Чтение онлайн

Собрались по случаю рапорта о ситуации. Спецагент обобщил все попытки за этот день установить местоположение Рэя Круза, которые включали в себя прочёсывание мотелей и гостиниц, сдаваемых апартаментов, трейлерных парков, ночлежек для бомжей, просмотров всех сводок местной полиции, всех случаев превышения скорости и хулиганства (идиотизм, думал Боб: Крузу сейчас только дебоширить не хватало) и так далее, включая сведения ото всех служащих-счётчиков в заведениях общепита и ритейла, обзор почтовой активности, частных такси, сборщиков мусора дорожных рабочих, обслуги светофоров и тому подобных. Проверялись все возможные телефоны, велась вся невидимая рутинная работа, на которой держится правопорядок.

Ничего.

— Вы эксперт, — кто-то сказал Суэггеру. — Где бы мог появиться снайпер морской пехоты?

— Прямо сейчас он может лежать где-нибудь в норе, засыпанный листьями и ветками. Его лицо раскрашено чёрно-зелёным, он готов гадить и ссать там же, питаться в этой норе и умереть там. Он долго полз, чтобы добраться до этой норы и он не намерен её покидать.

Раздались смешки, по большей части усталые.

Ник спросил спецагента Трэвиса: — есть что-нибудь новое из Вашингтона?

— Пришло всякое о дальнейшем расследовании прошлого Круза.

— Сержант Суэггер, гляньте туда как будет возможность, вдруг что будет там.

— Конечно, — отозвался Боб.

— Эй, — сказал старший балтиморского SWAT. — Сержант Суэггер, я помню- вчера вы сказали «хороший католик». А может, он добыл мантию священника и в таком виде заберётся на колокольню на площади?

— Как Рэймонд Шоу в «Маньчжурском кандидате»- добавил ещё кто-то.

— У нас люди расставлены вокруг церкви, — ответил Ник, — но это очень толковое суждение. Круз сам по себе смотрится похожим на попа, так что это может сработать. Я направлю ещё людей туда завтра.

— Камуфляж, — сказал Боб.

— Простите, сержант?

— Камуфляж.

— Вы думаете, он прикинется кустом? Или он уже там, замаскированный под куст?

Опять раздался смех, и даже Боб улыбнулся от остроты агента.

— Нет, — ответил Боб. — Я так не думаю. Несмотря на то, что я сказал не так давно, он не будет красить лицо и не наденет болотный костюм. Но весь его разум заточен на незаметность. Такова была его задача в Афганистане. Камуфляж. Смешаться с окружающей средой. Сейчас- не с землёй, а с местным населением. Так что почему бы ему не прикинуться…

Стояла тишина.

— Поглядим так: где ему расположиться, чтобы его не видели? Каково его первое качество? Что в нём главное? Кто он?

— Он морпех.

— Он снайпер.

— Он герой.

— Он псих.

— Это всё не помогает, — прервал Ник. — Боб, не тяни, что ты удумал?

Боб помолчал, оглядывая всех перед ним в ожидании последней реплики. Не дождавшись, продолжил:

— Он филиппинец. Вырос на Филиппинах. Говорит на языке тагалог без акцента. И он растворится среди других филиппинцев: там он не экзотичен. Он будет ещё одним филиппинцем в группе филиппинцев. Они его примут, и он знает, что вы, парни, не проникаете к ним: их немного, незнакомец будет торчать среди них как волос на лысине, а у вас агентов-филиппинцев практически нет.

— И куда это нас приводит?

— Я пытаюсь думать так, как он. Пока я пришёл к этому: может быть, где-то есть филиппинец, который уже прошёл наши проверки. Работает где-то на кухне, в пищевом сервисе, в доставке- где-то в зоне выстрела. Недавний иммигрант, говорит не слишком хорошо. Работа у него непрестижная, но он уже давно работает и привык. Я думаю, что Рэй в своём спокойном, тихом, собранном ключе найдёт его, подружится, предложит денег, заслужит его доверие, поскольку тоже филиппинец и говорит на том же языке. Этот парень не будет ничего знать, а деньги нужны тем, кто у него остался дома, почему бы ему отказываться? Рэй получит его личность и проникнет под его именем, а люди, которых он обманет, никогда в него пристально не вглядывались. Это один из тех незаметных людей, которые выносят дерьмо и драят туалеты, подтирают блевотину и смывают мочу с тротуаров ранним утром. Рэй пройдёт как тот парень, его документ и его имя в списке проведут его через безопасность. Никто не смотрит на фото в их документах и на них самих. Он азиат, а они все кажутся для нас одинаковыми- как и для любого замотанного полицейского на посту. Да и убегать он не собирается- не будет пытаться выбраться, так что подобраться поближе ему будет ещё легче. Так что завтра он выйдет из кухни на другой стороне улицы или кварталом ниже, у него будет обрезанный Рем 700 с оптикой, а может и с лазерным целеуказателем. Длины останется шестнадцать дюймов- вполне достаточно, чтобы упереть в плечо и приложиться щекой, а ствол он отпилит ножовкой. Когда поднимется шум- агенты зашевелятся и появляется Зарзи- он достаёт винтовку и делает выстрел с рук за секунду, и у нас мозги по всему тротуару. Это Виски 2–2, миссия завершена, конец связи. Вот над чем он работает, вот что он сделает.

— Вы бы так сделали? — спросил полицейский офицер.

— Ну, я бы нашёл старикашку из «белого мусора», пьяницу с вонью изо рта, но принцип был бы тот же.

— У нас нет никаких улик, — кто-то сказал. — Он также может намазаться чёрным, купить парик и как негр пройти в зону выстрела, зная, что мы избегаем связываться с ними.

— Как негр он не пройдёт проверку, если привлёчет хоть какое-то внимание. Секундный взгляд поближе- и становится ясно, что он не негр. А как филиппинец он пройдёт, да и документы будут в порядке, — возразили ему.

— Ладно, — сказал Ник. Работаем в этом ключе- и посмотрим, куда оно нас приведёт. Может быть, никуда. Может быть, в той зоне никаких филиппинцев вообще нет, а Суэггер опять накурился.

— Не в первый раз, — ответил Суэггер под общий смех.

Ник приказал:- проверьте списки уже одобренных. Поглядите, что там насчёт филиппинских имён или иммигрантов. Может быть, получим адрес, нагрянем туда и накроем парня ещё в кровати.

Это заняло час. Пробежка через сотни одобренных сотрудников в зоне обстрела дала четырёх филиппинцев: Абатедо, Батуйонга, Ганабана и Улата, работающих в трёх ресторанах: индийском, китайском и в заведении с барбекю и рёбрами, популярном среди гомосеков (Бойстаун, как оно было известно), располагавшемся в квартале севернее от Маунт-Вернон. Иммиграционная служба дала сведения на трёх из них, которые ещё не были гражданами. Четвёртый, гражданин, был семидесятилетним су-шефом в заведении высшего уровня. Его в расчёт не взяли. Иммиграционная служба выслала все бумаги. Из трёх под описание подходил только один. Звали его Рикардо Улат, из Минданао, тридцать шесть лет, посудомойщик в популярном индийском ресторане напротив и полукварталом ниже «Забола». Приехал чуть более полугода назад, Сложилось так, что он жил по тому же адресу в пригородном посёлке Пайксвилль, граничащем с Балтимором, что и другой иммигрант, более старый. Возможно, это были дядя и племянник или двоюродные братья. Проблем с законом у них не было, хотя в 2002 году туда наведывалась-впустую, как потом выяснилось- проверка в поисках филиппинских нелегалов.

Пайксвилль не входил в Балтимор, а был в подчинении графства Балтимор со своими полицейскими силами. Снова звонки, представления и объяснения, распоряжения, но как выяснилось- в полиции графства не оказалось никаких обращений насчёт этого дома, никакого хулиганства, визитов полиции или звонков с жалобами- никаких проблем. Филиппинцы были добрыми гостями. Штраф старшего Батуйонга за нарушение правил дорожного движения и ничего больше. Полиция связала Ника, Боба и всю команду с начальником местного полицейского участка, ответственного за Пайксвиль, давно работающим там, и он вкратце проинформировал их по телефону:

– Соседство там было в основном еврейское, потому как Балтимор на Восточном берегу был вместо Иерусалима. Много больших, старых домов, построенных процветающими владельцами бизнесов, банкиров, меховщиков, рестораторов- людей такого плана- в двадцатых годах. А теперь тут то, что называется «меняющимся окружением». Шестьдесят процентов чёрных, сорок процентов того, что зовётся «этнически неоднородным». Недвижимость падает в цене последние несколько десятилетий, богатеи уезжают. Ещё тут затеяли делать дома-общежития. Ресторанный владелец, который зависит от дешёвого труда, обычно нелегального, покупает один из этих больших, старых домов задёшево, абсолютно не ремонтирует его и устраивает там одну большую спальню для своих чернорабочих. С некоторыми из них постоянные проблемы: жалобы, драки, наркота, гулянки, шум, засрано всё кругом, иной раз убийства, и всё это много времени отнимает.

А вот филиппинцы другие. Никогда не дерутся, не шумят, не пьют, очень спокойные, газоны всегда пострижены, никакого бардака. Никогда бы не сказал, что по Креншоу, 1216 десять человек живёт и все одинокие. Они- обычно сельский народ, не то что из больших, сумасшедших городов типа Манилы или Себу. Нехитрые и в криминал не лезут. Обычно получают рабочую визу и работают в каком-нибудь ресторане по семь лет. Это ужасно- жить по четверо в комнате в стране, чьего языка не понимаешь и в чьей жизни не соображаешь. Но они трудятся, живут очень просто и отправляют деньги домой. Помогают своим семьям. После семи лет очень немногие из них соскакивают в нелегалы: обычно они едут домой, выполнив свой долг, а сюда приезжает другой член семьи. Так что в доме 1216 именно такой порядок: дом очень тихих, много работающих людей, не знающих английского, которые хотели бы оказаться дома.