Чтение онлайн

— Дядька, а еще скажи. Нироннену-то это зачем? Он почему с утра до вечера с Фоминым нас гоняет да учит?

Семен Петрович хитро прищурился.

— А это потому, Жора, что он сам из низов, наш брат-солдат. В свейскую войну десять лет назад он капралом был. Его рота сильно хлебнула лиха в тот день, когда Кексгольм приступом брали. Вот и учит на совесть. Опять же, кто роту в бой вести будет? Не барчуки же из дворцов, верно? Эти-то все будут поближе к штабу или у прапора на лихом коне гарцевать… эх ма!

— А вот еще скажи…

Но Семен Петрович хлопнул ладонью по столу.

— Все, хватит языком молоть. Закончили вечерять, прибираемся, готовимся ко сну. Время позднее.

— Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — Синево!

Я устало прислонился головой к толстому стеклу и без всяких мыслей в голове смотрел на мельтешение зеленого леса и кустарника за окном. Толстый мужик напротив открыл очередную банку пива и протянул мне.

— Будешь?

Я оторвался от окна, глянул на банку. Ну да, вроде ничего так, нормальное.

— Давай.

— Держи — мужик довольно ухмыльнулся и протянул мне открытую банку. — Что невесел сегодня, студент? Аль приключения не приключаются?

Я хмыкнул, сделал несколько больших глотков и вернул банку.

— Достало. Глупо как-то все. То, видишь, экстренный рекрутский набор, куда берут всех без разбора и пихают в учебки, которые никто до этого не организовывал. В итоге рекруты мрут как мухи, из остатков собирают сводные команды, а тут оп — и мобилизацию отменили. Мол, войны не будет, всем спасибо, все свободны. И нафига тогда все это было?

Мужик сочуствтвенно покачал головой.

— Ну да, ну да. Это еще что. Тут же армейские магазины — ну, это склады у вас там так называются — к летней кампании организовали по всей дороге от Питера до Варшавы. Теперь вот как войну отменили- все эти магазины взад сворачивать будут.

— Да знаю. Нас уже на это дело припахали. Таскать, возить, охранять.

— Верно мыслишь. А знаешь, сколько всего разворуют по дороге?

Я хмыкнул.

— Да не так-то и много. Если бы просто разворовали — не так обидно было бы. А то ж оно вовсе без пользы пропадает. Тухнет, плесневеет, мокнет, тонет… Похоже, убытки от несостоявшейся войны у нас сопоставимы с войной состоявшейся.

Мужик с довольным видом цыкнул зубом и вытер ладонью пышные цыганские усы.

— Ага, есть такое. Не, ну так-то в масштабах государства ущерб невелик… Но мыслишь правильно. А сам чего не участвуешь в этом всем?

Я оторопело уставился на толстяка.

— Чего? Ты че, старый? За кого меня держишь?

Мужик примирительно выставил вперед ладони.

— Харэ, харэ. Все верно мыслишь, не по чину тебе таким заниматься. Спалишься вмиг и запорют тебя до смерти. Сквозь строй пропустят — и амба. У солдат этим всем занимается так называемое "общество". А ты с ним знаком? Нет, не знаком. Дела с обществом у вас Ефим ведет. Потому он скоро сержантом станет. А ты?

— А что я?

— Вот и я говорю — а что ты? Ты — ничто!

И снова заржал. Некрасивым голосом, да так обидно! Эх, втащить бы ему с ноги в самую улыбку! Но, блин… О, кажется, подъезжаем.

— Да ну тебя, толстый. Пойду покурю. — и выдвинулся в тамбур. Сейчас выйду на платформе Синево и проснусь. Интересно. Та электричка же зимой была, а тут за окном лето…

Мужик вывалился вслед за мной в тамбур и положил руку на плечо.

— Да ладно, мелкий, ты что, обиделся, что ли? А хочешь, я тебе шпиена французского сдам? Ну или немецкого, тут уж как Тайная Канцелярия его раскрутит? А? Хочешь?

Я гадливо уставился на его жирную руку, после чего перевел взгляд на щербатый рот с кариозными желтыми зубами.

— Ну допустим.

— Гляди. Завтра-послезавтра в патруле увидишь всадника на пегой кобыле. Бери его тепленьким — точно шпиен. Сдашь его куда следует — и тебя заметят. А там сверху тебя выдвинут, а ты с Ефимом пошепчешься — и снизу выдвинут. Глядишь, и начнешь потихоньку двигаться. А? Как тебе идея?

— Хм… Пегая, говоришь? А пегая — это что за порода такая? Пегая — это как?

Толстяк снова заржал в голос.

— Ну ты дурак-человек, студент! Точно говорю — лингвист! Я тебе предлагаю карьеру сделать да прибыль получить — а ты все за слова цепляешься! Даль и Ожегов пригородной электрички, прошу любить и жаловать!

И снова заржал в голос.

— Станция Синево! — объявила девичьим голосом электричка и начала сбавлять ход.

Тамбур наполнился туманом, лица людей расплылись…

Утро началось с барабанного боя. Побудка, построение. По избам сновали денщики и вестовые, поднимая солдат на построение на оборудованном месяц назад импровизированном плацу. То есть на той самой лужайке между двух деревень, где мы и шагистикой занимались, и прочей боевой учебой.

— Шустрее, шустрее, православные! Сам командир батальона приехал, господин майор Небогатов со свитой, смотр устраивать будут! — тараторил Федька, щуплый денщик порутчика Нироннена.

Убедился, что мы с ребятами зашевелились и начали одеваться и быстро убежал к следующей хате.

Я глянул за окно — время совсем раннее. Солнце только-только встало. По нынешним июньским меркам это, получается, где-то пять часов утра. Получается, командование из Риги ночью выехало. Впрочем, чувствую себя вполне выспавшимся. Здесь у нас комфортно. В хате выделили достаточно просторную комнату, Сашка подсуетился и соорудил из сена и тряпок уютные матрасы — только называл их тюфяками почему-то. Да и пост закончился, питались хорошо. В общем, гостиничные условия, грех не выспаться.

Быстро одеваемся, парами помогая друг другу. Нательное белье, панталоны, рубаху, камзол. По случаю смотра — ботинки со штиблетами. Пояс с лядункой и штыком, перевязь со шпагой, наспех расчесать гребнем волосы и перехватить ремешком — косу заплетать времени нет, как и на возню с пудрой. Собрались быстро, минут за пять. Вдвоем, когда одеваешь друг друга — оно получается быстрее, чем одеваться самому.

— Жора, кафтаны брать? — спросил Сашка.

Я задумался на минуту. Блин, вот ведь упущение. По форме одежды уговора-то в роте не было. Вроде время летнее, теплый войлочный кафтан можно и в обозе оставлять. А с другой стороны — построение же, надо при параде быть…

А, пес с ним!

— Все брать. Упаковываемся как в поход, со всем фаршем. Перед построением скинем вместе с ранцами куда-нибудь неподалеку, если остальные без них.

Ребята понятливо кивнули, похватали мушкеты из пирамиды у стены, закинули на спину собранные с вечера ранцы и по одному вышли из комнаты. Ерема чуть задержался — быстро скатывал все шесть матрасов, на которых мы ночевали. У нас тут все как на спортивных сборах — дежурный по комнате меняется каждый день, вещи с вечера всегда упакованы и собраны в ранец. На всякий случай. Это Фомин дал совет такой — каждый день ранец держать в таком виде, будто с утра в поход. Это помогает не обрасти лишним барахлом на долгом постое.