Чтение онлайн

Вероятно, у меня был очень расстроенный вид. Поэтому, прежде чем тронуться с места, Гуннар дал мне глотнуть немного виски.

Он вел машину очень осторожно и все время косился на меня, проверяя, как я себя чувствую. Я успокоилась лишь через несколько часов, когда мы оставили далеко позади эту злобную старую нутрию.

Ее атам все еще был у меня в руке. Мне очень хотелось выбросить его, но Гуннар обязательно решил бы, что я спятила. Поэтому я спрятала атам в свою сумку. Увидев это, Гуннар ухмыльнулся и сказал:

— Наверное, это волшебный нож.

— Почему ты так думаешь? — насторожилась я.

— Эта старуха — колдунья. А с колдуньями лучше не ссориться. Это опасно.

— Спасибо, что помог мне.

— Постарайся больше не попадать в такие истории. Не забывай, что тебя разыскивает полиция.

Гуннар был прав, но я не могла объяснить ему, что старуха была колдуньей-омниорой, пытавшейся схватить меня по приказу моей матери, и просто сказала:

— Хватит с меня старух и других женщин. Видеть их не могу!

— Ну вот и отлично. Теперь ты долго их не увидишь.

— Почему?

— Мы поплывем на китобойном судне.

— На китобойном?!

— Только так мы можем попасть в Исландию без документов.

— Но…

— Ты забыла, что мы в бегах?

Этот риторический вопрос прозвучал, как упрек. Неужели и Гуннар засомневался в моей невиновности?!

Я никогда не одобряла охоту на китов. Более того, я даже ходила на демонстрации против промысла, угрожающего истреблением самым крупным животным на Земле. Однако Гуннар постарался убедить меня в том, что охота на малого полосатика совсем другое дело..

— Это традиционный семейный промысел, которым испокон века занимаются местные китобои.

— Бедным китам от этого не легче.

— Китов, конечно, жалко, но пойми — норвежцы убивают их в малых количествах и используют свою добычу полностью: мясо, ворвань [55] и китовый ус.

— Местные китобои, что, члены «Гринписа»?

— Китам по-настоящему угрожает лишь их лов в промышленных масштабах, когда забирают только ворвань, а остальное выбрасывают в океан. Вот это настоящее хищничество.

— А что представляет собой малый полосатик? — осторожно поинтересовалась я.

— Это самый маленький в мире беззубый кит. В длину он не более десяти метров. То есть он размером с три коровы, а прокормить всю зиму может целую семью.

Да, только это все же отличалось от забоя крупного рогатого скота.

— Они долго мучаются?

— Современные гарпуны не имеют ничего общего со старыми железяками, которыми китов били раньше. От них киты умирают почти сразу.

— Твое судно отвезет нас в Исландию? — спросила я, убедившись в гуманном характере ловли малого полосатика.

— Да. Я договорился с капитаном. Он отклонится от курса и высадит нас в стороне от таможенного и полицейского поста неподалеку от Рейкьявика, где пополнит запасы провизии на обратный путь.

Мы сели на корабль в тот же день в Рейне — маленьком, защищенном от ветров очаровательном порту, известном как жемчужина гористых Лофотенских островов, [56] населенных сказочными гномами и настоящими рыбаками.

Вместо грубых, бородатых и покрытых татуировками китобоев, смачно плюющих на деревянную палубу, я познакомилась с улыбчивыми, чисто выбритыми молодыми людьми. Они вежливо представились мне и внешне походили на младших братьев Гуннара — такие же высокие, широкоплечие, светловолосые и голубоглазые — настоящие викинги. Про себя я назвала их «морскими берсерками». Они напоминали сонм скандинавских божеств, а для полного сходства с ангелами им не хватало только ослепительно-белых крыльев.

Некоторые из юношей оказались подрабатывавшими летом студентами. Другие китобои, обветренные и суровые, были профессионалами. Все они являлись членами одной семьи. Ее глава, дородный капитан Карл Харстад, принял нас с распростертыми объятиями и с гордостью показал нам свое суденышко длиной всего восемьдесят футов. [57]

Плавание в обществе мужской половины радушного семейства Харстад показалось мне лучшим способом порвать с прежней жизнью и добраться до чудесного родного острова Гуннара. Никаких комаров, никакой полиции и никаких омниор! Такое путешествие уже напоминало мне не отчаянное бегство, а приятные каникулы. Как же я ошибалась!

За несколько минут до того, как наше судно отдало швартовы, на борт поднялся последний член команды — худой, как спичка, мужчина лет семидесяти с загорелой обветренной кожей. За версту было ясно, что он только что из кабака. Китобой горланил какую-то песню и не очень твердо стоял на ногах. За его спиной болтался внушительных размеров вещмешок.

Моряк с ловкостью удивительной для его лет и состояния взбежал по трапу и вел себя вполне естественно до тех пор, пока не увидел Гуннара. Замерев на месте, старик принялся хлопать его по плечам и груди с таким видом, словно желал убедиться, что перед ним человек из плоти и крови, а не привидение.

— Ингвар! — воскликнул старый китобой. — Ты что, меня не узнаешь?! Это же я, Кристиан Мор!

Изобразив на лице улыбку, Гуннар в свою очередь похлопал старика по плечу и медленно произнес «Кристиан Мор…» с таким видом, словно добросовестно пытался понять о ком идет речь.

Внезапно китобой вцепился в куртку Гуннара сильными, как железо, пальцами, и, всхлипывая от избытка эмоций, забормотал:

— Ах, ты старый разбойник! Пьянчуга! А я-то был уверен, что ты утонул!

Сомневаться не приходилось: или Кристиан Мор спятил, или он с кем-то Гуннара спутал.

— Я не Ингвар, — решительно заявил Гуннар и, незаметно подмигнув всем удивленно созерцавшим эту сцену, добавил: — Ингвар был мой дед.

Однако старый Кристиан не сдавался и возмущенно воскликнул:

— Какого черта! Если я говорю, что ты Ингвар, то так оно и есть!

Викинги-китобои стали смеяться над пьяным и спрашивать его, осталась ли после его посещения в местных кабаках хотя бы капля спиртного, а Гуннар терпеливо пустился в объяснения:

— Меня зовут Гуннар. Я из Исландии. Мой дед рассказывал мне о тебе. Он говорил, что такого жулика и мошенника, как ты еще не видали северные моря!

Но Кристиан Мор настаивал:

— Не валяй дурака! Я тебя сразу узнал. Ты мой лучший друг Ингвар, самый знаменитый пьяница Лофотенских островов, прекрасный резчик по дереву, известный своими фигурками коней, потомок викингов и самого Эрика Рыжего и при этом плут и невиданный враль!

Тут капитан судна решил вмешаться и положить конец спору.

— Скажи мне, Кристиан, — сказал хозяин. — Когда ты в последний раз видел своего друга Ингвара?

Почесав в затылке, Кристиан Мор стал что-то считать на пальцах, но быстро бросил это занятие, хлопнул себя по лбу и воскликнул: