Чтение онлайн

Шаг. Еще шаг.

Осторожно ставим ногу, дядя Саша. Теперь чуть правее. Еще шаг.

Н-да, прогулка вдоль дороги — так себе идея. Я углубился поглубже в лес и двинулся от лагеря. Пробирался через густую чащу, переступал через замшелые поваленные стволы, перетекал от одного дерева к другому так, чтобы ветки не шелохнулись. Надо проверить, глубока ли кроличья нора… В смысле, как далеко простираются колючка и мины с растяжками. Понятно, что фрицам дай волю, они бы тут все вот так затянули, но их ресурс не бесконечен, а российские просторы — они, знаете ли, такие просторы…

Тсс! Я напрягся, весь обратившись в слух. Так и есть, стрекот двигателя! Кто-то движется по дороге. Причем уже в той ее части, которая не защищена со всех сторон.

Идея была молниеносной, диковатой, но времени на долгие рассусоливания у меня не было.

Я присел за кочкой у дороги, готовый прыгнуть в любой момент. Сначала мимо проехали два мотоциклета. Следом грузовик, потом лоханка с тремя пассажирами, двое в форме, один в гражданском и белой повязке полицая на рукаве. Потом еще один грузовик. Поворот тут очень удобный, и если мне сейчас повезет, то замыкать колонну будет…

Есть! Мотоцикл с люлькой! И на нем — двое гавриков, которые, по идее, должны быть настороже и сохранять бдительность, а на практике — их уже разморило от долгой и тряской дороги, и думают они вовсе не о том, чтобы сканировать взглядами окружающее пространство, а про рюмку шнапса, кружку пива и жирненькие горяченькие колбаски с тушеной капустой.

И с чего я решил, что их будут колбасой с капустой кормить? Запах кухни что ли учуял? Или сам проголодался, вот и думаю с тоской про еду.

Пора!

Я резко распрямил колени, выбрасывая тело в стремительный прыжок. Хрясь! Шейные позвонки того, что в люльке сказали «досвидос» — минус один! Тот, что за рулем, успел только раззявить рот от удивления, но заорать я ему не позволил, ударом в горло отправив его в вальгаллу, или что там за загробную жизнь обещают фашистам после смерти?

Придержал руль, чтобы мотоцикл по инерции вкатился в кусты у дороги и заглушил мотор.

Замер, прислушиваясь.

Машины удалялись. Отлично. Отряд не заметил потери бойца. Это ненадолго, конечно, но сколько-то времени у меня есть. Пока колонна доедет до лагеря, пока там сообразят, что был еще один мотоцикл, пока кто-то вспомнит, что ехали на нем какие-нибудь Ганс и Фриц. Пока отправят кого-то на поиски…

В общем, какой-то запас есть.

Я откатил моцик еще подальше от дороги и выволок пассажира из люльки. Бл*ха, щупловат он что-то, его форма на мне не сойдется даже.

Тот, что рулил, был побольше, но тоже, прямо скажем, не здоровяк. Придется втянуть живот и дышать пореже, что ж…

Я начал торопливо стаскивать с мертвых фрицев форму. Зараза, сапоги! Два золушка мне попались на одном мотоцикле. На таких ногах не кирзачи, а хрустальные туфельки надо носить… Ладно, придется обойтись своими берцами, авось не будут мне в ноги активно смотреть.

Свернув добычу в более или менее аккуратный тючок, я по-быстрому углубился подальше в лес. В ту сторону, где должен быть заброшенный укрепрайон.

Бункеры оказались в не таком уж плохом состоянии, во всяком случае, два из них. Неплохое убежище, в принципе, не заметишь, если не знать, куда смотреть. Хм, кстати, интересно, когда их построили? Такое впечатление, что это что-то гораздо более старое, чем укрепления времен первой мировой. Ну, то есть, их явно чинили и что-то достраивали, но эта вот краснокирпичная кладка, арочки изящные.

Я фыркнул, представив напомаженного генерала в парике и шелковом мундире с рюшечками. «А вот то, что некоторые ходят на войну в двубортном, мы решительно осуждаем! И допустить этого никак не можем!»

Я торопливо натянул серые форменные штаны. Выдохнул, чтобы застегнуть пуговицу. Едва втиснул плечи в китель. Ох, не треснул бы он по швам в самый неподходящий момент…

Так, теперь каска. Хорошо хоть с ней проблем нет, зашибись было бы, окажись у водилы голова, как у воробья.

Зеркала, чтобы оценить степень маскировки, поблизости, ясен пень, не было. Но я и так знал, что с отросшей щетиной я на истинного арийца совсем не похож. Это им не лень даже в окопах бриться.

И ботинки еще…

В общем, маскировка так себе, значит в коммуникации нужно вступать по минимуму. Ну и придется дождаться сумерек.

Я сложил свои вещи и двинул обратно к деревне.

Огляделся из-за кустов. Вроде никого, все тихо. Крайний дом явно заброшен, стекла выбиты, дверь болтается на одной петле.

Ну, с богом. Поди сойду на праздношатающегося фрица в увольнении.

Я выбрался на середину улицы и неспешно направился в сторону сельсовета.

Пока что никто не обращал на меня внимания. Впрочем, и обращать его было некому — немецкая речь раздавалась со стороны палаточного лагеря, а в зданиях никакого движения не наблюдалось. Дотопал до дерева, остановился, покрутил головой. Сунул руку в карман. У фрица там лежали сигареты и спички.

Сунул одну в зубы, привалился боком к дереву, чиркнул спичкой. Выпустил изо рта струю вонючего дыма. Скосил глаза на Кузьму. Тот не шевелился, притянутый к стволу веревками. Голову повесил. Одет только в драную рубаху и полотняные штаны. Насквозь промокшие. Сквозь прорехи маячат ссадины и синяки.

— Михалыч, — шепотом окликнул я и коснулся его плеча. — Михалыч, ты живой?

Несколько секунд он не отзывался. Даже на миг показалось, что…

А, нет! Живой! Бороденка зашевелилась, головой дернул. Приподнял подбородок, скосил на меня глаза. Ох, и досталось же тебе, Кузьма… Как же тебя угораздило так попасть?

— Саня? — просвистел он едва слышно.

— Молчи, Михалыч, — почти не шевеля губами, произнес я и снова выдохнул дым, придав себе вид обычного бездельника, который никакого интереса к привязанному к дереву телу не испытывает. — Сейчас я тебя вытащу.

— Ты с ума что ли спрыгнул так рисковать? — изможденное лицо Михалыча перекосило гримасой боли, но в потускневших глаза вспыхнула такая надежда, что у меня прямо сердце кровью облилось. — Не жилец я, уходи отсюда!

— Заткнись, Михалыч! — шикнул я. Наклонился, типа ботинок от грязи протереть, незаметно извлек из-за голенища узкое лезвие заточки. — Стой, как стоял, не привлекай внимания раньше времени.

Я приобнял дерево, как девушку на свидании, и начал аккуратно перепиливать веревки. Да уж, притянули его так, будто он годзилла какой. Особо опасен, и может одним пальцем тут дел наворотить.

Три сигареты пришлось выкурить, пока справился. Замутило даже, несмотря на то, что я не затягивался, а просто дымил, чтобы видимость создать.

— Почти готово, — прошептал я. — Последний виток остался.

Дверь распахнулась, на пороге показался давешний эсэсман с ведром. Принесла ж его нелегкая!