Чтение онлайн

Кеннет усмехнулся. Кому он вообще его дал? Очередному призраку прошлого, оставившего его тонуть тогда, когда он нуждался в руке ближнего больше, чем когда-либо?

Вендервольт права — в этой истории не было никого, кто заслуживал бы спасения. Даже он сам стал лишь тенью того, кем мог стать. Мир прошлого был предан огню, а его тлеющие останки поддавали всё новые и новые искры, догорая с исключительным энтузиазмом.

Возможно, именно поэтому он никогда не отказывался от этих странноватых переговоров с Джекки — ему сложно было это признать, но в какой-то мере они были родственными душами. Оба, сошедшие с рельс, оба с сомнительным прошлым.

Стимуляторы, способные сжечь обычного человека изнутри, понемногу начинали выходить из его организма, и системы костюма впрыснули дозу стабилизатора. Этого не хватало для того, чтобы пресечь полную зависимость, но достаточно, чтобы провести весь последующий день без скашивающей головной боли.

С осознанием, пришло бессилие. Потерянный, разочаровавшийся во вселенной и отчаянно пытающийся отыскать самого себя. Может, в этой бесконечной войне, за которой он постоянно гнался, единственный, кого Кеннет пытался победить — это самого себя?

Проанализировав тактическую сводку, о готовности которой уже около тридцати секунд сигнализировала операционная система костюма, Кеннет понял, что гвардейцы, вступившие с ним в бой, оказались под воздействием чужого биологического оружия, перемешавшего у них всё в голове. Бедняги рано или поздно всё равно перерезали бы друг друга в агоническом приступе.

И он просто прикончил их всех, без каких-либо разбирательств.

Деактивировав шлем — с подаренным имплантами иммунитетом он мог не опасаться любой заразы, тот подошёл к стеклянной стене, всмотревшись в собственное отражение впереди.

И со всей силы вмазал по стене, разрушая всю стеклянную гладь и обнажая тонкий слой бетона, по всей видимости, оставленный для банального сохранения устойчивости конструкции.

Обернувшись в сторону пустого окровавленного зала, он, активировав лазерный резак, поднял плазмоган — единственное орудие, на котором сохранялся знак огненной птицы, и решительным движением стёр эмблему.

Он никогда не был частью какой-то организации. Он был частью идеи. Идеи, движущей этот мир.

Прошлое унесло с собой многое. Действительно многое. Но у него ещё оставались свои козыри в рукаве.

— Немало воды утекло.

Кеннет на мгновение замер. Он не мог не узнать этот голос. И, похоже, на этот раз это было не прошлое, взывавшее к нему с очередного похмелья, но самое, что ни на есть, настоящее.

Он усмехнулся. Впервые за годы, просто добродушно усмехнулся.

— И правда, немало.

Кеннет медленно развернулся, увидев перед собой человека в тёмно-серой офицерской форме, со столь узнаваемым знаком красной звезды на плече.

Прошло всего чуть больше десяти лет, но, кажется, он успел прожить несколько жизней.

— Если ты хочешь изменить мир, начни с себя. Немногие отважились на это.

Кеннета всегда впечатляло, как этот человек был способен держать осанку. Казалось, что даже если в него попадёт противотанковый снаряд, тот всё равно не шелохнётся.

Но, словно прочитав его мысли, тот внезапно расслабился, опустив руки.

— На деле, это не так уж и плохо, — продолжал человек в форме, — быть центральным ядром ИИ-флотилии, чья общая численность достигает ста тысяч отдельных судов. Было бы ещё лучше, если бы мне ещё и позволили ими управлять, а не запирали в изолированной личностной матрице.

— Всё-таки засранцам удалось до тебя добраться, — усмехнулся Кеннет.

— Всё в порядке, — повёл скулой тот, — я всё ещё человек.

Кеннет осмотрел разрушенный зал, где всё ещё валялась целая гора трупов, а под ними — чуть ли не сантиметровый слой уже высыхающих, оторванных вороньих перьев. Но тела поверженных птиц внезапно исчезли.

— Ну, конечно, кому, как не тебе, пришло бы в голову явиться именно сегодняшним числом, — сказал Кеннет, не поворачиваясь. — Это ведь был ты, не правда ли?

Диалог протекал коротко и прерывисто — большую часть того, что они хотели о друг друге узнать, уже было передано незаданными вопросами и не озвученными ответами в последнем столкновении их взглядов. Это был бессловесный разговор людей, которые вместе успели пройти через огонь и воду.

— Нет, я здесь только благодаря тебе. Но…

У человека в форме за всю историю его деятельности было много имён. Много лиц, и много произношений. Такова была специфика его работы. Но сейчас, именно сейчас — он оставался самим собой. Тем, кого отринул, пытаясь укрыться от реальности в собственной зоне комфорта, вместо того, чтобы столкнуться со своими проблемами лицом к лицу, и за что успел поплатиться.

— Твоя миссия здесь выполнена, — добавил он, не сводя со стоящего боком Кеннета взгляда.

Тот ещё раз посмотрел на себя в отражении соседней, уцелевшей стены.

— Я не могу быть уверен в этом, — последовал печальный ответ.

— Нет, — отрезал тот. — Даже я не смог предугадать подобный исход.

Кеннет не двигался, продолжая смотреть на себя.

Чёрт, а ведь он только избавился от этой поганой меланхолии.

— Ты ведь понимаешь, что я всё равно вернусь, — произнёс он, впервые повернувшись к собеседнику лицом.

— Понимаю, но, если останешься сейчас, результаты всей твоей работы так никогда и не закрепятся. Прошу, — человек в форме не отступал, — не заставляй меня выбивать ещё одно имя на камне. Сколько бы я ни старался, а список всегда, всегда пополняется… это наша ноша, Кеннет. Но я — всего лишь призрак, и будущее остаётся за тобой.

— Я не могу всё так оставить.

— Ещё одного сражения твой костюм не выдержит. И здесь ты не найдёшь, где зарядить аккумуляторы.

— Хватит, — огрызнулся Кеннет, — я прекрасно знал, на что иду.

— Это необходимая жертва. Если ты не беспокоишься за собственное существование, подумай о тех, кого ещё затронут последствия твоих решений.

— Ты ведь сам понимаешь, что это только начало.

— Именно поэтому я не могу позволить тебе уничтожить последний фактор, сохраняющий перевес в нашу сторону.

Кеннет, некоторое время просто смотря на голограмму, решительным движением активировал шлем и направился к выходу.

Остановившись у распахнутых дверей, ведущих в поглощённый тьмой коридор, он, выдержав несколько секунд, произнёс всего одну фразу: