Чтение онлайн

— Хм. Это даже чуточку логично… и многое в местном внутреннем устройстве объясняет.

«Нужно будет проверить, какие перспективы есть у простолюдинов, получивших тут образование. Они явно не остаются просто „грязью“, иначе в этом представлении, вещающем о равенстве и братстве, не было бы смысла».

— А ты думал. Иначе академии не были бы академиями, знаешь ли, — Дима подхватил пару чистых тарелок с раздатчика, начав споро наполнять их едой. Я последовал его примеру, решив, что в этот раз не до утоления вкусовых пристрастий. Громов отдал предпочтение мясу с полезными гарнирами, и мой поднос заполнялся ровно теми же блюдами. И мой друг это заметил. — Тут, так-то, хорошо готовят, Лекс. Что угодно возьми — не отравишься.

Я улыбнулся:

— Меня и такой набор вполне себе устраивает. Предпочитаю довериться тому, кто тут уже ел, чтобы не смешать ненароком несмешиваемое, — на поднос особняком встал стакан то ли морса, то ли разбавленного сока. — Куда сядем?

— Да вон, у окна, где посвободнее…

Я поддержал эту инициативу, и спустя минуту мы уже заняли пару мест у самого дальнего окна. Там было душновато, но я не глядя открыл одно, невзирая на отсутствие «ключа» — дурное дело нехитрое, а материализация способна творить чудеса.

Мой пример оказался заразителен настолько, что спустя минуту добрая половина окон была открыта, а в столовой стало куда свежее.

— Дим, так что там за новости по экзаменам? — спросил я, потерев руки и окинув взглядом пищу. Мясо, каша, тушёные овощи — всё это пахло одурительно, и обещало быть крайне вкусным. Особенно с голодухи.

— А, это, — Дмитрий прожевал кусок мяса, подобравшись и сделавшись серьёзным, деловитым. — Во-первых, есть подвижки по дате проведения. Имперский Совет и руководство Первой Академии постановили, что экзамены состоятся тридцать первого июля. Короче, на седьмой день, если сегодня не считать.

«А сегодня у нас двадцать четвёртое июля. Надо же. Я тут всего пятеро суток, а уже в самой… кхм. Самой гуще событий, назовём это так».

— За сутки до начала учебного года, что ли? — я сделал глоток сока, промочив горло.

— Именно. Как мне передали, было решено не показывать слабость перед лицом дражайших соседей, — Дима отставил одну пустую тарелку в сторону. — Аристократия должна быть сильной вопреки всему. И своевременное начало учебного года — жест, который наши недоброжелатели не смогут не оценить…

— Это-то мне понятно, — честно соврал я. — Вопросы возникают, если задуматься о том, как всю толпу абитуриентов хотят проверить за сутки. Это же сколько людей привлечь придётся?

— Автоматика для теоретической части. Её, вроде, в этот раз планируют представить в форме теста с вариантами ответов, — пояснил Громов. — А практика… Ну, её и так принимали в один день, и оценки выставляли прямо на выходе из кабинета. Другое дело, что третий этап вступительных, вероятно, будет общим для всех.

— В плане? — я вскинул бровь. Меньше всего мне хотелось столкнуться с какими-то неожиданностями, а сейчас именно это, кажется, и происходило.

— Это уже «во-вторых», Лекс, — Дима улыбнулся, отложив уже вторую тарелку. — С довольно большой вероятностью третий этап будет… показательным. Без понятия пока, в какой именно форме, но планируется устроить полноценные смотры среди тех, кто хорошо себя покажет на первых двух.

— Отсеять тех, кто точно не прошёл по первым двум этапам, а остальных столкнуть лбами в третьем? — звучало это очень и очень небезопасно.

— Ну, условно. Никто не будет абитуриентов буквально заставлять сражаться. Это тупо, девяносто человек из ста не умеют ничего, кроме десятка академических упражнений, да своих излюбленных приёмов, — произнёс Громов со знанием дела, поделившись со мной бесценной информацией. — Будет что-то другое. Но даже мне сложно узнать, что именно.

— Что ж, я всё равно благодарен тебе за информацию, Дима, — я неглубоко кивнул, вложив в этот жест вполне искреннюю благодарность. — Я сам по ряду причин в информационном вакууме пребываю, и для меня сейчас любые точные сведения на вес золота.

— В информационном вакууме… Хех. Я запомню это словосочетание. Но проблемы с доступом к актуальным новостям сейчас у всех, не только у тебя. Просто военные знают чуть больше, а с друзьями военных есть, кому поделиться, — Громов хитро подмигнул. — В общем-то, всё, о чём я говорил, это лишь следствие. Империя, как ты наверняка слышал, выдвинула официальную ноту протеста Федерации Независимых Городов. Высшие эшелоны первой сотни с Императором во главе считают, что за терактами стоят именно они. И, если честно, я с ними согласен.

«Буквально полчаса назад я читал о том, как живут люди в этой самой Федерации. О том, что там с самой первой мировой войны установлено хоть какое-то подобие равноправия. Но сейчас мне нельзя молчать. И лицо сделать надо попроще. Ты — аристократ, Лександр Лазарь. Соответствуй этому».

— Они так хорошо наследили? — я изобразил искреннюю заинтересованность.

— Можно сказать и так, — Громов пожал плечами. — Федерация десятилетиями точит на нас зуб. Их «свободная» республика, построенная на лживых лозунгах о равенстве, видит в нас угрозу. И удар по нашей молодёжи, по будущему Империи — очень даже в их стиле, Лекс. Я бы на месте Императора уже стягивал войска к границе, но пока, как говорят, решено держаться другой линии. Мол, мы сильны и несгибаемы, и нас не запугать.

Я молча покивал, заняв рот едой и не став лишний раз комментировать. В груди шевелилось неприятное чувство, которое сложно было описать словами.

Дмитрий — рубаха-парень. Смелый, уверенный, верный своим. Скорее всего, по этой причине он безоговорочно принял версию своей родины. И я, окажись на его месте без всего своего опыта, думал бы точь-в-точь, как он.

— А если абстрагироваться от давних конфликтов? — я поднял на него взгляд. — Должны же были захватить хоть кого-то. Организаторы, командиры-исполнители. Снаряжение, опять же. У террористов катализаторы были знакомые, западные, например…

Громов в ответ лишь вздохнул, и пожал плечами:

— Прости, Лекс, но об этом я говорить не в праве. Да и сам знаю не так много… — брюнет смутился, отведя взгляд. А спустя секунду он встрепенулся. — Смотри, а вон и наши!

Я обернулся, посмотрев туда, куда указал Громов, и сразу же обнаружил Шталей — и Виктора, расслабленно жующего какую-то булочку, и Эльзу, что-то оживлённо обсуждающую с Лизой.

Вид у рыжей был уставший, слегка растрёпанный, но крайне воодушевлённый. Видимо, рыбка не сорвалась с крючка, и у мечтающей о стезе эрикс-медика девушки появился шанс сходу заполучить себе куратора или даже наставницу.