Чтение онлайн

Ну что за чёрт?

Сквозь плывущий, словно раскалённый в пустыне воздух, пробилось ещё несколько силуэтов — наёмники почему-то решили взять его живьём.

Зашедшись новой волной истерического хохота, он отступил назад, к контейнерам, и схватился за детонатор.

— Ублюдки… — прохрипел пилот, согнувшись, — уничтожили всё… а что я? Нет, я всё ещё последняя линия обороны. Ожидали меня, ублюдки? Не ожидали. Джейкоб… как всегда, хотел, как лучше, но… не я начал, но я закончу… опять…

Сжав переключатель, он уже был готов его повернуть, но в голове вновь зазвучал голос Шамбера, бесконечно призывающий не сдаваться.

Воспоминания болезненно рыхлили поражённую беспрерывным стрессом нервную систему Джеффри, но, в один момент, всё внезапно затихло. Чёткость мира вернулась, мысли стали прямолинейны, а кровь забурлила доселе незнакомой ему эйфорией.

Оставив детонатор, он медленно прошагал в сторону, и, исподлобья посматривая на окружавших его предателей, поднял армейский кинжал, принадлежавший главарю атаковавшего их отряда. Сжав рукоятку до боли, Джеффри оскалился, и рванулся вперёд, втыкая нож ближайшему врагу прямо в горло.

Резкое движение с неожиданно открытой для самого пилота силой — и враг отлетает с разорванной глоткой. Ещё одно движение — второй силуэт, рефлекторно зажимая спусковой крючок направленной в потолок винтовки, падает с пробитым сердцем.

Три шальных пули прошили ему грудь, но пилот уже не чувствовал боли. Он не чувствовал вообще ничего, кроме глухой ненависти и желания исполнить завет погибшего друга.

Шестеро солдат, не в силах выстоять перед внезапно активизировавшейся живой адреналиновой машиной, вскоре попадали либо от выстрелов из собственных же винтовок, либо от несовместимых с жизнью ножевых ранений.

Выскочив за угол, Джеффри столкнулся со своей первой актуальной проблемой на пути к выходу — бронированного солдата со «страйкером» — полуавтоматическим дробовиком, являвшимся настоящим монстром ближних дистанций. Из-за брони пилот не смог повалить врага из конфискованной винтовки с первого раза, и тот успел прострелить ему левую руку.

Добравшись до кабины часового и оставив за собой ещё несколько трупов, он отцепил три оставшиеся осколочные гранаты, и забросил их в открытый проход. Дождавшись, пока куски металла и мяса, наконец, улягутся, Джеффри ворвался внутрь, устремившись к открытому гермозатвору.

Обдавший его поток холодного ветра вызвал слёзы, которые пилот уже просто не имел возможности сдержать. Он просто бежал вперёд, игнорируя боль и раны.

Но, услышав шершавый механический звук, резко остановился. Не потому, что хотел, но потому, что его парализовало.

Посмотрев вниз, он увидел, как у него из живота торчит огромный металлический манипулятор.

Внезапно взмыв в воздух, он почувствовал, как к нему прикладывают второй манипулятор, и, на мгновение задержав, разрывают на две равные части.

Откатившись в сторону, пилот увидел, что атаковавшим оказался массивный механический солдат, такой, какие уже однажды принимали участие в канадской войне, и, до момента доработки систем безопасности, оставались запрещены.

Джеффри попытался рассмеяться, но лишь зашёлся в кровавом приступе.

Его разум окончательно очистился. Он вспомнил всё, с самого начала. Но он… не мог решить, ибо в голове его содержались воспоминания двух его «я», оба из которых были одинаково реальны.

Но Сэндшторм больше не мог ни на что повлиять. Истина в том, что с первым его шагом за порог Тартаруса — судьба пилота была предрешена. Даже тогда, когда у него была возможность отказаться… он всегда шёл на поводу у эмоций. Он всегда совершал одну и ту же ошибку.

Боевой автоматон навис над ним, направив Джеффри в лицо наручный автомат. Тот попытался подняться, и только сейчас осознал, что лишился всей нижней половины своего тела.

Смех прорвался сам по себе. В нём не было печали, не было безумия — лишь безысходность. Это был вопль души, скитавшейся меж раем и адом. Вопль бесконечности усилий, ушедших в пустоту.

Единственное, что осталось от его пояса — это фрагмент ремня, прилипшего к кровавому пятну на спине пилота. Именно тот фрагмент, на котором Джеффри ранее закрепил второй пульт дистанционного взрывателя.

Стихнув, он, всё ещё находясь под прицелом анализирующей ситуацию машины, схватил устройство, и, закрыв наполняющиеся влагой глаза, нажал на кнопку.

В мгновение ока, участок антарктического бункера в радиусе шести километров, озарился сверхмощной ядерной вспышкой. Взрывная волна шести одновременно сдетонировавших тактических зарядов покрыла как ледники, так и расположенные на поверхности боевые соединения Тринна, каким-то образом прошедших блокаду миротворцев.

Грунт, рассыпающийся бетон и пепел, поднятые в воздух подземным взрывом, будут опадать ещё долго, нанеся серьёзный ущерб экологическому состоянию ледяного материка.

Но с этого момента, первая в мире реальная угроза ядерного терроризма была окончательно устранена.

Он старался избегать любых разговор об увиденном тогда, в Австралии. Дэвис прекрасно понимал, что если его и не отправят к психотерапевту на курс лечения посттравматического синдрома, то правильно уж точно не поймут.

Да и когда сообщили, что в его крови были найдены следы некоего психоактивного вещества, вероятно, выпущенного с той дымовой завесой — агент сам усомнился в том, что успел тогда увидеть. Доказательства, есть они или нет — были напрочь стёрты точечными попаданиями ровно десяти крылатых ракет, стоимость каждой из которых достигала полутора миллиона долларов. Никто так и не смог отследить ни источника, ни природы вируса, перехватившего управление авианосцем — агрессор исчез так же внезапно, как и явился, забрав с собой все возможные логи.

Дэвис, с всё ещё перевязанной левой рукой, отсоединил капельницу, и медленно поднялся, прошагав к окну.

Снаружи расположился достаточно красочные, в сравнении с однотипным окружением стерильно-белой палаты, городские виды штата Мэриленд.

Здесь, в национальном военно-медицинском центре имени Уолтера Рида, его, как агента специального назначения, обслуживали лучшие из лучших. Уж о чём, а о своей армии Америка умела заботиться.

Но даже наиболее профессиональные из специалистов не могли избавить его от сомнений, испытываемых Дэвисом, когда он смотрел на платиновый ромб, поверхность которого с обеих сторон была покрыта загадочными рунами — единственный сувенир, который уцелел с той роковой операции. Пока тот оставался без сознания, военные не могли ничего узнать у него, и, вероятно, приняли ромб за некий талисман, решив оставить Дэвиса в покое. А две недели спустя, когда он, наконец, очнулся, об этой безделушке все будто и совсем забыли.

Прошёл почти месяц с ядерной катастрофы в Антарктиде, а никто так и не смог сделать никаких конкретных выводов о том как, откуда, и по каким причинам — всё, кто мог пролить луч света на эту загадку, испарились вместе с антарктическим ледяным покровом, оказавшимся в зоне поражения взрыва. Интерес мирового сообщества вскоре спал, так как сам факт ядерного взрыва на нейтральной территории был, во избежание очевидных потрясений, сокрыт, но сообщества уфологов и фанатов теорий заговора вспыхивало завидной активностью и по сей день. И, следует заметить, не без причины — слухи о том, что ядерное оружие каким-то образом могло попасть в руки террористов, просто невозможно было удержать за кулисами.