Чтение онлайн

– Бэлка, меня внезапно увозят! Я буду поздно. Или уже – рано.

– Хорошо, я иду домой, – ответила ты и чуть не расплакалась.

– Так что? – переспросил Гера.

– Уже никого не жду, – ответила ты и сделала глубокий вдох, чтобы справиться с собой.

– Ты расстроена чем-то? Хочешь, я тебя провожу? Ты где живешь?

– А если в заМКАДье?

– Ты выглядишь, как девушка, живущая в пределах Бульварного кольца, – засмеялся он.

– Что это значит? – смутилась ты.

– Я пошутил. Ну что, пойдем?

Концертный зал располагался совсем близко к твоему дому. Так что, прогулка обещала быть короткой. Но ты хорошо помнила ту историю с нападением во дворе и сочла, что провожатый не помешает, и вы побрели по мокрым тротуарам, празднично отсвечивающим рекламным неоном.

– Я действительно слышала его сегодня впервые. Когда-то он мелькал в каком-то шоу, но я не обратила на него внимания почему-то.

– Он был тогда на год моложе. В его возрасте год – это очень большой срок. И сейчас он уже не экспрессивный юнец, а сознающий, анализирующий и все понимающий мужчина. А на шоу ему давали петь всякую ерунду.

– Да, я попсу не слушаю. И ты прав, маленьким он мне тогда показался, совсем мальчишкой. Я даже слушать его не стала.

– Это в профайлах из него делали масика. И он там что-то трепетное, подростковое изображал по воле режиссера. Эдакий нежный правильный зайчик. А на сцену выходил мужчина. И такой был режущий глаз контраст, что у зрителей ехала крыша. Я не понимаю, как творческая группа проекта могла этого не заметить в нем. Тупо вписывали в стандартный образ.

Ты и сама была слегка не в себе от этого контраста.

– Мужчина? Он же маленький тогда был.

– Маленький – это количественная характеристика прожитых лет. А я говорю о качестве.

Качество, да. Человеческое качество.

– Послушай, я хотел бы пригласить тебя на следующий концерт. Не возражаешь? – спросил Гера.

– А когда он будет?

– Не знаю, но буду следить за объявлениями в институте или на их сайте. У них есть меценат, который помогает обкатывать ребят на сцене: арендует для них пустующие среди недели концертные площадки. Это очень популярные концерты, о них моментально становится известно определенному кругу. Ты же видела: был аншлаг. На телевидении – одни и те же «звезды», застой, фанера и скучища. Архонты заняли круговую оборону и никого не пустят, пока их не вынесут оттуда вперед ногами. Как сказал кто-то из молодых исполнителей, дверь в российский шоу-бизнес заварена автогеном. А на этих концертах – шикарный живой звук. А голоса какие! Лучшие звукорежиссеры выстроились в очередь, чтобы на этих концертах поработать: это же – одно удовольствие. Среди них тоже есть фанаты нашего парня. Они его пишут прямо в зале и в Сеть выкладывают.

От тебя не ускользнуло озвученное новым знакомым словосочетание: «наш парень». И ты очень удивилась: он готов был делиться с тобой мальчишкой. Вот только ты не была готова к ответным жестам. Ты не собиралась делить его ни с кем, хотя понимала, что он тебе и не принадлежит.

Гера оказался приятным молодым человеком и приятным… собеседником. Черт! Кажется, ты это уже проходила…

– Гера, а ты играл когда-нибудь в карты с соседями-алкашами на деньги? – спросила ты.

Он засмеялся.

– Господь с тобой! Что за вопрос? Я всегда был «хорошим мальчиком из приличной семьи». Я даже во дворе пиво не пил.

– Почему?

– У меня были занятия поинтересней.

– Можно узнать – какие?

– Ну, музыкой мне нравилось заниматься больше, чем бухать с пацанами и выслушивать их вранье про отвязный секс с одноклассницами. К примеру.

– Так ты музыкант?

– Бывший, – ответил он.

– Как это? А почему бросил?

– Я не бросил. Я учился на отделении академического вокала, но у меня однажды пропал голос. Навсегда.

– И как ты это пережил?

– С большим трудом. Повеситься хотелось. Я всегда жил с ощущением, что со мной ничего страшного приключиться не может. Я же не представлял, что может оказаться самым страшным. Если бы родители не пасли меня тогда двадцать четыре часа в сутки, я бы точно что-нибудь с собой сотворил. Папа со мной в одной комнате спал и под дверью ванной караулил.

Ты не знала, как выразить ему свое сочувствие. Слов подходящих не нашла. Поэтому просто взяла его под руку.

– И чем ты теперь занимаешься?

– Самообманом, – ответил он серьезно. – Самообманом под названием «новая профессия». Я служу юристом в одной крупной строительной компании. А пацан – жуткий харизматик!

Тебя вдруг удивило, что Гера постоянно возвращается мыслями к мальчишке.

– Ты о нем говоришь так, будто влюблен в него, – пошутила ты.

Парень помолчал некоторое время. Ну, шагов десять помолчал. А потом сказал:

– А я и влюблен, наверное. Если не врать себе.

– Ты… эээ…

Ты даже попыталась тихонько вытащить свою руку. Но он не позволил, прижал локтем к боку.

– Нет, я не гей, если ты об этом. Я абсолютно гетеросексуален. Просто язык наш беден в выражении и определении чувств. Оттенков чувств больше, чем придумано для них слов. Я затрудняюсь определить то, что я к нему испытываю. Но, пожалуй, «впюблен» – это самое близкое. А может, это не влюбленность, а восхищение, потому что он – пример того, как нужно пробиваться по жизни. Я его за эту безграничную веру в себя, за характер безмерно уважаю. И не только за это.

– Характер? – удивилась ты. А потом вдруг вспомнила его уход из школы, из дома, его непростые отношения с городом детства. Но в словах парня звучала такая маниакальная одержимость, что ты уже не верила ни одному его слову.

– Он же просто заставил всех его услышать! Я никогда не думал, что меня может чему-то научить семнадцатилетний пацан, а вот… Он – сильный человек, а общение с сильными людьми, пусть даже не личное, дает стимул. Вообще удивительно: в таком хрупком теле – такой мощный характер. Он – самовыживалка. Автономная творческая боевая единица. Я завидую ему, завидую тому, что он… есть у себя. Я бы хотел быть… им. Но… кому-то – летать, кому-то – ходить по земле. Знаешь, когда я думаю о нем, меня пробивает на совершенно не свойственный мне пафос. Я сам слышу этот свой высокоэпичный панегирик, но иначе о нем говорить не могу.

Тебе казалось, что этот странный парень разговаривает сам с собой.

– Ты веришь в себя? – обратился он к тебе.

– Я, если честно, вообще не понимаю, как это.

– В свой талант, в свои силы.

– Я, наверное, бездарщина и задохлик. Нет во мне никаких сил и талантов. А он – такой!

И, испугавшись, что проговорилась, добавила:

– Мне тоже так показалось.

– Да, он – невозможный. Во всех смыслах.

Ты вдруг поняла, что этот мальчишка именно – невозможный. И для тебя, в том числе.