Чтение онлайн

– Надеюсь, вас привело ко мне действительно что-то стоящее. Я коллекционирую истории из глубин человеческого сознания. У меня свои личные, нетрадиционные методы работы. Единственная традиция, которой я всегда верна – это врачебная этика!

Майкл, привыкший получать за свои деньги абсолютно всё, казалось, был слегка растерян. Впервые за последние годы, ему приходилось следовать правилам, которые были определены не им самим. И даже учитывая печальные обстоятельства последних дней, он почувствовал азарт. Ему захотелось заинтересовать Ирэну.

Он расположился на диване. Хозяйка кабинета установила своё инвалидное кресло напротив него и начала разговор:

– Вы хотите начать с того момента, где остановились с доктором Хьюзом или с самого начала?

Майкл задумался на несколько секунд, прежде чем ответить:

– Обстоятельства смерти доктора Хьюза полностью перевернули моё мироощущение, поэтому я хочу начать с конца. Точнее с того момента, как я увидел сообщение о смерти доктора и его жены.

Ирэна одобрительно кивнула в знак поддержки, и Майкл продолжил:

– Мои сеансы к доктору Хьюзу имели под собой только одну цель – вспомнить картину смерти, которую я видел в 13 лет. В нашу последнюю встречу ему показалось, что мы практически у цели, но каждый раз, когда я дохожу до двери комнаты, где была убита моя приемная мать, я пребываю в состоянии «почти готов».

Ирэна слушала его очень внимательно, иногда он останавливался, но она продолжала молчать, давая возможность выбрать в своих воспоминаниях и ощущениях то, что было для него важно. Между тем, Майкл продолжил:

– И каждый раз, когда наступает эта фаза, я меняю аналитика.

После этой фразы Ирэна уточнила:

– Сколько близких людей вы потеряли?

– Троих – мою мать Лору, приемную мать Кейтлин и моего деда Фрэнка. Других членов в нашей семье не было.

Мягким жестом руки она предложила Майклу продолжить.

– Вас не удивляет то обстоятельство, что я не постоянен в своих отношениях с аналитиками?

– Майкл, вы потеряли всех, кто был рядом. Не смотря на то, что вы так часто меняете аналитиков, хорошо уже то, что вы стремитесь к тому, чтобы понять, что с вами происходит. И непостоянство в данном случае – защита от новых потерь. Теперь вам кажется, что если вы уйдете первым, вам не будет больно. Положительная тенденция в этом – ваша способность открываться хотя бы настолько. И как я понимаю, в отношениях с женщинами все обстоит также.

– Совершенно верно. Я редко сближаюсь, и даже если это происходит, срок отношений весьма недолог.

– Ну что ж, если это вас не так сильно беспокоит, то я бы предложила вернуться к вашему состоянию «почти готов».

– Хорошо. В тот раз Билл предложил попробовать гипноз, чтобы я смог вспомнить. Но я не то, чтобы испугался, скорее меня просто не покидала мысль, что те страхи, которые я копил в себе все эти годы, займут место реальных воспоминаний.

– А что именно вас пугает так, что может подменить ваши воспоминания?

– После смерти моей матери Лоры, я долгое время был замкнут в себе. Почему-то мой дед решил, что будет лучше, если меня усыновит его помощница Кейтлин. Я часто видел её в нашем доме еще до смерти Лоры. Она фактически была единственным человеком, кто уделял мне внимание. Она брала меня в зоопарк, на карусели, покупала мне сладости и игрушки. И даже Рождество я проводил с ней, поскольку моя настоящая мать всё время была или пьяна или под кайфом.

– После того, как место Лоры заняла Кейтлин, как долго вы оставались замкнутым?

– Достаточно долго. Однажды я услышал, как она с кем-то говорит по телефону про аутизм. Я тогда еще не понимал, что это такое, а когда вошел в комнату, Кейтлин прервала разговор и положила трубку. После её гибели, я наткнулся в журнале на историю о подростке, страдавшем аутизмом. Она заканчивалась историей о том, как он убил всю свою семью. Полиция долгое время даже не подозревала его, пока не оказалось, что аутисты обладают силой, на какую не способны обычные дети и могут подстраиваться под обстоятельства и общество как хамелеоны.

Ирэна с удивлением смотрела на Майкла. То, о чем он говорил, пришло ей в голову еще десять минут назад. Он был либо чрезвычайно адекватен в своих ощущениях самого себя, что не удивительно для человека, нашедшего силы обратиться за помощью, либо перед ней сидел социопат с величайшим даром мимикрии. И то и другое вызывало в ней самый живой интерес. Поэтому она решила закончить его мысль:

– И вы испугались того, что можете оказаться убийцей с диссоциативным расстройством идентичности?

– Да. Долгое время я считал, что у меня раздвоение личности.

– А сейчас вы тоже так считаете?

– Не думаю, хотя и не могу быть точно в этом уверен. Чтобы проверить так ли это я даже несколько месяцев вел хронологический дневник своих передвижений. Параллельно с этим я перечитал множество литературы о шизофрении, аутизме, социо- и психопатии и прочих расстройствах личности. И пришел к выводу, что ничего подобного у себя не наблюдаю.

– Тогда что же вас оттолкнуло в тот момент, когда вы были в одном шаге от возможного восстановления реальных событий?

Майкл развел руками:

– Увы, у меня нет никакого логического объяснения этому.

– Вы вовсе не обязаны иметь логическое объяснение всем своим поступкам.

– В тот момент я действительно не захотел. Я подошел к этой двери так близко, как уже давно не подходил. Это как хотеть то, чего не можешь получить, мечтать, предвкушать, а потом вдруг ты счастливый обладатель желаемого, но уже не испытываешь ни радости, ни восторга по этому поводу.

– Но вы всё-таки вспомнили?

– Да.

– Как это случилось?

– В выпуске новостей показали дверь в дом Билла Хьюза и мраморную лестницу из гостиной на второй этаж. Лестница была покрыта зеленым ковром, но от крови она превратилась в бордово-красную. Возле дома была дорожка, засыпанная гравием, а по краям кусты белых роз. Всё было точно так, как в день убийства Кейтлин. Жена Хьюза – Меделин была убита тем же способом, что и Кейтлин, и в тех же самых, если так можно выразиться, декорациях.

Ирэна Давидовская была ошарашена услышанным. Майклу явно удалось заинтересовать её. Это была не только психологическая задача, но и история смерти с несколькими неизвестными. Ирэна по роду своей деятельности довольно часто сталкивалась с психо – и социопатией, однако чаще всего это не были её пациенты. Она выступала в роли эксперта по таким вопросам, и от её профессионального заключения зависело решение о заключении в тюрьму или направлении в психиатрическую клинику. В данном же случае имела место запутанная, но от того более влекущая к себе тайна. И ей захотелось отыскать разгадку. Подобный азарт позволял ей чувствовать вкус жизни. И чем острее был этот вкус, тем желаннее для нее становилась сама жизнь.