй день здесь, а соседняя казарма уже как эталон чего-то плохого. Отсмеявшись, я решил ковать железо пока горячо.

— Крестный, предложение есть. Как еду закупать будешь — надо мяса побольше, или птицы, или яиц. Всего, от чего сил прибавляется. Хочу завтра с утра с ребятами еще утреннюю зарядку делать начать. Ну и найти какой-никакой недостроенный сарай или амбар ненужный, чтобы там потешный городок сделать.

— Потешный?

— Ну да, как у императора Петра Алексеевича. Учебу там проводить. Ты нас заодно штурмовать здания научишь, и вообще.

— Хорошая мысль, я подумаю. Но ты пока не беги впереди лошади. Сначала вникни, как тебя заслуженные кексгольмцы учить будут, а потом уже дополнительную нагрузку придумывай. Чтобы, значит, брать ношу по себе. Да-с.. — Ефим сделал паузу. Видно было, что собрался что-то еще сказать, но передумал и быстро завершил разговор. Как это принято у командиров — озадачив чем-нибудь личный состав.

— Жора, тебе, кстати, рукав подшить надо. — заскорузлый палец капрала указал мне на лопнувший шов на камзоле. Ох ты ж блин! Когда это я успел, и как не заметил? — Ступай. И вы, хлопцы, тоже ко сну готовьтесь.

Они спать, а мне опять с шилом возиться! Бедные мои пальцы!

Говорят, когда прибудем в полк — жить будем на квартирах. По крестьянским хатам распределят или к горожанам в дома на постой. Это хороший стимул побыстрее закончить обучение и стать справным солдатом. Не, ну правда. Ведь вряд ли во дворе у какого-нибудь крестьянина или купца под окном притаится коварный барабанщик, чтобы в раннее утро прервать красочный эротический сон грохотом барабанной дроби. Дррра-дадада-дада-дада! Скотина, а? Нет чтобы раздать каждому по мобиле, где в качестве будильника будет стоять какая-нибудь приятная мелодия…

Проблему учета и контроля времени в военном городке решили просто. В небольшом двухэтажном здании, которое здесь исполняет обязанности комендатуры, а заодно гостиницы для присутствующих в учебке офицеров, есть часы. Большие такие, со шкаф размером. На улице у входа в здание висит небольшой колокол, под колоколом — солдат. Когда часы бьют сколько-нибудь часов — солдат у крыльца дублирует сигнал колоколом. Ну а когда колокол пробьет шесть раз — во всех уголках военного городка, у казарм, квартир старослужащих и просто на перекрестках начинают бить дробь барабанщики. Дешево и сердито.

Подъем, православные. Начинается новый день. Такой же промозглый и сырой, как и вчерашний. Казалось бы, вроде уже апрель, а все равно по утрам зябко. Хотя при чем тут апрель, если в нашей недоказарме-сарае не предусмотрено никакого отоплления кроме печки, на которой готовят еду. А я, кажется, начал простывать. На фоне усталости и недоедания поймать простуду — легче легкого. Особенно если за день пропотеешь как следует а потом продует холодным весенним сквозняком.

С едой беда. У них какой-то очередной пост, и все православные снова не едят мясо. Сметану, которую раньше использовали как первое, второе, соус и десерт — теперь не покупают. Да и не продают. Мясо тоже не купить. Какой смысл забивать скотину и птицу, если никто ее не купит? Молоко, яйца, даже банальный творог — все харам. То есть некошерное. Тьфу, блин. Скоромное, то есть. Тут же все ревностные христиане, пост блюдут, молитвы читают, на службы ходят. А холодильников не предусмотрено. Ну то есть, конечно, существует такое изобретение как ледник. Это когда зимой заготовят льда и присыплют опилками да сеном для термоизоляции. Говорят, такой лед может в подполе храниться до конца августа. Но поди узнай у местных, есть ли что полезное в леднике. Пост. Нельзя. Грешно. Иди отсюда, солдатик.

Потому на ранний завтрак и поздний обед — пустая каша без масла и сметаны, зато обильно, чуть ли не на четверть, заправленная луком и чесноком. Иногда бывает рыба. Мелкая, костлявая, но рыба. Тут у христиан разночтения. Какие-то батюшки говорят, что рыбу в пост можно, а какие-то — что нельзя. Хотя, может, от поста зависит. Тут постов много всяких разных, я еще не разобрался как следует.

От Ефима я уже прохватился за попытки шуткануть на религиозную тему. Он как раз учил меня молитвенному правилу и рассказывал о скоромной и постной пище. А я возьми и ляпни некстати вспомнившийся афоризм: