Чтение онлайн

— Пишу! — крикнул в ответ. — Я же тебе обещал!

8

Довелись мне описывать состояние героя, получившего согласие любимой, — много всякой романтической чепухи наворочил бы. Издержки жанра, никуда не денешься. Бессонная ночь, восторги, надежды, планы. Умиление и всепрощение. Наверное, большинство действительно ощущает нечто подобное — должно, во всякое случае. Но вот этим героем оказался я, и ничего похожего со мной не происходило. Разве что — тоже не спалось. Для любовных признаний нет рецептов, и не найдется, пожалуй, двух мужчин, у которых предложения руки и сердца звучали бы одинаково. Мой вариант, похоже, был совсем никудышным, вычурным. Дилетантским. Но я ни о чем не жалел. Ни о чем…

Лежал, руки за голову, и думал о Светке. Уже успокоившись, «на холодную голову». Один — самый главный — вопрос я для себя уже точно решил — могу ли назвать Светку любимой. И нисколько не кривил душой, когда говорил ей в подъезде, что счастлив был бы, в плохом и хорошем, связать с нею свою судьбу. Я хотел, чтобы Светка стала моей женой. Хотел, чтобы встречала меня с работы, кормила и выспрашивала, хотел просыпаться с нею утром в одной постели. Жизни без нее уже не представлял. Меня сейчас — а ведь два дня всего прошло после той субботы — мало страшили ее всплески и выверты. Даже, коль на то пошло, нравились. Ну, если не нравилась, то очень привлекали, будоражили. Она ведь совсем еще девчонка, вчерашняя школьница. Повзрослеет, помудреет. Только бы любила меня, остальное приложится. Я буду внимателен и терпелив, только бы любила…

Мне довелось недавно беседовать о семейной жизни с одним неглупым мужиком, отцом взрослых уже детей. Он, помнится, убеждал меня, что внешность жены особой роли не играет. Проходит угар медового месяца или медовых месяцев, и на первый план выходят совсем другие качества — на них-то семья и держится. Может, оно и так. Скорее всего так. Но — увы или не увы — сильней всего влекла меня к Светке ее красота, ее нежная смуглая кожа, улыбчивые губы. Я по-мальчишески, по-мужски, первозданно хотел, чтобы эта Красота принадлежала мне. Одному. Всегда. Зачем иначе вообще жениться?

В зрелом моем возрасте полагалось бы думать о другом — где, как и на что будем мы жить, ведь ей, второкурснице, еще четыре года учиться, журналистская работа, к тому же при маменьке, позволяла мне жить более или менее сносно, но не сравнить же с заботами главы семейства, обремененного — Бог, надеюсь, даст — потомством. Еще и при извечном, проклятом нашем дефиците чуть ли не на всё и вся. Но как раз об этом думать не хотелось. А хотелось думать, как поедем мы со Светкой летом на море, как будет солнечно и красиво, как будем мы купаться, загорать, лежать рядом на горячей гальке, соприкасаясь влажными телами. И как все мужчины будут завидовать мне, когда она — длинноногая, дочерна загорелая, с победно вздернутым носом и тяжелой грудью девочки-акселератки — появится на пляже. А что, разве это зазорно — гордиться красивой женой?

Ночи, наверное, осталось уже меньше, чем прошло. Я не без оснований подозревал, что быстро заснуть мне вряд ли удастся. Но не печалился. В тягость ли бессонная ночь счастливому человеку? А о Светке, тем более после состоявшегося объяснения, думать было легко и приятно. Но, переиначивая известную поговорку, нет и добра без худа. Мысли о Светке не проходили бесследно, одиночество мое делалось мучительным. Чтобы отвлечься, решил немного почитать, включил бра над диваном, взял с тумбочки последний «Огонек». Но, и страницы не одолев, решил полистать начатый мною детектив. Интересно вдруг стало.

Это — пишущие знают — непростое, коварное дело. Особенно, когда перечитываешь уже правленное, перепечатанное. Порою не верится, что сам творил: случайные, неуместные слова, корявые фразы, невнятность, досадные повторы, несуразицы. Даже обычные опечатки, пропуски букв режут глаз, раздражают. Но сейчас меня — опасный комплекс графомана — больше «Огонька» притягивал собственный опус. Детектив, который я писал — теперь казалось так — для Светки.

Читал, стыдно признаваться, не без удовольствия, чего со мной раньше никогда не случалось. Собственно, это были пока только заготовки, отдельные куски, которые еще предстояло связать, сплести в единое целое, обкатать. Многое, нужное для развития событий, вообще не коснулось бумаги, пока только задумывалось. С Андреем я худо-бедно разобрался, мог бы — телефон-передатчик уже зацепка — и Кешу раскопать. Но никак не давался один из главных моих героев, Линевский, доблестный ученый муж, примерный сын и племянник, из-за которого, в сущности, весь сыр-бор разгорелся. Пока ясно было только одно — Кеша, чтобы добраться до сейфа, заманил его на какую-то дачу. Зачем? Познакомиться накоротке, задружить? Завербовать, купить? Пошантажировать? Применить, если не получится, насилие? В аэропорту его, Свиридов говорил, видели… После дачи? А может быть, он и не улетал никуда, тоже, как подружка его Галка, уничтожен? Еще одно убийство?

Версий крутилось в голове много, и был я сейчас не в той форме, чтобы отобрать лучшую. Повременить пока с раскрутками, просто затащить Линевского с Галкиной помощью на дачу — а там, по ходу, сама кривая вывезет? Впрочем, Галке, учитывая личность шефа, не так-то легко будет это сделать. Что придаст ей настойчивости? А, ну конечно же, Кешины обольщения… Университет… Неплохо бы — скорей утро наступит — сесть за стол, набросать этот кусок, но не хотелось вставать, лень было даже пошевелиться. Зато думалось теперь хорошо, объемно. И четко представлял тот самый пикничок, дачу, застолье. Но сначала нужно, чтобы «созрела» Галка…

Галка удивилась столь раннему звонку и того больше, когда открыла, приходу Андрея. Знала, что ведет он совиный образ жизни — далеко за полночь ложится, раньше полудня не просыпается. Андрей посмотрел на нее красноватыми, мутными глазами:

— Дома еще? А я боялся, что на работу уже ускакала.

— Что-нибудь случилось?

— Не случилось, — замялся Андрей. — Кеша там у меня, потолковать с тобой хочет. Ты не против, если заглянет к тебе?

— Да нет, — недоуменно пожала плечами Галка, — но я и так уже опаздываю.

— Я у вас займу буквально одну минуту, — послышался за неплотно прикрытой дверью Кешин голос. Он, зачем-то еще деликатно постучав по косяку согнутым указательным пальцем, вошел в прихожую, церемониально раскланялся, поцеловал зардевшейся Галке ручку. — Явились, как говаривали в старое доброе время, ангажировать вас.

— Как… куда ангажировать? — вскинула брови Галка.

— Развлечься сегодня вечером немного, отдохнуть от повседневной городской суеты. Господь послал моему приятелю великолепную дачку — тепло, светло, уютно, на маге записи отличные…

— Ну что вы! — сообразила наконец Галка. Укоризненно глянула на Андрея, заполыхала еще ярче: — Объясни ему, пожалуйста, что ошибся адресом. Сам разве не догадался?

Кеша тихо охнул, затем расхохотался так заливисто, словно услышал сейчас презабавнейший анекдот. Даже слезы набежали.

— Умереть можно! Так вы, Галочка, значит, подумали, что я с утра пораньше заявился, чтобы предложить вам побеситься на лишенной женского общества дачке товарища? Хорошенького же вы о нас мнения! Не знаю уж, чем заслужил такое!

— А зачем же? — растерялась Галка.

— Разве вы забыли наш последний разговор? Владелец дачи — тот самый человек из университета, который будет способствовать вашему поступлению. Ну, прозрела? Сегодня самый подходящий случай — он обмывает докторскую диссертацию, все произойдет в неофициальной обстановке. Согласитесь, мне ведь тоже не совсем удобно переть напролом, в таком щепетильном деле такт нужен. Познакомитесь, оцените друг друга.

— Но… — нерешительно затянула Галка.

— Пусть вас ничто не смущает, — понятливо усмехнулся Кеша. — К тому же с нами поедет Андрюша. Ему-то, надеюсь, вы можете довериться? Да что Андрей! Есть вариант получше! — Ласково погладил его по спутанным волосам. — Не грусти, писатель, скоро они все в очереди стоять будут, чтобы твой автограф заполучить! А кое-кто кое о чем горько пожалеет! — Снова повернул к Галке улыбчивое лицо. — Он, Галочка, по-приятельски посетовал мне, что есть у него счастливый соперник. Что ж, сердцу, известно, не прикажешь. Кстати, имею честь знать Виталия Михайловича, достойнейший человек. И ученый блестящий. Для полного вашего спокойствия можете пригласить его с собой.