Чтение онлайн

Она стояла неподвижно, глядя то на тучи, то на дирижабли, то на меня. Её лицо было бледнее листа бумаги, рот — чуть приоткрыт, и губы дрожат. Её город, в который она вложила всё, что могла, начал рассыпаться, отражая душевный раздрай своей создательницы.

И только тогда судьи, потратив на совещания считанные секунды, выставили оценки:

— Победитель — Лександр Лазарь, — произнёс Император, глядя на меня с интересом, не предвещающим спокойной жизни.

Я тут же развеял облака и демонстративно поморщился, выдохнув.

— Благодарю за состязание, — я кивнул продолжающей изображать из себя каменного истукана Виктории, развернулся и покинул площадку.

В какой-то миг мне показалось, что она всхлипнула, но я заставил себя не оборачиваться.

Жалко ли мне было эту малявку? Да. Как я говорил не единожды, не было чести в том, чтобы превосходить в чём-то вчерашних подростков. Но на мне сейчас надета шкура Лександра Лазаря, восемнадцатилетнего падшего аристократа, а не пожилого мага-наставника, который потрепал бы девочку по волосам и пообещал бы столько уроков, чтобы она смогла повторить подобное своими силами.

«Для неё это — болезненное поражение. Но если она это переживёт, как должно, то в будущем ей будет куда проще. И я смогу подсобить, по мелочи» — продолжал я уговаривать свою совесть до тех пор, пока не поймал взгляд Александра.

Он смотрел без злости за кузину, но с каким-то не трактующимся однозначно выражением. Словно выбирал между тем, как он хочет поступить, и тем, как должен.

А впереди тем временем маячил финал…

Финал.

Это слово прозвучало под сводами зала и как будто бы застыло в воздухе, не желая никуда так просто исчезать. Зрители на трибунах притихли — не потому, что их попросили, а потому, что момент требовал тишины.

Ведь нас в списке участников осталось двое — Александр Затворницкий, наследный принц Первой Империи, и я, Лександр Лазарь, бывший «золотой мальчик» и прожигатель жизни, который упорно катился ко дну, а затем вдруг оттолкнулся от него, чтобы взлететь.

«Красивая история. Для газет — самое то. Жаль только, что у меня по поводу составления заголовков никто совета не спросит».

По приказу директора отвечающие за места для выступлений операторы эрикс-искусств привели все четыре площадки в движение, начав причудливо смещать их и сплавлять в нечто цельное: даже из «антракта» они смогли сделать часть шоу.

В конечном счёте площадки плавно и бесшумно образовали одну — огромную, идеально ровную и оставляющую простор для любого соревнования вплоть до дуэли.

Даже освещение в зале сменилось: погасли почти все лампы и прожектора кроме тех, что были направлены на «сцену».

Во время перестановок сотрудники академии проверили наши катализаторы, подтвердив, что всё в порядке. Убедились, что финалисты чувствуют себя хорошо, и ещё раз удостоверились, что ни у кого нет при себе ничего лишнего — и только тогда дали добро на то, чтобы мы выдвинулись на площадку.

Я поднимался на неё с левой стороны ото входа, Александр — с правой. Мы не махали возбуждённо галдящим зрителям, не бравировали и даже не дёргались, когда кто-то выкрикивал что-то особенно наглое и громкое. Просто сошлись в центре арены, приветственно кивнув друг другу.

И плевать, что не первый раз за сегодня пересекаемся.

— Кажется, алфавит не помог, — бросил принц, чуть усмехнувшись. — И ты всё-таки забрался на самый верх.

— Отнюдь, — я развёл руками. — Баллов у меня меньше, и сократить разрыв, чует моё сердце, уже не выйдет.

«Уж не знаю, как там баллы будут рассчитывать, но даже по промежуточным итогам третьего этапа у меня уже сумма меньше, чем у него. Банально, но не всех в жюри устраивали мои выступления. А вот с принцем всё было с точностью до наоборот».

Иными словами, мне нет-нет, да минусовали что-то от двухсот баллов — то Император, то его супруга, то высокопоставленные чины. Даже Альберт для проформы единожды выставил мне девятку. При прочих равных это ни на что уже не повлияло бы, а так создаётся видимость того, что из-за родственных связей никто мне не подсуживает.

А Александр закономерно набрал целую тысячу за пять этапов. И я просто не верил, что его кто-то оценит на, скажем, сто двадцать, а меня на двести, чтобы перекрыть накопившуюся разницу.

— Но это не отменяет того факта, что по-настоящему мы соревнуемся здесь и сейчас, — произнёс Александ, прохладно и собранно улыбаясь. И продолжил чуть тише: — Скажи, почему ты так обошёлся с Викторией?

Я бросил мимолётный взгляд в толпу зрителей, среди которых притаилась брюнетка. Выглядела она паршиво и, казалось, пыталась стать ещё меньше или вообще раствориться без осадка.

— Снисхождение было бы для неё обиднее поражения в честном соревновании, — размеренно, слово за словом сказал я, покривя при этом душой. — Поэтому я не стал сдерживаться.

Принц чуть приподнял бровь, но не ответил — лишь кивнул. А спустя секунду слово взял директор, лично вышедший на площадку.

— Дамы и господа! — начал он, старательно вращаясь так, чтобы его лицо смогли разглядеть абсолютно все. — В ближайшие минуты начнётся финал третьего этапа! Александр Затворницкий против Лександра Лазаря!

Он сделал паузу.

— Испытание, избранное жюри, носит символичное и звучное название — «Наследие»! И правила его предельно просты, — мужчина улыбнулся, повернувшись к нам. — Жребий определяет начинающего. Первый участник создаёт любой объект. Второй должен в точности скопировать его, и добавить свой элемент. Затем первый копирует добавленное, и добавляет своё… логика, я полагаю, ясна. Всё это продолжается до тех пор, пока один из участников не достигнет предела своих возможностей. Это не просто проверка силы, господа и дамы! Это соревнование, призванное выявить сильные и слабые стороны каждого из участников! Контроль! Тактика! Выносливость! Каждый элемент одинаково важен, ведь участникам придётся не просто создавать новое раз за разом, но и удерживать всё созданное ранее — каждый объект, каждое воплощение, каждую иллюзию! Помощник, прошу!..

На сцену вышел очередной безликий сотрудник академии. Он держал в руках бархатную алую тряпицу, на которой лежала самая обыкновенная монетка.

— Жеребьёвка ведётся за право начать первым, дамы и господа!.. — продолжал распыляться директор, заполняя паузу своими, бесспорно, важными речами.

— Я возьму орла, если ты не против, — бросил Александр, вопросительно на меня взглянув.

— Не возражаю, — кивнул я, не став спорить. Явного преимущества у ведущего или ведомого я не видел, потому как и там, и там были свои сильные и слабые стороны.