Чтение онлайн

Чем дальше говорил Калика про мёртвого человека, тем больше я вжимался в велосипед. «Неужели конец света настаёт? Христос снова на землю придёт, а ему за это комсомольцы ноги сломают?» — ужасался я и не слушал Калику.

— Всё запомнил или повторить? — прервал мои грёзы Последнейший.

— Больно… От велосипеда больно, — пожаловался я зачем-то и добавил: — Вы своими шуточками про Бога меня до кондрашки доведёте.

— Какого Бога? Девчушку-старушку нужно найти. Сказать ей: так, мол, и так, в таком-то мире беда. Она у мамки узнает, где Угодник и сообщит ему всё, что ты передашь. Без него вам не справиться. Тут отводом глаз не обойдёшься. Сила нужна будет такая, какой только Николай обладает. И это недоразумение нужно будет остановить и исправить, а человека домой вернуть. Не в дурдом, а домой. Запомнил? Главное, быстро. Узнали, доложили, позвали, освободили и отправили восвояси. Вопросы?

«Какие вопросы? Где искать девчушку? Что говорить Павлу?» — перестал я вжиматься в велосипед и начал отлавливать метавшиеся в голове мысли.

— Деду сказать, что видел вас? — спросил Калику, когда не угнался за некоторыми думками, и они продолжили рикошетить в голове.

— А у кого ты собрался узнавать о девчушке? У меня таких полномочий нет. Так что, доложи о разговоре. Самое главное, о беде не забудь, — напоследок распорядился Последнейший и удалился.

Я постоял, собрался с душевными и физическими силами, и поехал к ожидавшему собрату.

«Ему-то что рассказать? — озадачился сначала, но решил спеть частушку Калики.

Глава 27. Явка с повинной

Конечно, частушкой я не отделался, зато перевёл разговор на очередное состязание в красноречии. Одиннадцатый всё спрашивал и спрашивал о Калике, и ехать впереди никак не хотел. Мешал сосредоточиться на серьёзных вещах, которые могли не только землетрясение устроить, но и поднять весь город на уши.

— Как, говоришь, поёт твой папка? Если миры вконец сравняются, и мой точно так запеть должен, — придумал я, как его можно отвлечь.

— Я пришёл домой, вынув жало, — проорал Александр, покосившись на редких прохожих.

— А от меня жена убежала, — подхватил я.

— Всё может быть, всё может статься… Дальше как?

— Дальше нас дед прихлопнет костылём, как блошек.

— Не складно, — ответил друг, накручивая педали велосипеда.

— Своё нужно придумывать, — сказал я напарнику.

— Давай придумаем. Вон у нас, какие умные головы, — подавал он.

— Только дуракам достались, — отбивал я.

— Давай, я начинаю, а ты заканчиваешь. И чтобы складно было, — предложил одиннадцатый новую игру.

— Валяй, — согласился я, потому как идея была на пять с плюсом.

— Танцевал я и резвился! — прокричал соседушка.

— А под утро протрезвился, — выдал я в рифму.

Мы удивились, что всё получилось с первого раза, и я поначалу обрадовался, что теперь есть моя полная копия и он же мой друг, но потом подумал, что же будет после того, как миры станут одинаковыми. Останемся мы разными и интересными друг другу, или будем заранее знать, кто из нас и о чём собирается сказать?

— Теперь ты. Называй строчку, а я вторую придумаю, — напомнил братец о соревновании.

— Я сидел и бил баклуши! — крикнул я первое, что взбрело на ум.

— У меня опухли уши, — ответил собрат, теперь и по стихосложению.

Так мы дурачились и ехали. Ехали и дурачились. Но как бы долго мы не крутили педали, а дорога для меня закончилась быстро, и обдумать слова Калики я не успел.

Вот и забор Вадькиного двора.

— Вадим-воробей, выходи, не робей! — крикнул я, вызывая одноклассника.

Вадим вышел, осмотрелся, несколько раз в упор глянул на одиннадцатого, но так и не увидел его.

— Какой воробей? — спросил Вадик.

— Спасибо за лайбу. Ой, как пригодилась, — поблагодарил я одноклассника, и Вадик, получив свой велосипед, удалился во двор с мутным взглядом.

— Видал, как работает? Отвод глаз, а не Вадик, — спросил уставший от велогонки близнец.

— Видал.

* * *

Когда мы пришли к калитке бабы Нюры, я обессилено повалился на Америку, а дружок забежал на секундочку к хозяйке и пропал на… Навсегда.

Я подождал минут десять, потом ввалился с велосипедом в калитку, подошёл к хате и услышал их громкий шёпот. «Не утерпел. Ладно, пойду домой. Только лайбу и сандалии этому сплетнику оставлю. До встречи, одиннадцатый болтун».

Пристроил велосипед, метнул сандалии на крыльцо, и поплёлся в сарай. Так же устало, как и после утреннего озарения, открыл дверь, прошёл к лазу и спустился вниз. Уже в подвале, когда собрался благодарить маму Кармалию за приключения, неожиданно вспомнил, что забыл поблагодарить Татисий, поэтому заговорил с ней, крепко схватившись за лестницу руками.

— Извини, мама Кармалия, я забыл сказать Татисию спасибо. Передай ему благодарность, и пусть размагнитит одиннадцатого от отвода глаз.

Потом вздохнул с облегчением и только собрался вылезти в двенадцатый мир, как снова услышал голос.

— Всё ещё не веришь в меня? — прозвучало громогласно и раскатисто, как в первый раз, когда принял Кармалию за жабу.

— Никак не могу себя заставить… Не бояться.

— Тогда сегодня по-другому побеседуем, — совсем не раскатисто и не громко сказала мама миров.

— В Талантию закинете? — выдавил я из себя дрожавшим голосом.

— Можно и в неё. Но, так и быть, в лес приходи. Дорогу уже знаешь, — всё также мирно сказала Кармалия.

— Постараюсь быть готовым, — признался я, потому как не думал, что смогу к такому приготовиться.

— Живи и надейся, — напутствовала меня Кармалия.

— Живу и надеюсь, — откликнулся я точно, как Скефий, и воробушком вылетел из подвала прямо под ноги деду.

* * *

— А поворотись-ка, сынку! — заревел старикан, стоя у самого лаза и заревел с такой ненавистью, какой ещё никогда в нём не видел.

— Зачем так кричать? — огрызнулся я беззлобно.

— Почему пробежал в сарай и разрешение не спросил? Давно ухи не поджаривались, и задница не ошпаривалась? — напирал озлобленный американец.

— Откуда знаешь? Сорока на хвосте принесла?

— Откуда известность, дело не вашей честности. Узнал, и всё тут, — затопал дед ногами, будто тараканов давить начал.

— Меня никто не спрашивал, — решил я соврать. — Запущен был миром как Белка со Стрелкой прямо из дома. Видишь, я даже без сандалий. Из-под кровати вытащили, куда схоронился от твоих басен. Взяли за шкирку и заметнули.

— Врёшь. С какой надобности срочной тебя метать в другие миры? Ноги отсохли? Докладывай, как в сам деле было, и точка, — не захотел униматься дед, наоборот, ещё сильнее себя накручивал.