Чтение онлайн

От удивления у меня приоткрылся рот.

– А погибшие?

– Не знаю… – Она резко перестала улыбаться. – Ты думаешь, там мог кто-то умереть?

– Я проверю. Туда пускают?

Веселье сошло с ее лица. Она сжала мою руку, не желая отпускать, но потом все же ослабила хватку.

– Я думала, это забавно… Большая волна. Как в фильмах показывают… Я даже заснять ее успела, я давно тут стою!

– Тебе сколько лет? – устало спросил я. Вряд ли больше восемнадцати: так восторгаться стихийными бедствиями могут разве что подростки, не представляющие возможные последствия таких катастроф.

– Пятнадцать, – вздохнула она.

– Иди домой. – Я мягко подтолкнул ее в спину. – Вдруг такое повторится еще раз, и на этот раз вода действительно доберется до зданий? Если что, собирай всех и поднимайся на крышу. Договорились?

– А ты?

– А я пойду разведаю, есть ли погибшие, – твердо сказал я. – И не смотри на меня так. Не умру.

«А если и умру, то хотя бы второй волны точно не будет», – подумал я. Волна появилась в тот момент, когда мы сожгли жемчуг, и вряд ли море смог так поднять Эйдлен. «Мельпомена недовольна тем, что ее дары уничтожили».

Девушка развернулась, махнув мне напоследок. Я видел, как она нацепила большие наушники, полностью закрывшие уши.

– Стой! – окликнул ее я. Она не услышала, и тогда я тронул ее за плечо. – Можешь одолжить? Скажи адрес, я потом верну.

Она, поразмыслив, сняла с макушки наушники и отцепила их от плеера. Потом пробормотала адрес.

– Точно вернешь?

– Клянусь, – пообещал я. – Если что, я вон в том доме живу и в консерватории учусь. Найдешь меня там.

– Ладно уж… – Она, вздохнув, побрела прочь.

Разъем наушников как раз подходил к телефону. Если девчонка в них не слышала меня, то я не буду слышать Эйдлена. А если и буду, то приглушенно. Главное, вовремя их надеть, до того, как пение сирены утащит меня на дно. Я нацепил их на шею и, протиснувшись сквозь толпу, вышел к набережной. Ботинки сразу утонули в воде. На набережной ее до сих пор было по щиколотку. Вагончиков с кофе и глинтвейном, с кукурузой и безделушками больше не было.

Море забрало все. Везде работали сотрудники спасательных служб. Они убирали обломки перил, пытались согнать с набережной оставшуюся воду к пляжу, хотя она и так потихоньку утекала. Пляж поплыл, никаких зонтиков и скамеек на нем больше не было. Мельком оглянувшись, я заметил затопленную Жемчужную бухту.

– Скоро море уйдет. (Я краем уха услышал разговор двух рабочих.) Пара суток, и набережная с пляжем будет как новенькая.

– Уж администрация точно выдаст денег на реконструкцию, – хмыкнул второй. – Единственная набережная, и так ее подмочило.

Они рассмеялись, и было в их смехе что-то мерзкое. Я думал о том, что люди, торговавшие безделушками ручной работы, потеряли все. А из вагончика с кофе бариста мог не успеть выпрыгнуть. Я все равно уже намочил ноги, поэтому решил пройтись к пляжу. И чем ближе я подходил к воде, тем отчетливее слышал тонкие музыкальные нотки. Так, словно кто-то пел на другом берегу, а до этого едва долетало.

«Приходи на скалу, – на телефон пришло сообщение от Эйдлена. – Или хочешь второй волны? Боюсь, на этот раз доберется до Алисы. Кстати, она почти на дне. Но ты можешь обменять себя на нее:)».

Пальцы резко задрожали и перестали попадать по клавишам.

«Я скоро буду».

Где стояла скала, я знал. Как туда добраться – тоже помнил. Но ноги все равно заплетались и вели меня не туда. Обезопасив себя наушниками, я и не подумал, что у него так просто получится манипулировать мной с помощью Алисы. Но я хотел ее спасти. Крис оказалась неправа: Алиса не сирена. Алиса несчастная жертва, которая вот-вот захлебнется соленой водой, если я не приду.

Поэтому я шел. Ноги совсем ослабли, когда я добрался до подъема. Узенькая тропинка вела наверх. Сделав один шаг, я едва не поскользнулся и не полетел вниз. Но, ухватившись за выступ, удержался на ногах и пошел дальше. Как локомотив, я двигался только вперед и старался не смотреть вниз. Скала становилась все выше, тропинка – шире. Руки, скользкие от холодного пота, срывались с выступов, и только желание спасти Алису вело меня дальше вверх.

Эйдлен уже точно там. Он, великолепный в своей нечеловеческой красоте, наверняка стоит и смотрит на тропинку, ожидая меня. И, поднявшись, я не ошибся: сразу же наткнулся глазами на колкий, надменный взгляд Мишеля.

– Ты долго, – протянул он.

Я нацепил наушники на уши и теперь слышал Эйдлена как через вату. Музыка включалась нажатием одной кнопки, и я пообещал себе, что, как только услышу пение, сразу же ее включу.

– Думаешь, тебе это поможет? – Он с весельем в глазах оглядел мои ухищрения. – Это даже смешно. Еще бы восковые затычки вставил.

Он оскалился. С каждой минутой Мишель терял человеческие черты: сейчас его ровные белые зубы оказались заострены книзу, словно он мог ими разорвать плоть. Я представил, как у него по подбородку стекает кровь, и меня чуть не вывернуло. Содержимое желудка подступило к горлу.

– Поможет, не сомневайся, – процедил я.

И, только повернув голову в сторону, я заметил Алису. Она стояла на самом краю скалы, но не там, где мы прыгали, а поодаль. Насколько я помнил, внизу, прямо под ней из воды торчали острые камни, разбиться о которые было легче легкого.

– Алиса! – позвал я, но она даже головы не повернула.

– Если я прикажу, она прыгнет. – Мишель махнул рукой в ее сторону. – Поэтому осторожнее, Родион. Ты же не хочешь, чтобы она из-за тебя погибла?

Переведя дыхание, я прикрыл глаза. Смотреть на Алису было выше сил, на непринужденного Мишеля – тоже. Он перекатывался с пятки на носок, будто чего-то ждал.

Море начинало петь громче, и я потянулся было, чтобы включить музыку, но он жестом руки меня остановил и указал на Алису. Природа вокруг бесновалась: ветер ломал иссохшиеся ветки кустов, а мокрый снег повалил с новой силой. Он почти слепил глаза, на щеках оставались мокрые капли.

Пальцы на ногах совсем свело от холода. Они окоченели еще в тот момент, когда я вышел в насквозь промокших ботинках с набережной. В них до сих пор хлюпала вода. Носки, мне казалось, уже примерзли к коже и отодрать их можно, только размочив в кипятке.

Под пуховиком тело била дрожь. Я пытался не бояться, но воображение предательски подкидывало самые мерзкие картинки: вот Мишель вгрызается мне в горло, вот Алиса падает и разбивается о камни, вот Эйдлен топит еще одну студентку… Содержимое желудка опять подступило к горлу. Я закашлялся. И на этот звук Мишель повернулся ко мне, наконец отведя взгляд от созерцания морской глади.

– Мне нужен ты, – признался он, спиной поворачиваясь к краю.

Я пожалел, что встретился с ним взглядом. Карие глаза превратились в почти желтые, золотистые крапинки становились все больше, расползаясь ближе к зрачку и затапливая полностью радужку. Он снова оскалился, и я захотел отвернуться, но он словно приковал мой взгляд к себе. Даже в темноте его глаза сияли ярко. Луна достаточно освещала скалу, чтобы я видел все в мельчайших деталях.