Чтение онлайн

Объем предоставленных потерпевшему полномочий в целом дает возможность оказывать влияние на ход и результаты производства по уголовному делу, добиваться принятия отражающего его интересы итогового решения. Однако под доступом к правосудию иногда понимается в том числе возможность возбуждения потерпевшим уголовного преследования. Современный потерпевший не имеет в этом каких-либо преимуществ перед другими лицами. Его заявление о преступлении не влечет автоматическое производство по уголовному делу 411 . Так было в нашей истории не всегда.

К достоинствам Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (далее – УУС) многие исследователи относили широкий допуск частных лиц, в первую очередь, потерпевших к правосудию по уголовным делам. Потерпевший пользовался одним из важнейших прав личности, пострадавшей от преступного деяния, – правом возбуждения уголовного преследования. Под этим термином понимался «такой акт в процессе, которым доводится до сведения судебной власти о совершении преступного факта, указывается вероятный виновник сего деяния и предъявляется требование расследовать дело» 412 . Понятие потерпевшего, имеющего право на возбуждение уголовного преследования, толковалось судебной практикой того времени чрезвычайно широко. Потерпевшим от преступления признавался не только тот, кто понес непосредственный ущерб, но и тот, кто мог пострадать от противоправных действий. Так, С.Г. Щегловитов указывал, что «уголовное преследование может быть возбуждено, в частности, по жалобам следующих признаваемыми потерпевшими лиц: а) на счет которого записывается забранный мошенническим образом из лавки товар… б) лица, от имени которого составлен подложный вексель или иное долговое обязательство, хотя бы документ не был еще предъявлен ко взысканию… в) подчиненного конкурсному управлению несостоятельного должника, если жалоба или заявление клонится к ограждению прав его кредиторов и к более успешному удовлетворению их претензий…» 413 .

Согласно Уставу поданная потерпевшим и принятая компетентным лицом жалоба не требовала дополнительной проверки. Жалоба являлась законным и достаточным поводом к начатию следствия, и ни судебный следователь, ни прокурор не могли отказать в этом лицу, потерпевшему от преступления или проступка (ст. 303 УУС). Представляется, что подобное регулирование вопроса начала производства по уголовному делу в большей мере отражало интересы потерпевшего.

Таким образом, можно сделать вывод, что в настоящее время, через 150 лет после судебной реформы 1864 г., к участию в производстве по уголовным делам в качестве потерпевших допускается менее широкий круг лиц по сравнению с предусмотренными Уставом. В то же время нельзя не отметить некоторое влияние на составителей Устава уголовного судопроизводства французской модели, которая допускает возможность возбуждения уголовного дела потерпевшим (гражданским истцом) по любому преступлению, хотя и при условии внесения в залог определенной суммы, которая может быть обращена в доход государства в случае, если уголовное преследование признается необоснованным. Действующее российское законодательство ближе к германской модели, четко разделяющей дела частного и публичного обвинения и предусматривающей монополию государственных органов возбуждать производство по делам публичного обвинения. В этом смысле Устав уголовного судопроизводства представлял собой своего рода компромисс между этими моделями.

Возникают дискуссии и в связи с конституционным положением об обязанности государства обеспечить потерпевшим компенсацию причиненного ущерба. В действующем законодательстве закреплена возможность компенсации ущерба исключительно за счет виновного лица. Такой порядок по многим объективным причинам не может гарантировать удовлетворение интересов потерпевших. Вопросы же государственной компенсации потерпевшим причиненного ущерба (хотя бы в ограниченном размере и только от некоторых категорий преступлений) еще ни разу не рассматривались современным законодателем даже в виде законопроекта после того, как не удалось реализовать положения ч. 3 ст. 30 ныне отмененного Закона от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР», подошедшего к данному вопросу слишком широко и обязавшего государство возмещать потерпевшим любой ущерб, причиненный любым преступлением. Как показывает зарубежный опыт, эффективность таких мер зависит от возможностей бюджета и требует точного определения: а) наиболее уязвимых категорий потерпевших; б) соответствующих категорий преступлений (чаще всего насильственных); в) критериев определения ущерба, возмещаемого государством, и пределов возмещения.

Институт частного обвинения является распространенной формой защиты прав и свобод человека путем его обращения к государству в лице судебных органов 414 . Право потерпевшего на возбуждение и прекращение уголовного преследования по отдельным категориям нетяжких преступлений закреплено в уголовно-процессуальном законодательстве многих европейских государств 415 .

Не является исключением и наша страна. Согласно ч. 1 ст. 43 УПК РФ частным обвинителем является лицо, подавшее заявление в суд по уголовному делу частного обвинения в порядке, установленном ст. 318 УПК РФ, и поддерживающее обвинение в суде 416 . Правом подачи такого заявления обладает как сам потерпевший, так и его законный представитель и представитель (п. 59 ст. 5 УПК РФ).

Необходимо учитывать, что момент наделения обратившегося с заявлением о возбуждении дела частного обвинения лица статусом частного обвинителя не совпадает с моментом подачи заявления. Как следует из ч. 7 ст. 318 УПК РФ, лицо считается частным обвинителем с момента принятия судом заявления к своему производству, что представляется более верным, чем формулировка ч. 1 ст. 43 УПК РФ.

Следовательно, путем системного толкования уголовно-процессуального закона можно дать следующее определение частному обвинителю – это лицо, заявление которого о привлечении известного ему лица к уголовной ответственности за причинение вреда преступлением, предусмотренным ч. 1 ст. 115, ст. 1161 или ч. 1 ст. 1281 УК РФ, принято судом 417 .

Как и на всяком обвинителе, на частном обвинителе лежит обязанность доказывания обвинения. На нем же в силу ч. 2 ст. 14 УПК РФ лежит бремя опровержения доводов обвиняемого о своей невиновности.

Для реализации этих процессуальных обязанностей помимо прав потерпевшего (ст. 42 УПК РФ) частный обвинитель согласно ч. 2 ст. 43 УПК РФ наделяется некоторыми правами, аналогичными правам государственного обвинителя. Однако предварительное расследование по делам частного обвинения не производится. Никаких исключений в правилах представления доказательств в судебном заседании не предусматривается, и потерпевший должен самостоятельно нести бремя привлечения к ответственности виновного лица и связанные с этим затраты.

Закон не учитывает, что потерпевший и его представитель, даже при наличии финансовых возможностей, могут испытывать объективные затруднения в сборе необходимых доказательств, способствующих изобличению подсудимого. Кроме того, в ряде случаев сбор доказательств по уголовному делу требует полномочий органов дознания (производство обыска, выемки, получение образцов для сравнительного исследования и т.п.). В то же время никакой возможности обращаться за содействием к органам предварительного расследования, в том числе для производства отдельных следственных действий, у частного обвинителя нет, как нет их и у суда, рассматривающего дело частного обвинения 418 .

Однако справедливости ради, сравнивая полномочия потерпевшего по делам частного обвинения на доступ к правосудию в российском уголовно-процессуальном законодательстве с аналогичными нормами в законодательстве некоторых развитых зарубежных стран, следует отметить, что в УПК РФ оно представляется более благоприятным.

Например, в соответствии с § 379, 379а УПК ФРГ частный обвинитель должен гарантировать обвиняемому возмещение возможных расходов, связанных с рассмотрением дела, путем депонирования наличных денег или ценных бумаг. При подаче заявления частного обвинения также производится уплата аванса в счет пошлины. Если установленный судом срок уплаты аванса истек, то частное обвинение считается отозванным.

В ряде государств устанавливаются ограниченные по сравнению с публичным порядком сроки предъявления частного обвинения. Так, в Австрии требование о преследовании частный обвинитель может заявить в компетентный суд в течение шести недель с момента совершения преступления либо с момента, когда ему стало известно о преступлении.

Таким образом, по сравнению с законодательством некоторых зарубежных стран, в российском уголовном процессе правомочия частного обвинителя не ограничиваются какими-либо условиями материального характера, жесткими сроками возбуждения уголовного преследования, что в полной мере соответствует конституционному положению об обязанности государства обеспечить его доступ к правосудию.

Возмещение материального ущерба, причиненного преступлением, является одной из важнейших задач, стоящих перед государством (в том числе при осуществлении уголовного судопроизводства). Данный вывод вытекает как из конституционных норм (ст. 2, 17, 35, 45, 52 Конституции РФ), так и из положений п. 1 ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 42 УПК РФ.

В уголовном судопроизводстве заинтересованное лицо может добиться возмещения причиненного преступлением имущественного вреда и компенсации морального вреда путем предъявления гражданского иска в уголовно-процессуальном порядке 419 .