Чтение онлайн

Внезапно я заметила хомяка. Он был еще жив и карабкался на мачту. Стоило судну резко накрениться, и Лола сорвалась бы в воду.

Недолго думая, я полезла за Лолой. Китобои стали кричать, чтобы я этого не делала, но я не их слушала. Тогда чьи-то сильные руки схватили меня за рубашку и стащили с мачты.

Плюхнувшись на палубу, я принялась протирать глаза, пытаясь что-либо разглядеть сквозь непроницаемую завесу дождя, и внезапно различила расплывчатый силуэт худого человека, с невероятной ловкостью карабкавшегося на мачту. Он почти настиг Лолу и протянул к ней свою костлявую руку. Я так и не узнала, намеревался он ее спасти или швырнуть в воду…

Меня ослепила вспышка молнии. Раздался оглушительный грохот. Слух и зрение ко мне вернулись не сразу, и лишь спустя несколько минут я поняла, что молния ударила прямо в мачту. Кристиан Мор лежал на палубе. Он не дышал.

Буря начала стихать. Расстроенный Гуннар закрыл потухшие глаза Кристиана, добрый капитан судна накрыл его своим лучшим плащом, а остальные члены команды принесли бутылку, капнули джином на его помертвевшие губы и спрятали бутылку Кристиану за пазуху.

Я заплакала и поцеловала мертвого китобоя в щеку. Никто не понял моих слез, ведь я едва знала погибшего.

Однако я хорошо понимала, что он только что спас мне жизнь, стащив с мачты, в которую через несколько секунд ударила молния.

Наконец ветер улегся. Через час море совсем успокоилось. После непродолжительной церемонии, тело Кристиана Мора было предано океанским волнам, а меня пригласили выпить за упокой души усопшего.

Гуннар тоже не понимал, почему я так переживала, но стал меня утешать.

— Не плачь. Теперь Кристиан счастлив. Он увидит свою любимую Камиллу.

— А откуда ты о ней знаешь? — удивилась я.

— О Камилле? Мне рассказывал о ней дед. Она умерла молодой.

— Ее убили!

— Да. Кристиан считал именно так.

Я не могла поделиться с Гуннаром своими подозрениями. Камилла вполне могла быть омниорой, умерщвленной какой-то одиорой. Ведь слышала же невеста Кристиана крики китов, хранила какие-то секреты и умерла от потери крови!

За последние месяцы на меня обрушился шквал самых невероятных преданий и рассказов о несчастной любви. Хельга, Бригитта, Камилла…

Мысли об этих женщинах преследовали меня неотступно. Мы, колдуньи, не верим в случайные совпадения. Так зачем же я узнала об их трагических судьбах?

Казалось, они что-то нашептывают мне на ухо, стараясь о чем-то предупредить, но я не разбирала слов. Впрочем, я и не очень-то старалась слушать!

Неожиданно из-под деревянного настила палубы выползла и подбежала ко мне дрожавшая и насквозь промокшая Лола. Я взяла ее и засунула к себе за пазуху. Мы вместе пережили грозу и спаслись от смертельного удара молнии!

Наше плавание длилось целую неделю. Часто лил дождь, завывал ветер, и на море поднималось волнение. Однако не они были причинами моего беспокойства. Похоже, Кристиан Мор был прав. Меня кусали не комары. Скоро я нашла способ убедиться в этом.

В океане не было комаров, но, отметив фломастером все свои укусы, я обнаружила на следующее утро два новых на левой руке. Потом я каждое утро находила у себя на теле один или два новых укуса.

Кто же меня кусал? Как и когда? Было ясно только одно — кто-то делал это, пока я спала. Кроме того, я уже почти не сомневалась, что мою кровь пьет Баалата. Чем больше я об этом думала, тем больше странных совпадений приходило мне в голову. Баалата пила кровь Метрикселлы, которая от этого ослабела и страдала рвотой. Теперь она делала то же со мной.

«Но почему Баалата не могла покончить со мной раз и навсегда, как она делала это с другими омниорами? Почему ей обязательно нужно было ударять молнией в мачту? Неужели нельзя было придумать что-нибудь попроще?»

Потом меня начала преследовать мысль о том, что это Баалата вонзила мой атам в грудь Метрикселлы и теперь таким же образом намеревается покончить со мной.

Мне было очень страшно, но поделиться своими секретами я ни с кем не могла, поскольку совершенно не хотела, чтобы Гуннар узнал о том, что его возлюбленная — колдунья. Вряд ли бы он меня понял и смирился с этим.

Горький опыт диктует омниорам, что мужчины не могут долго жить с колдуньями. Они их боятся, бросают или предают. Так мне говорили с самого детства, и я хранила в строжайшем секрете свою истинную сущность, хотя этот секрет мог стоить мне жизни, как и многим другим колдуньям.

В открытом море не было омниор, с кем я могла бы поделиться своими страхами, и я чувствовала себя ужасно одинокой. На следующую ночь я решила не спать, но, хоть и старалась не смыкать глаз, все равно ненадолго погружалось в дрему. Я засыпала лишь на несколько секунд, но Баалате их было достаточно. Я уже не сомневалась, что в любой момент она может со мной расправиться, и однажды утром я не проснусь.

Я спала урывками, спрятав правую руку под подушку, где лежал атам старой саамской колдуньи. Я была готова перерезать горло любому, кто явится за моей кровью. Но кто же это будет?

Отчаянно нуждаясь в помощи, я долго мучилась и, наконец, решила поступиться данным себе словом и наколдовать для себя защиту. Однако, к моему удивлению, у меня ничего не получилось. То ли я была слишком расстроена, то ли слишком слаба, но мое заклинание не подействовало. Без волшебной палочки и помощи других омниор мне не хватило на него сил.

Я попробовала мысленно связаться с матерью, но и это у меня не вышло. Что-то мне мешало. Раньше такого не случалось, и я выходила из себя от бессилия, считая дни, оставшиеся до высадки в Рейкьявике.

К счастью, у меня был атам. На берегу я рассчитывала сразу же отправиться в лес, вырезать им новую волшебную палочку, и с ее помощью обратиться к кланам исландских омниор. Постоянные нападения Баалаты говорили в мою пользу. Теперь я была такой же жертвой, как и Метрикселла, и этого они не могли не учесть.

Постепенно я убедила себя в том, что приговор колдуний будет не слишком суровым. Карла откажется от своих обвинений, а Деметра меня защитит… Теперь я нуждалась в омниорах.

«Зачем мне свобода, если на свободе я приговорена к смерти?!»

С этими мыслями я стала вспоминать, какие кланы омниор обитают в Исландии. Ну конечно же Клан Кобылицы! Я даже припомнила одну очень высокую исландскую омниору из этого клана, однажды посетившую мою мать.

У нее была очень белая, как у покойницы, кожа, а желто-зеленые глаза сверкали, будто кошачьи. Однако больше всего меня поразил невероятно мелодичный голос этой омниоры. Звали ее Хольмфрида.