Ледяная пустыня
Шрифт:
Письмо в последнем конверте было написано угловатым почерком Деметры…
Как же я ошибалась, считая, что оставила свою прежнюю жизнь позади! От Деметры было не скрыться. Она знала все, а если чего-то и не знала, для того чтобы узнать это, ей достаточно было произнести заклинание или обратиться с вопросом к другим колдуньям. Так или иначе, от внимания Деметры не ускользали никто и ничто. Вот и меня, наверняка, разыскивали племена и кланы всех омниор на свете. Конверты были подтверждением той огромной власти, которую сосредоточила в своих руках моя мать.
Перед тем, как прочесть письмо, я развернула сверток. Как я и предполагала, Деметра прислала мне новую волшебную палочку. Увидев ее, я возмутилась.
«Я же черным по белому все ей написала и растолковала! Почему Деметра по-прежнему пытается подчинить меня своей воле?!»
Выйдя из гостиницы, я без зазрения совести выбросила волшебную палочку в море. Потом, присев у воды на камень, прочла письмо.
Я была одна. Вокруг меня лишь кричали чайки, да шумел лизавший мне ноги прибой.
«Селена, дочь моя! Надеюсь, ты позволишь мне так себя называть, хоть сама и не желаешь звать меня матерью.
Я не желаю ссоры, на которую ты меня вызываешь, и не отказываю тебе в праве на самостоятельные решения и выбор дороги жизни. Однако сейчас не самый подходящий момент для этого, и вряд ли у тебя что-нибудь выйдет.
Своим бегством ты поставила себя в очень сложное положение. Если раньше многие омниоры верили в твою невиновность или хотели в нее верить, теперь и они сомневаются в твоей правдивости.
Еще ни одна колдунья не бросала такого дерзкого вызова своему племени и не заявляла, что не желает больше быть омниорой. Ты совершаешь большую ошибку и сама себе роешь яму.
Одумайся и вернись.
Я уверена, что твое необдуманное решение лишь следствие последних печальных событий.
Вернись в клан!
Я не возражаю против твоей любви и против того, что ты бросишь университет. Ты достаточно умна, чтобы продолжить учебу тогда, когда у тебя возникнет такое желание. Однако ты ни при каких обстоятельствах не можешь перестать быть омниорой. Как бы ты ни хотела, о чем бы ни думала, ты просто не в силах этого сделать. Женщина, родившаяся омниорой, остается ею до самой смерти. После твоего посвящения колдуньи в тебе стали развиваться особые способности, от которых тебе не избавиться.
Ты колдунья и останешься ею по законам крови, даже вопреки своей воле, потому, что такова твоя судьба. Прислушайся к своему внутреннему голосу и не пытайся забыть того, что умеешь. Не отрицай того, что наставляет тебя в жизненной суете на истинный путь, иначе собьешься с него и будешь очень страдать.
Омниоры будут судить тебя беспристрастно. Они тебя выслушают и позаботятся о соблюдении твоих прав. Возвращайся в племя и вручи себя в наши руки.
Метрикселла погибла при загадочных обстоятельствах, и только ты можешь пролить на них свет. Своим бегством ты лишь доказываешь, что тебе есть, что скрывать. Не заставляй меня прибегать к силе. Возвращайся добровольно! Мне очень не хочется этого делать, но, если ты не вернешься, мне придется вернуть тебя самой.
Чтобы познать саму себя, не обязательно бежать на край света. Это можно сделать, не выходя из собственной комнаты.
Я буду искать тебя потому, что люблю.
Я спрятала письмо в чемодан и ничего не сказала Гуннару, но попросила его как можно скорее продолжить наше путешествие. Он согласился, ни о чем меня не спрашивая, предупредив, правда, что скоро нам не будет житья от комаров.
Так оно и произошло.
Комары были беспощадны, но все равно они нравились мне больше моей матери, даже когда по ночам пытались сожрать меня живьем, несмотря на всякие лосьоны и жидкости.
Я не рассчитывала легко отделаться от Деметры, но надеялась, что по мере того как мы будем забираться все дальше и дальше, ей будет все труднее и труднее меня преследовать, и она махнет на это рукой.
«Неужели она всерьез попытается вернуть меня силой?! Схватить, связать и отвезти на суд омниор?! А если меня осудят как убийцу?!»
От мысли об этом я сходила с ума.
Вскоре мы углубились в Нурланд. От одного этого слова у меня по спине пробегали мурашки. Вокруг были настоящие арктические пейзажи — бескрайняя тундра, темные озера с неподвижной водой, извилистые туманные фьорды, холодный ветер, гнавший по небу скрывавшие солнце серо-свинцовые тучи. И никаких признаков цивилизации. Европа осталась позади, и я забыла о терпких средиземноморских ароматах, отдавшись во власть головокружительной пустоте.
Эти края были практически необитаемы. Именно о таких местах я и мечтала. Я просила Гуннара не заезжать в редкие поселки и стараться обходиться только самым необходимым, лишь бы не сдавать в гостиницах паспорта на регистрацию.
Гуннар опять пошел мне навстречу. Мы ночевали в палатке, готовили на маленькой газовой плитке, походя на чумазых канадских охотников за пушниной. Найдя по компасу север, мы ехали на джипе среди низкорослых растений и скал, встречая на пути лишь стада северных оленей, которые мы старательно объезжали, опасливо косясь на клубившиеся над ними тучи насекомых.
Я по-прежнему плохо спала и часто просыпалась. Деметра шла за мной по пятам. Я чувствовала ее властное присутствие совсем рядом. Кроме того, по ночам меня ужасно кусали комары. Почему-то больше всего им нравились мои руки.
Когда мы добрались до полярного круга, на мне живого места не было. Я была так измучена, что Гуннар заставил меня пить омерзительный на вкус витаминный сироп и даже сам кормил Лолу, которая все время дрожала от холода и ночами пыталась согреться на моем теле.
Несмотря на наши злоключения, я была зачарована Севером. Меня восхищало никогда не садившееся здесь солнце и его вечный, пусть холодный, свет.
В Финнмарке [53] взгляд непрерывно скользит по бескрайнему пустынному пространству, а единственная дорога ведет к мысу Нордкап, за которым таится мыс Конец Света.
Я так хотела туда добраться, что, оказавшись на месте, пережила разочарование. Мыс оказался трехсотметровым гранитным утесом, обрывавшимся в холодные океанские волны. По нему ползали любопытные туристы с фотоаппаратами, явно намеревавшиеся отмечать день летнего солнцестояния.
Поймав на себе взгляды женщин, подозрительно напоминавших собой омниор, я занервничала и попросила Гуннара увезти меня в какое-нибудь другое красивое и уединенное место.
53
Финнмарк — самая северная и самая крупная губерния Норвегии. Целиком расположена за Северным полярным кругом. Омывается водами Баренцева моря.
Гуннар повез меня вдоль берега по землям саамов, как называют себя сами коренные жители Лапландии. Вскоре мы добрались до городка под названием Варде, [54] где Гуннар предложил мне отметить день летнего солнцестояния на ближайшей горе.
— Там мы будем совсем одни.
— Ты уверен?
— Это волшебная гора, — прошептал Гуннар. — Если в этот день произнести на ней свои самые заветные желания, они обязательно сбудутся. И еще говорят, что собранными здесь в день летнего солнцестояния травами можно вылечить даже неизлечимые болезни.
54
Варде — город в Норвегии. Находится на одноименном узком острове (6 км. длиной), расположенном на севере Варяжского залива.
Я усмехнулась. Гуннар взялся объяснять мне, как пользоваться силой дней солнцестояния, в которые мы, омниоры, обычно разводили костры, чтобы усилить свои колдовские способности! Милый, наивный Гуннар, что бы он запел, узнав, что я колдунья или, по крайней мере, до недавнего времени была ею! Как бы то ни было, я согласилась, несмотря на холод и усталость.
Мы полезли на гору. Гуннар нес спальные мешки, наш нехитрый, но вкусный ужин, состоявший из лосося и икры, а также какой-то напиток, который, по его словам, ничем не уступал божественному нектару.
Клянусь, белая ночь на вершине пустынной горы, проведенная с Гуннаром и его флягой полной волшебного пьянящего напитка, стала самым замечательным переживанием моей жизни. Однако, не успев произнести ни единого заклинания, я крепко заснула и впервые за много дней спала как сурок, не просыпаясь, не вскрикивая и не терзаясь кошмарами.
На следующее утро, если так можно называть время суток там, где солнце вообще не садится, я не помнила почти ничего из того, о чем мне накануне говорил Гуннар.
У меня не болела голова, меня не тошнило. Наоборот, я себя прекрасно чувствовала — легко, спокойно и радостно. Казалось, со мной произошло нечто чудесное, хоть я и не понимала, что именно. Это было что-то новое, неизведанное, что-то такое, с чем я прежде не сталкивалась.
— А что произошло ночью? — спросила я у Гуннара, чтобы развеять свои сомнения.
— Неужели ты ничего не помнишь? — загадочно усмехнувшись, сказал он. — Я, например, никогда этого не забуду.
— Я несла чушь?