Найти себя
Шрифт:
Однако это совсем не моя проблема. По прибытии, после небольшого карантина, и торжественной присяги, у знамени части, меня определили в комендантскую роту. По сути составляющую основу этой самой войсковой части. Здесь и была-то всего одна усиленная рота, с приданным ей взводом материально-технического обеспечения. Мою же службу, можно было охарактеризовать несколькими словами, состоящими из своего рода поговорки: «Через день — на ремень, через два — на тумбочку». Хотя в наряд мы заступали на сутки через двое, но в принципе поговорка, полностью отражала нашу службу.
По сути, ничего особо сложного в ней не было. Кроме КПП и внутренних нарядов, мы охраняли периметр территории. Как я уже говорил, через каждые пятьдесят метров стояли довольно высокие вышки, на которых предстояло нести службу. Как ни странно, лучшим временем для несения службы считалась зима. Ближе к зиме, на вышках появлялись зимние тулупы, которые были до того плотны и тяжелы, что буквально стояли на полу. Поднявшись на вышку очередной, караульный просто влезал, в согретое предыдущим часовым место внутри тулупа, и спокойно отстаивал смену не обращая внимание на мороз. Конечно те, что повыше, могли приподнять тулуп от деревянного пола вышки, но, например, мне с моими ста семьюдесятью пятью сантиметрами это было сделать не реально. Я просто влезал в него целиком, а снаружи оставалась только голова в шапке с опущенными ушами, и поднятый воротник, защищающий мою голову с затылка. Оставалось только глядеть на лес и вертеть головой в поисках возможного нарушителя. Из нарушителей несколько раз появляющихся возле периметра, видел только кабанов сем своим семейством пробегающих вдоль забора, пару раз приходили местные олени, ну и иной раз встречал взглядом более мелкую живность, и очень сожалел о том, что я как дурак торчу на этой вышке, вместо того, чтобы выйти в лес поохотиться.
Других нарушителей не наблюдалось. Единственными посторонними людьми, иногда случались механизаторы из колхоза «Красный Путь», те приезжали на паре автомашин, долго совещались в квартире командира роты, и уезжали восвояси, чтобы вернуться через несколько дней. За это время, солдатики, дербанили на запчасти одну или несколько автомашин, передавая все снятое командиру. Потом в солдатской столовой несколько дней подавали жареную лосятину, или что-то еще, добытое якобы одним из офицеров на охоте, а в квартирах командования дым стоял столбом, пока не заканчивалось привезенное пойло. Об этом знали все поголовно, но никому до этого не было дела.
Ближе к весне, как и было обещано, в части появился как бы с проверкой мой родной дядя, Степан Степанович. Вдруг выяснилось, что он уже целый генерал, и заместитель командира пятьдесят четвертой бригады материального обеспечения. Едва он сошел с трапа вертолета, как все забегали буквально как муравьи. Впрочем, он сразу же предупредил ротного, что приехал не с проверкой, а повидать племянника, последнее удивило ротного еще больше. Я никому не рассказывал о родственных связях, а так, мало ли на свете однофамильцев. Тем более, что я всего лишь племянник, а не сын. Но так или иначе,стоило дяде заикнуться, как мне тут же было объявлено десять суток отпуска не считая дороги, выданы на руки все необходимые документы, я сел с дядькой на вертолет, и мы отправились в Иркутск.
Дядя Степа предложил, не возвращаться обратно, сказав, что нашел для меня, подходящую службу недалеко от дома. Сейчас, когда я уже отслужил полгода в комендантской роте, перевести меня в другую часть, для него было проще простого. В итоге, после десятидневного отдыха, меня просто зачислили водителем служебного транспорта в штаб бригады, и с этого момента, я возил по городу какого-то подполковника, не особенно интересуясь его делами. Тем более что, еще учась в техникуме, прошел подготовку на водителя, по направлению от местного военкомата, так что права, с нужными открытыми категориями у меня имелись. И хотя, большую часть времени проводил в расположении штаба, где для солдат срочной службы имелось общежитие личного состава, доехать в любое свободное время, до дома было парой пустяков.
До конца службы оставалось не более полугода, как из Ташкента, пришла телеграмма, сообщающая о смерти деда. Это стало для меня таким ударом, что я просто не находил себе места от горя. Ведь фактически дед и бабушка, заменили мне обоих родителей. И утрата вначале бабули, а теперь и деда сильно ударила по моей психике. Благо, что дядя, прекрасно понимал мое состояние, и разделял утрату, ничуть не меньше меня. Мне тут же был выписан отпуск, и я вместе с дядей Степой, военным бортом, отправились в Ташкент. Здесь уже собралась, большая часть родных и знакомых. Он не дожил до своего семидесятилетия всего около полугода, и после всех положенных по обычаю обрядов, его похоронили рядом с бабушкой, на Домрабадском кладбище.
Проводив деда в последний путь, я даже сейчас долго не мог прийти в себя, и то, что дядя Степа отправил меня обратно в Иркутск, под предлогом того, что выписанный мне отпуск, на похороны деда подошел к концу, оказалось для меня великим благом. Я просто не находил себе место оттого, что все в доме напоминало мне о почившем дедушке. За, чтобы я не брался, тут же передо мною встал его образ и у меня все валилось из рук.
Приехав обратно в Иркутск, я отправился на службу. Как раз к этому моменту, у моего командира, образовалась длительная командировка, по всем войсковым частям нашей бригады, и постоянные переезды с места на место, очень помогли мне отвлечься от тяжких дум. И я постепенно начал приходить в себя.
Глава 6
6
Двадцать седьмого сентября, 1988 года, вышел долгожданный приказ, об увольнении в запас военнослужащих срочной службы. И спустя, какие-то полтора месяца после объявления приказа, я наконец уволился на гражданку. Сейчас передо мною стояла главная задача, определиться со своим будущим. И честно говоря, я очень рассчитывал на то, что мне удастся уговорить обоих дядьев согласиться с моими планами.
Разговор, состоялся довольно скоро. Причем, для этого даже дядя Ваня, сорвался со своего места и прибыл в Иркутск. Оба мужчины, вначале постарались донести до меня мысль о том, что я такой же полноправный член семьи Громовых, как и они. Поэтому, хоть здесь, в доме Степана Степановича, хоть в Ташкенте в бывшем дедовом, а ныне доме Ивана Степановича, я не гость, а полноправный хозяин. Меня никто не гонит, и я волен сам выбрать себе место для будущей жизни. То есть или отправиться в Ташкент, или остаться здесь.
Но, как это обычно водится, есть небольшой нюанс. Пока я не женат, я могу жить где угодно, здесь или в Ташкенте, меня никто не неволит в выборе. Но рано или поздно, я обзаведусь семьей, и вот здесь могут появиться первые трудности.
— Все-таки женившись, ты приведешь в дом, совершенно постороннюю для нас женщину, из-за чего, могут начаться некоторые неприятности, согласись, мы привыкли жить так, как живем сейчас. Твоей будущей супруге, придется подстраиваться под наши обычаи, в противном случае, появится недовольство, склоки, скандалы, которые в первую очередь отразятся на тебе. Поэтому мы с братом посоветовались, и решили предложить тебе следующее.
У нас есть некоторые сбережения, плюс к этому, часть средств досталась нам от отца, мы с братом скидываемся в равных частях, и покупаем тебе кооперативную квартиру, в том городе, который ты в итоге выберешь. Причем не обязательно, что это будет Ташкент или Иркутск. В Союзе много городов, разве что, можем не потянуть Москву или Ленинград, да и то есть варианты. С любым другим городом вопрос вполне решаем. Все будет,как ты пожелаешь. Как только определишься с городом, тут же начинаем поиск жилья. Но даже после его приобретения, ты можешь в любой момент, приехать хоть в Ташкент, к Ивану, хоть ко мне в Иркутск, и жить сколько пожелаешь в моей или Ваниной семье. А квартиру, можно пока будет сдавать внаем, думаю тоже, неплохой источник, дополнительного дохода. Тем более учитывая последние события в стране, лишним это не будет.
О том, что это рано или поздно произойдет, я задумался сразу же после смерти деда. И честно говоря, пришел к выводу, что вряд ли смогу долгое время, находиться в доме, где каждый предмет, будет напоминать мне об ушедших родных. Конечно со временем все это пройдет, что-то забудется, что-то сменится другими воспоминаниями, но осадок все равно останется. К тому же выходит, что именно в Ташкенте я потерял не только бабушку с дедом, но и маму. И все это как ни крути сильно давит на мое сознание.