Чтение онлайн

Для дополнительной защиты первой пилотируемой миссии личность астронавта держалась в тайне. Будь его имя объявлено заранее, возрастала вероятность какого-нибудь «несчастного случая». Выведенный из строя астронавт однозначно затормозил бы программу — а это русских устроило бы как нельзя лучше. К таким возможностям мы были обязаны относиться серьёзно. Астронавты жили в Коко-Бич и разъезжали по городу в авиационных очках и на «Корветтах» — прекрасные мишени. Когда в корабль устанавливалось персональное ложемент-кресло, мы следили за тем, чтобы все именные бирки и опознавательные метки были сняты. Даже техники не знали, чьё именно кресло монтируют.

Безопасность стояла на первом месте — не только на стартовой площадке, но и на всём стартовом комплексе. Полковник ВВС был специально закреплён за постоянной проверкой наших объектов. Он постоянно рыскал вокруг, искал незапертые картотеки, документы, оставленные на столах, незакрытые двери. Обнаружив какое-нибудь нарушение режима безопасности, он оставлял свою знаменитую красную сигарную коробку в доказательство того, что побывал здесь, а затем звонил начальнику базы с отборной руганью. Если он звонил среди ночи, требуя послать кого-нибудь закрыть ящики картотечного шкафа, — хорошей взбучки было не избежать.

Однажды ночью полковник попытался проникнуть в ангар S через слабо закреплённый листовой металл. В этом месте ярко светил прожектор, и он, должно быть, пробирался очень осторожно. Пролезая под металлической стеной, он внезапно оказался нос к носу с перепуганным скунсом. Зверёк охотился на букашек, слетавшихся на свет, и, видимо, испугался не меньше, чем сам офицер. Полковник выронил сигарную коробку и в панике попятился назад, а животное на прощание обдало его своей струёй. Назад на базу его везли в кузове пикапа. Этот рассказ стал главной темой следующего дня. Мы решили, что справедливость наконец восторжествовала.

Готовясь отправить в космос первого человека, мы почти ни в чём не имели готового опыта. Правила придумывали на ходу, и постепенно переходили от грубых ошибок к более изощрённым. Но каждая ошибка была уроком, способным обернуться катастрофой.

Один такой урок случился, когда мы хранили бочку с перекисью водорода в защищённом помещении. Почему-то было решено, что нужна новая заглушка из нержавеющей стали — и её тут же выточили на месте. В процессе в качестве охлаждающей жидкости использовалось лёгкое масло. Новую заглушку ввернули в двадцатипятигалонную бочку и ушли на выходные. Ранним утром в понедельник кто-то обнаружил большую дыру в крыше. Очевидно, бочка взорвалась и взлетела в воздух в собственном баллистическом полёте. Единственное объяснение: немного машинного масла, оставшегося на заглушке, попало в перекись водорода, и началось «быстрое разложение».

Надо понимать, что на стартовом комплексе взрывоопасные химикаты, топливо и пиротехнические устройства — обычное дело. Здесь просто нет места халатности. Но в самом начале мы не всегда знали, что именно считается халатным поведением.

К числу наиболее опасных устройств в таких местах, как наше, относились так называемые СКВИБы — небольшие пиротехнические (взрывные) элементы, служившие для разделения ступеней ракеты и вскрытия обтекателей и внешних панелей. Они подрывались электрически. Молодой техник в Хантсвилле принял роковое решение — смотал в моток длинный электрический кабель, держа в руках несколько СКВИБов. Заряды сработали то ли от статического разряда, то ли от тока, наведённого кабелями, и молодой человек получил тяжёлые ожоги.

Иногда аварии просто нельзя было предвидеть. Недалеко от Комплекса 5 располагалось здание под названием «Испытательная установка Spin Test 1». В нём находился поворотный стол среднего размера, на котором проводились испытания спутников и компонентов ракет-носителей. Чтобы поддерживать относительно постоянную температуру спутника в космосе, его вращали. Этот эффект «вертела» гарантировал, что ни одна сторона объекта не будет долго находиться под прямыми солнечными лучами. Вращение также придавалось спутнику после отделения от носителя для его стабилизации — примерно так, как вращение пули не даёт ей кувыркаться.

Один спутник готовили к испытаниям на вращение. В здании техники небрежно сдёрнули защитную плёнку, обнажив блестящее новенькое оборудование. Мгновенно произошёл мощный взрыв, четыре человека погибли. Нам бы никогда не пришло это в голову. Плёнка дала небольшой статический разряд, и несколько СКВИБов в спутнике сработали с трагическими последствиями. Мы тут же осознали, что наша капсула «Меркурий» на вершине «Редстоуна» на стартовом столе накрыта такой же плёнкой.

Защитную плёнку с нашего корабля сняли без происшествий, но случившееся напомнило нам, как легко может произойти непредвиденное. Чтобы застраховаться от подобных аварий в будущем, мы заменили все СКВИБы в изделии на те, что выдерживают более высокий ток без срабатывания.

Но были и инциденты, которые являлись откровенным следствием халатности. Поздно одним вечером мне позвонил Боб Мозер, руководитель испытаний «Редстоуна».

— Эй, Гюнтер. — Большинство ребят произносили американизированный вариант моего имени. — Ты не в курсе, почему «Редстоун» висит на два дюйма (5 см) над стартовым столом?

Я не мог себе даже представить, о чём он говорит. Потом вспомнил, что мы снимали заглушку весом 140 фунтов (64 кг) с торца ракеты аварийного спасения. Я быстро надел гарнитуру и вышел на связь с техником, управлявшим краном.

— Ллойд, это Гюнтер. Ты уже снял нагрузку с ракеты?

— Нет, — ответил он. — Мы как раз этим занимаемся.

— Ты вытащил шплинты? — Это были штифты, удерживавшие груз на ракете аварийного спасения.

Ллойд замолчал на секунду. — Какие шплинты?

Краном он поднял всю ракету прямо со стартового стола.

Иной раз халатность оборачивалась куда более тяжёлыми последствиями.

Во время одного запуска ВВС перепутанные провода буквально привели к потере ракеты. Обратный отсчёт прошёл штатно, и «Редстоун» стал набирать высоту по плану. Я наблюдал из бункера. В здании РСО техники следили за траекторией на планшете-прокладчике. Вместо того чтобы плавно уйти по дуге в сторону океана, линия показала, что ракета начинает задирать нос вверх.

Когда «Редстоун», казалось, отклонился от заданного курса, РСО скомандовал: «Передайте взведение!» Ракета начала доворачивать в сторону суши. «Передайте подрыв!» — крикнул РСО, и изделие взорвалось ослепительным огненным шаром. Доктор Дебус мгновенно вышел из себя.

— Какого чёрта здесь происходит?! — закричал он.

Пуск выглядел нормально, и радар показывал штатную траекторию. Но один техник ВВС перепутал два провода в прокладчике — и тот практически поменял восток с западом. Ракету потеряли, а карьера молодого человека на мысе на этом закончилась.

К началу 1961 года работа кипела в бешеном темпе. Ангар S был забит инженерами и техниками. По всему побережью росли стартовые башни, напоминавшие старые нефтяные вышки из Оклахомы или Техаса. Некоторые, кстати, и были переделаны из нефтяных вышек. Коко-Бич напоминал город в разгар золотой лихорадки.

После работы народ часто собирался в мотеле «Старлайт» выпить. «Счастливый час» с пяти до семи вечера был настоящей приманкой. Купи один напиток — получи жетон на второй бесплатно. Когда из головных предприятий приезжали представители подрядчиков, мы угощали их в «Старлайте», а потом трясли с них оставшиеся жетоны.