Чтение онлайн

Чтобы выехать из социального городка требуется либо показать приглашение от человека или организации извне, либо уже заключённый договор на работу или обучение или, и это как раз мой случай, вместе с кем-то другим, кто поручится за тебя и, если что случится, примет на себя все твои нарушения.

Александр Григорьевич приехал спустя полтора часа. За это время я немного передохнул и выпил чаю в кафетерии. Ко мне успели дважды подойти с предложением «помочь» выбраться наружу за каких-то двенадцать и пятнадцать тысяч кредов на срок в три и пять дней соответственно. Так что примерные расценки я себе представлял. Социальный городок не был тюрьмой и выбраться из него вполне возможно множеством как официальных, так и неофициальных способов.

И всё же, встретив за время своей пешей прогулки большое число людей просто лежавших на траве, подпирающих собой стены и прочим образом ничего не делавших – я решительно отказывался понимать почему они смирились со своим положением и даже не пытаются как-то его улучшить? Неужели минимальное удовлетворение самых базовых потребностей достаточно чтобы пусть не все, но значимая часть людей сознательно отказалась бы от труда предпочтя сытую и беззаботную жизнь домашних животных в комфортном загоне?

Всё же мой новый знакомый, сосед Паша, в чём-то был прав. Среди землян я замечал своих соотечественников с луны получивших статус беженцев. Их можно было отличить по более резким движениям и немного подпрыгивающей походке – последствия жизни при слабой гравитации несмотря на пройденные процедуры адаптации. И ладно бы только земляне сидели в теньке покуривая лёгкую, вполне разрешённую, наркоту в ожидании следующего бесплатного приёма пищи, но нет – встреченные мною лунары ничем не отличались от своих земных предков. Звёздные арийцы, сверхчеловеки и прочее, что только не придумал поганец Полански, они ничем не отличались от потомственных «грязеедов» - то же расслабленное выражение лица, те же ленивые движения, неспешное ожидание кормёжки. Почему-то вид моих соотечественников, спокойно наслаждавшихся разрешёнными наркотиками на свежем воздухе и не стремящихся ни к чему большему, особенно сильно злил меня. Всё же прав был сосед. Идея об имманентном превосходстве лунаров над землянами таки пустила корни где-то в моём подсознании. А может быть я просто до сих пор считал лунар «своими», а землян воспринимал как «чужих», поэтому их проблемы волновали меня в меньшей степени. Не знаю. Здесь нужен был хороший психолог, чтобы разобраться с тем, что творится в моей голове, разложить по полочкам мотивы и следствия.

Не зная, как вести себя с дядей, я сковано поздоровался.

В ответ он сдавил меня в объятиях: -Живой?!

– Ещё немного и перестану им быть!
– пропищал я.

– Живой! Как же я за тебя волновался!

Мне опять стало стыдно. Ведь, если честно, то за последние годы я хорошо если пару-тройку раз вспоминал об оставшихся на земле родственниках.

– Едем скорей, тебя все ждут, -заторопился Александр Григорьевич.

– Кто «все»?

– Людка. Мишка. Андрей. Не помнишь, что ли?

Отрицательно качаю головой.

– Когда тебе было от восьми до одиннадцати лет всё лето у меня даче вместе проводили, -напомнил дядя.
– Вы когда на Луну собрались переезжать, ты обещал Мишке и Андрею прислать оттуда подарок и прислал. Помнишь?

– Камень?
– вспомнил я.

– Кусочек луны, -рассмеялся дядя.
– С вырезанным на нём посланием. Когда получили радости не было предела. Он до сих пор, кстати, стоит у меня на почётном месте, приедешь – посмотришь.

– Как давно это всё было, -признался я, -словно в прошлой жизни.

– Семья - это навсегда, -по-стариковски проворчал дядя.
– Давай садись. Нам три часа ещё ехать, можешь поспать.

У нас на луне любая беспилотная техника, в целях безопасности, обязательно имеет место для водителя и легко переключается в ручной режим управления. На земле подобное было не обязательно и дядин мобиль вовсе не имел ручного управления. Дядя задал маршрут, и мы неспешно покатили в потоке других мобилей.

– Как только выедем на сверхскоростные междугородние трасы, то помчимся с ветерком, в окрестностях городов скорость принудительно ограничена, -объяснил дядя.
– Есть хочешь?

Помотал головой: -Я уже.

– Чем думаешь заниматься?

Пожимаю плечами: -Найду работу.

– Сетевиком?
– предположил дядя.

– Если возьмут.

– Оторвут с руками, -пообещал он мне.
– После того как Луна снюхалась с чужими и попыталась закрыть весь космос грамотные разработчики нейросетей сразу сделались на вес золота. Основные центры разработки были, где – правильно, на луне. У нас тут только отделения, сервисные центры и совсем мелкие производства. Пришлось всех смежников срочно переучивать, чтобы худо-бедно восполнить недостаток специалистов.

Модуль выехал из пригородов социального городка и значительно увеличил скорость. За коном замелькали пейзажи. Чтобы не рябило в глазах дядя уменьшил коэффициент прозрачности окон.

– Есть планы как вытащить твоих с Луны?

– Только общие соображения, -признался я.
– Нужно попробовать выйти на контрабандистов. Несмотря на орбитальную войну, ручеёк контрабанды только превращается в полноводную реку. У них должны быть способы вывести несколько людей с Луны. Конечно, нужно будет заплатить…

– О деньгах даже не думай, -пообещал дядя как о само собой разумевшемся.

У меня перехватило дыхание. Поддавшись порыву, я накрыл его руку двумя своими ладонями: -Дядя! Прости!

– Не понял. За что?
– удивился он.

– Что так редко писал и почти не звонил, -отвернулся я не находя в себе сил произнести настоящие слова извинения.

– Пустое.

Но это не было пустым. На самом деле я извинялся за тот момент, когда поддался чужим манипуляциям и чуть было не отказался от всех земных родственников и чуть было не проклял их всех. Хотя почему «чуть было». И отказался. И проклинал. Считал убийцами или, по крайней мере, сообщниками убийц. Как подавляющее большинство своих соотечественников я хотел вырвать из себя всё, что связывало меня с материнской планетой. Вторя чужим, подлым словам я называл своих родственников «грязеедами» и «червяками» или, по крайней мере, не заступался за них, когда их так называл при мне кто-то другой.

Сейчас мне было чудовищно стыдно. Но я всё равно не находил в себе сил извиниться по-настоящему. Может быть время не пришло. А может быть мне ещё не было достаточно стыдно.

Беспилотный мобиль нёс нас двоих по сверхскоростной магистрали в ряду сотен других таких же беспилотных машин. Серебристая капля среди сотен и сотен других таких же капель. Серебряный поток, бурная, но при этом тщательно управляемая, река.

– Расскажи мне про Андрея, Мишу, Люду и остальных, -попросил я желая вспомнить и заново обрести брошенных в далёком детстве друзей и родственников.

Дядя охотно приступил к рассказу.

Мы выехали из социального городка днём, а приехали уже вечером, дело в том, что к трём часам пути добавили ещё два часа пересечённые нами часовые пояса. Последнюю часть пути я буквально прилип к окну рассматривая небольшой городок-спутник, в котором жил дядя. Порой тот или иной пейзаж, очертания дома или поворот дороги вызвали у меня щемящее чувство ностальгии. Проезжая мимо старого здания заброшенной пожарной части я вспомнил, как именно здесь упал с велосипеда: на скорости заехав колесом в колею, попытавшись вырулить и, в итоге, практически перелетев через руль. Сильно ободрал ногу и мне было больно сидеть, не то что идти или продолжать езду. Друзья побежали в эту самую пожарную часть, она тогда была ещё вполне рабочей. Рослые пожарные на руках принесли меня к себе, обработали рану, напоили сладким чаем и, самое главное, довезли всю нашу честную компанию до дома на пожарной машине вместе с велосипедами. Помню, Андрей всё просил включить сирену, но ему сказали, что не положено, если нет настоящего пожара.