Чтение онлайн

В последнее время в учебной и научной литературе сложился практически штамп, догма, которую можно сформулировать следующим образом: «формально судебная практика не является источником уголовно-процессуального права, но имеет большое значение». Еще одна тенденция, которая отчетливо прослеживается сегодня, – это благосклонность к судебной практике как к источнику права или, иначе говоря, к англосаксонской доктрине судебного прецедента. Так, авторы некоторых учебников по уголовному процессу прямо признают прецедент источником российского уголовно-процессуального права 292 . Правда, делаются оговорки о том, что это производный источник права по отношению к первоначальному – закону.

Проблема включения или невключения судебной практики (или даже судебного прецедента) в число источников уголовно-процессуального права действительно крайне сложна. Сначала надо решить, что же понимать под судебной практикой в принципе, и в уголовном процессе в частности. В самом общем смысле судебная практика – это весь массив судебных решений, принимаемых судами конкретного государства. Исходя из этого, судебная практика по уголовным делам – это часть общей судебной практики. В литературе выделяются и различные ее виды: 1) текущая практика – решения всех судов, кроме высших; 2) прецедентная – решения высших судов по конкретным делам, которым придается общеобязательная сила; 3) руководящая практика – разъяснения Пленума Верховного Суда РФ 293 . Такая классификация судебной практики актуальна и для уголовного процесса, хотя вопрос об обязательной (прецедентной) силе решений высших российских судов, в частности Верховного Суда РФ, остается спорным. В этом смысле не следует путать нормативный характер источника права (наличие в нем общеобязательных норм) и источник, из которого мы черпаем сведения о праве (подходы, толкования и т.п.): решения высших российских судов могут признаваться источниками права только во втором смысле, поскольку никаких общеобязательных норм, определяющих права и обязанности участников уголовного судопроизводства, они не содержат. Другое дело, что к этим решениям надо обращаться, чтобы понять позицию Верховного Суда РФ по тому или иному вопросу и ее эволюцию, без чего картина уголовно-процессуального регулирования останется неполной.

Из всех выделенных видов судебной практики первостепенное значение имеет руководящая практика. Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики содержатся прежде всего в постановлениях Пленума Верховного Суда. В науке уголовного процесса высказаны различные позиции по вопросу о значимости разъяснений Верховного Суда РФ. Одной группой ученых довольно убедительно утверждалось, что природа этих разъяснений заключается в толковании права. Все разъяснения основаны на действующем законе, интерпретируют его, используя разные приемы толкования (М.С. Строгович, В.С. Нерсесянц). С иной позиции анализ предписаний самих актов, их общий обязательный характер давали основание причислять разъяснения Верховного Суда РФ в этой части к источникам права (А.М. Ларин, В.В. Демидов). Некоторые авторы (О.П. Темушкин) даже указывали на возможность применения санкций в случае игнорирования указанных разъяснений судами в виде отмены или изменения судебных решений 294 . Ранее действовавшее законодательство (ст. 56 Закона РСФСР от 8 июля 1981 г. «О судоустройстве РСФСР») содержало определение «руководящие» применительно к разъяснениям Пленума Верховного Суда судам по вопросам применения законодательства РСФСР, возникающим при рассмотрении судебных дел. Они были обязательны для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение. В настоящее время ситуация изменилась – Пленум Верховного Суда РФ в силу Конституции РФ дает разъяснение по вопросам судебной практики, а не по вопросам законодательства, возникающим при рассмотрении судебных дел. Остается неясным вопрос об обязательности названных решений для широкого круга правоприменителей. Это послужило основанием для новой научной полемики. Несмотря на тот факт, что в некоторых постановлениях Пленума Верховного Суда РФ фактически содержатся новые нормы, регулирующие уголовное судопроизводство, все-таки правильнее считать, что это прежде всего акты толкования уголовно-процессуального права, призванные обеспечить единство судебной практики. Поэтому нет оснований признавать их источниками уголовно-процессуального права в строгом смысле.

Как мы уже отмечали, в современной науке уголовного процесса большое внимание уделяется признанию судебных прецедентов в качестве источников права. Так, например, по мнению С.М. Даровских, судебный прецедент в уголовном судопроизводстве – это судебное решение высшего органа судебной власти по конкретному уголовному делу, вынесенное в рамках определенной юридической процедуры, опубликованное в официальных сборниках и содержащее правовые позиции, обязательные для применения в будущем нижестоящими судами при рассмотрении аналогичных дел 295 . Такая точка зрения также небесспорна, во-первых, в силу сложившихся в России традиций континентальной системы права, а во-вторых, никаких специальных «правовых позиций» решения Верховного Суда РФ, вынесенные в апелляционном, кассационном и надзорном порядке, не содержат (они выводятся сугубо доктринально).

В целом роль судебной практики для уголовного процесса действительно велика. Применяя внешне «плоские» нормы закона, суд наделяет их определенным объемом, практическим смыслом, ориентирует на лучшее уяснение воли законодателя. Это подводит нас к вопросу о толковании уголовно-процессуального права.

Толкование уголовно-процессуального права – это деятельность, направленная на установление содержания уголовно-процессуальных норм. Необходимость толкования норм уголовно-процессуального права вытекает в первую очередь из потребности применения закона, а не только из его пробельности или неясности. В этой связи нельзя разделить мнение о том, что необходимость толкования уголовно-процессуальных норм обусловлена несовпадением языковых средств выражения с логическими структурами мышления 296 . Как бы ни был предусмотрителен законодатель, он все равно не может полностью объять все разнообразие жизни 297 . Толковать иногда нужно и самый ясный закон.

В Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. была закреплена норма о том, что «все судебные установления обязаны решать дела по точному разуму существующих законов, а в случае неполноты, неясности и противоречия законов, коими судимое деяние воспрещается под страхом наказания, должны основывать решение на общем смысле законов» (ст. 12). Запрещалось также останавливать решение дела под предлогом неясности, неполноты или противоречия законов. В действующем уголовно-процессуальном законодательстве подобных норм нет, но сама идея полностью сохраняет свое значение.

В зависимости от субъектов толкование подразделяют на:

– официальное (дается уполномоченными на то органами и влечет юридические последствия). Оно в свою очередь делится на нормативное (является обязательным для правоприменителей) и каузальное (обязательно только для данного конкретного случая). В уголовном процессе нормативное толкование может давать в своих решениях Конституционный Суд и по традиции Верховный Суд РФ в Постановлениях Пленума, а каузальное – все суды при рассмотрении конкретных уголовных дел;

– неофициальное (не имеет юридически обязательного значения). Традиционно представлено тремя видами: 1) обыденное (не требует специальных знаний и может даваться любым гражданином); 2) профессиональное (дают юристы); и 3) доктринальное (научное разъяснение юридических норм). В уголовном процессе присутствуют все три вида толкования, но особенно важно, что в силу состязательности процесса стороны могут представлять суду свои интерпретации уголовно-процессуального закона. Следует учитывать, что суд, применяющий право, должен его знать и в силу этого оценивать аргументы сторон.

Еще русский дореволюционный процессуалист С.И. Викторский 298 говорил о способах толкования процессуальных законов, относя к ним: 1) грамматическое; 2) логическое; 3) историческое; 4) систематическое; 5) сравнительное. В настоящее время к таким способам добавляют еще телеологический способ толкования (в зависимости от целей издания нормативных актов).

В первую очередь нормы уголовно-процессуального закона исследуются с точки зрения грамматического толкования; если же его недостаточно, то необходимо использовать другие методы. Самым сложным, пожалуй, является систематическое толкование. Для него надо не только довольно хорошо знать само уголовно-процессуальное законодательство и уверенно в нем ориентироваться, но и понимать развитие уголовно-процессуальной доктрины и следить за эволюцией судебной практики. В некоторых случаях нормативный смысл того или иного института может быть верно понят только в историческом или сравнительно-правовом контексте.

В зависимости от результатов толкования различают: 1) буквальное, или адекватное, толкование (когда текст совпадает с действительным смыслом нормы); 2) ограничительное (когда действительный смысл уже ее текстуального выражения); 3) распространительное, или расширительное (когда смысл нормы права шире ее текстуального выражения). Для уголовного судопроизводства, конечно, наилучшим результатом было бы буквальное толкование закона, когда нет расхождения между текстом и подлинным содержанием нормы уголовно-процессуального закона. Понятно, что такое бывает далеко не всегда.

Приведем пример ограничительного толкования. Согласно ст. 117 УПК РФ денежное взыскание в случае неисполнения процессуальных обязанностей может быть наложено на любого участника уголовного судопроизводства, в том числе и на защитника. Между тем ч. 2 ст. 111 УПК РФ перечисляет конкретных участников уголовного судопроизводства, к которым возможно применить эту меру процессуального принуждения, – защитника среди них нет. Вывод: к защитнику денежное взыскание за нарушение процессуальных обязанностей, предусмотренных УПК РФ, применить нельзя. Именно такое толкование дано судебной практикой.