Чтение онлайн

— Типичный айтишник, — отозвался Ник. — Он со всеми такой.

Нил снова вернулся.

— Номер связан с мобильником «АТиТ». Наш ордер ФСНР даёт нам полное сотрудничество с АТиТ, и я поработал с ними по десятому уровню- самому срочному и важному уровню запроса. Люблю, когда всё так складывается. Теперь мы собираемся использовать специальную программу, написанную бывшим техническим спецаилистом британской компании по обеспечению безопасности. Мы можем включить мобильник плохого парня отсюда, из Квантико. Как только он тайком включится, он не только передаст свою GPS-локацию, но также пошлёт свою уникальную подпись, котрую мы сможем отслеживать. Этот сигнал будет более точным здесь, в ДС, нежели GPS-координаты и будет обновляться более часто. Следующий звонок в управление национальной разведки, мы попросим их- скажем им- нацелить спутники на эту территорию, чтобы слушать сигнал и отслеживать положение со многих точек, что даст точное местоположение. Они дадут широту и долготу, которую мы переведём в адрес. И вот вам ваш мальчик. Всего времени: семнадцать минут, новый рекорд.

— Отличная работа, Нил, — ответил Ник, затем повернулся к своим людям:

— Итак, бойцы, собираемся. Наведём шуму.

Это был большой дом, в таком мечтало бы вырасти большинство американских детей. Окружённый деревьями на одной из самых роскошных улиц в ДС, он имел башенки, фронтоны, слуховые окна, балкон, утопленное в стену крыльцо, отдельно стоящий гараж, французское окно, бассейн, сад- американская мечта как она есть.

— Безопасники, размещайтесь, — скомандовал Ник, и из дюжины федеральных машин с потушенными огнями выскользнули бойцы SWAT и рассыпались под деревьями и в кустах, чтобы окружить и контролировать обитателей этого места.

— Узнаёшь его? — спросил Боб, глядя на спокойное лицо Сьюзен в то время, как она разглядывала детали дома.

— Да, — сказала она.

— Так что это за парень?

— Это ни один из них.

Ник распорядился: — Вы трое, оставайтесь тут. Я проведу арест со своими людьми. Доставим их в здание Гувера и начнём допрос. Хоть всю ночь и завтрашний день, если потребуется. Если он адвокатами обложился, это займёт время.

— Я хочу быть там, — сказал Круз.

— Я тоже, — поддержал его Суэггер.

— Мне следует там быть, — добавила Сьюзен.

— Морская пехота, — ответил Ник. — От вас требуется полная дисциплина, по всему фронту. Безо всякой злости, непрофессионализма, криков, никого не бить. Пусть вы примете это как оскорбление, но мне не нужны никакие проблемы из-за этого ареста. Вы поняли меня?

Молчание значило, что да.

Тут в наушник Нику прилетело сообщение, из которого стало ясно, что все безопасники разместились где положено.

— Отлично. Сейчас мои парни его наколют. Можешь позвонить ему, Сьюзен? Держи его на телефоне так, чтобы он не заметил нашего подхода. Я беспокоюсь насчёт самоубийства в таких случаях.

— Этот парень не самоубьётся, — ответила Сьюзен.

Ник протянул ей телефон и вышел из машины, махнув агентам из машины позади следовать за ним. Все они пошли по дорожке к дому.

Сьюзен нажала кнопку на телефоне.

— Говори, говори, — раздался голос. — Ты почистил там? Я слышал сирены, и телевизор обезумел. Ты достал его? Где ты?

— Привет, Джаред, — ответила Сьюзен. — Нет, они не почистили. Они сейчас в аду. И нет, они его не достали. Мы снаружи, с ордером на твой арест. Джаред, не делай глупостей. Предстань перед судом, и, возможно, останешься в живых.

— Как насчёт ланча завтра? — спросил он.

Кто бы мог подумать? Джаред Диксон был одиночкой и с этого не сходил. Красивый, недоверчивый, презрительный- с высоты своего класса, Лиги Плюща, ироничный, а подо всем этим у него была своя идеология. Он наслаждался собою. От адвоката он отказался. Он даже порадовался тому, что ему предъявили обвинение в ударах «Пентаметра» с использованием компьютерных кодов бедного Джека Коллинза.

— Джек- это парень из Второй Мировой, — говорил Джаред. — Я хочу сказать, что он так и не поднялся выше человека-лягушки, морского котика. Коэффициент интеллекта тридцать пять в удачный день. Аннаполис, старый морской спецназ, суровый мужик в афганском отделе, прямо как из кино и Киплинга. Привет, тупица! Очнись, понюхай цветы! Тут нужен кто-то с мозгами, с видением стратегии, со взглядом на то, как будет дальше. Хмм, я думаю, что прекрасно описал себя.

Законные угрозы его не напугали.

— Делайте, что хотите, — ответил он Нику и его ассистенту, Чандлер, в то время как Окада, Суэггер и Круз наблюдали за ними по внутренней ТВ-сети. — Обвиняйте как хотите. Вызывайте кого хотите. Меня не волнует. Некоторые вещи стоят того, чтобы провести остаток дней в камере, и вернуть наших парней из Афганистана- как раз такая вещь. Вы скажете: «он пытался убить команду снайперов морской пехоты», я полагаю, что это будет правдой и думаю, что сержант той самой морской пехоты меня сейчас удавил бы. Может, оно и было бы справедливо. Но я возражу: защита национальных интересов из окопов выглядит кровавым, грязным делом. Отозвать команду было нельзя. Ничего личного, но я не могу просто стоять и смотреть, как наш в будущем самый ценный агент на этой земле будет убит младшим капралом и сержантом. Мерзкое решение? Да, чёрт возьми. Но, опомнитесь — это то, что мы делаем. Мерзость — наша специальность. Однако, поймите: поскольку узел связи батальона был на прослушке, а команда была у нас на спутниковом слежении, я мог бы навести на Виски 2–2 талибов. Мне это было бы легко, но не им: допрос, пытки, обезглавливание на камеру. Вместо этого я выбрал наёмников, которые убрали бы их чисто: без боли, без пыток, без унижений. Да я бы чёртову гуманитарную премию Джин Гершельд получил. Моя единственная ошибка: кто знал, что этот парень-морпех был сержантом Роком и Суперменом воедино слепленными?

Он быстро загнул политическую линию:

— Хотите большое дело против меня открыть? Хотите годами перетряхивать сраные портки в газетах по всему миру? Хотите, чтобы ЦРУ, Корпус и ФБР мерялись херами на всеобщую потеху? Может быть, и хотите, но вам следует понять, что никому от этого добра не будет. Администрация этого не хочет, я это знаю, и думаю, что к следующей неделе они сообразят, что к чему и вы получите приказы сдать назад. Думаю, вы увидите, что такие здоровые парни как я не падают. Скажу вам вот что: моё предложение. Я немедленно подаю в отставку и ещё быстрее исчезаю. У вас нет никаких улик против меня кроме того, что мой номер телефона каким-то образом оказался у свихнувшегося на пушках ублюдка в его спутниковом аппарате. Откуда мы знаем, что я дал ему этот номер и всё снаряжение? Вы никогда этого не докажете хотя бы потому, что мы, ЦРУ, очень хорошо умеем прятать такие вещи. Да и согласитесь с тем, что в действительности я преуспел. Я такое напряжение на ваших людей создал, что хоть мы и не отловили Круза, но и не дали никому другому добраться до Зарзи. Зарзи получит свою медаль, — тут он глянул на свои часы, — через несколько часов в Белом Доме, что неизбежно, а завтра он отсюда улетает и я выиграл своим маленьким гамбитом. И, в качестве специального подарка, я использую своё заметное влияние для того, чтобы выписать Окаде повышение, хоть она, по моему мнению, и заслуживает обвинения в измене. Её карьера взлетит, а может, она даже мою нынешнюю должность получит под новым главой афганского отдела. Её жизнь будет сказочной — разве что, к сожалению, она так и не поужинает со мной, что доставило бы ей много забавного.

Всё так и шло. Тем временем Сьюзен должным образом уведомила ЦРУ, и комитет по обвинениям занялся предъявленным. Были назначены встречи для утряски потенциальных проблем в освещении дела и собраны аргументы для Белого дома и юридического департамента в пользу сокрытия всей операции после отставки Диксона. Главное, что волновало всех- так это как бы пронырливые репортёры не проведали бы обо всей истории, и тогда разыгрался бы настоящий хаос.

— Иногда я думаю, что эти люди потеряли всякую мораль, — сказал Суэггер. — Для меня всё- белое и чёрное, пройдено и завершено. Этот человек- убийца. Он убил Скелтона, тридцать одного афганца, полковника Чемберса, девять филиппинцев, четырёх полицейских. Иголку ему в вену, и все дела.

— Это нелегко, — ответил Ник. — В Корпусе морской пехоты есть Мы и Они. А в Вашингтоне- Мы, Мы, которые с Нами, Мы, которые не уверены, что они с Нами, и много Нас, которым вообще насрать. Другая команда, наши смертные враги- тоже Мы, просто так случилось, что они против Нас, которые Мы, они- другие Мы, и у Них есть другие Мы, которые против Нас, и также огромное количество людей, которых вообще не волнует ни одна сторона, ни другая, и, наконец, между двумя Нами есть тысячи тех, кто не уверены и ждут сигнала от Администрации, от экспертов, от блогосферы, от штаб-квартир сторон-участниц, из интернет-форумов- сигнала о том, какие Мы есть на самом деле правильные Мы. И ещё нужно добавить, каждые Мы на сто процентов правы и никогда не признают своей ошибки в суждении, интерпретации, исполнении или общественных отношениях. Это всё чертовски неудобно, и самое меньшее, что об этом можно сказать- это не работает. Никогда не работало и не будет. Боб, я говорил тебе об этом с самого начала. Сержант Круз, прошу прощения за такой шок, но тут сыграют свою роль политические соглашения. Но в чём я уверен- мы как следует потрясём Агентство — прощай, Джек Коллинз и его клика — и договоримся насчёт тюремного срока для Диксона, лет пять мягкого режима, а он за это время книгу напишет, в которой предстанет самым толковым парнем в отделе. Всё возможно.