Чтение онлайн

— Это не твое дело.

— Мое, — сказал он. — Ты моя жена. Бывшая, но все равно. А он — мой брат. Ты понимаешь, как это выглядит? Ты бросаешь меня и сразу ложишься под моего брата?

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Не от стыда — от ярости.

— Убирайся, — сказала я. — Убирайся сейчас же, или я вызову полицию.

— Вызывай, — он усмехнулся. — Что ты скажешь? Что бывший муж пришел поговорить? Это не преступление.

— Угрозы — преступление.

— Я не угрожаю. Я говорю правду. Ты думаешь, он любит тебя? — Голос Игоря стал вкрадчивым, маслянистым. — Он просто хочет то, что принадлежало мне. Всегда хотел. Он всю жизнь завидовал мне. А ты — просто трофей. Способ доказать, что он лучше.

— Это не правда, — сказала я, но голос дрогнул. Потому что этот страх — что Алексей просто играет, что я для него не человек, а способ самоутвердиться — жил во мне с самого начала. Я гнала его, не давала ему расти, но он был там. И Игорь знал, куда бить.

— Правда, — сказал он. — Ты же знаешь Лешу. Тихий, незаметный. Вечно в тени старшего брата. А тут такой шанс — отбить жену. Доказать, что он круче. Ты для него не женщина, Роза. Ты оружие.

— Замолчи.

— Он использует тебя. А когда наиграется, бросит. Как я? Нет, я не бросил бы. Я хочу вернуть. По-настоящему. А он… он просто играет.

— Замолчи! — Я ударила кулаком по прилавку. Боль пронзила руку, но я не обратила внимания. — Ты не имеешь права говорить о нем. Ты не знаешь его. Ты никогда его не знал.

— А ты знаешь? — Он наклонил голову, рассматривая меня. — Ты знаешь его? Ты провела с ним месяц. А я — тридцать лет. Я знаю его лучше, чем ты. И я говорю тебе: он играет. Он всегда играл. Он не умеет любить. Он умеет только завидовать.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня что-то рушится. Не та стена, которую я строила годами, — нет, что-то новое. То, что только начало расти. То, что я называла надеждой.

— Уходи, — сказала я. В этот раз голос был тихим, усталым. — Пожалуйста. Уходи.

Он смотрел на меня долго. Я видела, как он оценивает, просчитывает, решает, насколько далеко может зайти. Игорь всегда был хорош в этом — чувствовать границы, за которые нельзя переступать. Он знал, когда надавить, а когда отступить, чтобы вернуться снова.

— Хорошо, — сказал он. — Я уйду. Но я вернусь. Подумай над моими словами. Не дай себя обмануть.

Он развернулся и вышел. Колокольчик над дверью звякнул, и звук этот показался мне выстрелом.

Я стояла за прилавком, сжимая край столешницы, и смотрела на дверь, которая закрылась за ним. Розы остались на прилавке — огромный букет алых роз, которые пахли так, как пахла моя прошлая жизнь. Тяжело, приторно, удушающе.

Я смотрела на них и чувствовала, как слезы подступают к глазам. Не от боли — от бессилия. Я думала, что убежала. Я думала, что оставила его в прошлом. Я думала, что построила новую жизнь, в которой ему нет места. А он пришел — и в одно мгновение разрушил то хрупкое спокойствие, которое я собирала по крупицам.

Я взяла букет, вышла на улицу, бросила его в мусорный бак. Розы упали в грязную воду, и их алые лепестки показались мне пятнами крови.

Я вернулась в мастерскую, села на стул и уставилась в одну точку. В голове крутились его слова: «Ты для него не женщина, ты оружие». «Он просто играет». «Он умеет только завидовать».

Я знала, что это неправда. Я знала, что Игорь лжет, манипулирует, давит на мои страхи. Но знание не убивает страх. Страх жил во мне, рос, заполнял собой все пространство, оставленное сомнениями.

А что, если он прав? Что, если Алексей действительно просто играет? Что, если я для него — способ доказать, что он лучше брата? Что, если он использует меня, чтобы наконец выйти из тени?

Я вспомнила его взгляд на фотографии — тот, который я рассматривала часами, пытаясь понять. Нежность, тоска, любовь — это было в нем. Но могло ли это быть чем-то другим? Завистью? Желанием обладать тем, что принадлежало другому?

Я закрыла лицо руками. Я не хотела в это верить. Я не хотела сомневаться. Но Игорь умел сеять сомнения. Он всегда умел. Это было его оружием — сделать так, чтобы ты усомнилась в себе, в других, в реальности, которую видишь своими глазами.

Телефон зазвонил. Я посмотрела на экран — Алексей.

Я не взяла. Я смотрела, как экран гаснет, и чувствовала, как что-то во мне сжимается. Я не могла говорить с ним сейчас. Я не могла слышать его голос, потому что боялась, что услышу в нем то, что вложил в мою голову Игорь. Или, наоборот, не услышу то, что нужно услышать.

Он позвонил снова. Я сбросила. Написала в сообщении: «Не могу говорить. Потом».

Он ответил через минуту: «Что случилось? Ты в порядке?».

Я не ответила.

Я просидела в мастерской до вечера. Не работала, не ела, не пила. Просто сидела, смотрела на цветы, которые когда-то приносили мне радость, и чувствовала, как мир вокруг меня снова становится серым.

Колокольчик над дверью звякнул. Я подняла голову, ожидая увидеть Алексея. Но это была Катя.

— Роза, — сказала она, входя. — Ты не отвечаешь на звонки. Я волновалась.

— Я в порядке, — сказала я, но по голосу было понятно, что это неправда.

Катя подошла, села рядом. Взяла мою руку, холодную и безжизненную.

— Что случилось?

— Игорь был здесь, — сказала я.

Она не удивилась. Я поняла, что она уже знала.

— Ты знала? — спросила я.

— Я видела его утром. Он заходил в кофейню, спрашивал, где твоя мастерская. Я не сказала. Но он, видимо, нашел сам.

— Он сказал, что свекровь дала адрес.

Катя помолчала. Потом сказала:

— Я не знаю, как это работает в вашей семье, но если бы мне пришлось выбирать между сыном, который изменил жене, и сыном, который искал ее год, я бы выбрала второго. Может, Анна Петровна тоже выбрала?

Я не ответила. Я не знала. Я не знала, кто из них кого использовал, кто кого любил, кто кого предавал. Я не знала ничего. Я снова была той Розой, которая сомневается, боится, не верит.

— Роза, — Катя повернула меня к себе. — Посмотри на меня. Что он сказал?

— Сказал, что Алексей играет. Что я для него просто способ доказать, что он лучше брата. Что он использует меня.

— Ты веришь в это?

— Не знаю. — Я чувствовала, как слезы текут по щекам, но не вытирала их. — Я хочу не верить. Но он так сказал… и я не знаю. Я не знаю, кому верить.