Чтение онлайн

…Помню державшуюся на одном гвозде скамейку среди листвы, чуть «смазанной» лунным светом, и голос Наташи:

— Нет, не радуюсь, что домой. В экспедиции я немного отвлеклась, рассеялась…

Мы многое рассказали друг другу. Ее никто не ждет. Муж, который живет там, в Душанбе, решил, что ждать человека, постоянно рискующего жизнью, — пожалуй, хуже, чем самому рисковать. Он потребовал: или-или. И теперь ее никто не ждет.

— Не могу я все это бросить. Ты понял, никогда не смогу. Люди от нас ждут… Ты можешь меня понять…

Это была совсем другая Наташа. Не узнавал я и своего собственного голоса.

Помню, как она говорила: «Мы же здесь не у себя дома», прикоснувшись к моим волосам…

Словно бы подтверждая это, появился бегущий Рустам с карманным фонариком. Не обращая на нас внимания, он крикнул кому-то:

— А я и здесь изловлю гюрзочку. Спор?

Мы с Наташей отстранились друг от друга и молча пошли в дом. Скоро она исчезла. Я долго искал ее. Всем было не до меня. Рустам, увлеченный непонятным для меня спором о том, какие змеи «благороднее» — советские или американские, на мой отчаянный вопрос ответил равнодушно:

— У Натальи самолет в три часа ночи. А не прощаться — это в ее духе. По-английски.

Он все что-то говорил. У меня в памяти удержались только эти его слова:

— А она, думаешь, лучше гюрзы? Я жду встречи с ней… и каждую минуту жду любого предательства. Она задумает, и не узнаешь…

— Ты о ком? — проговорил я, но он уже отошел.

…А теперь я окончательно понял, что тянула меня сюда, в Новый, больше всего надежда встретиться с Наташей. Но она со мной только здоровалась…

Все-таки я зашел сейчас в телефонную будку и набрал известный мне номер лаборатории Кируса.

— Наташу? — ответили мне. (Пауза). — А кто это говорит?.. Сергей? (Пауза). Да, да, Сергей с Южного Урала, она просила вам сказать… Наташа в больнице. Она сильно травмировалась. Вы слушаете?..

— Есть же где-то разгадка! — кричал я на Рустама. — Что ты молчишь? Честное слово, равнодушие это уже, а не хладнокровие. Кирус, Наташа…

— Перестань, — поморщился он. — Успокойся. Не поможешь. Ты хорошо знаешь, что эта разгадка не по моей части. Наташа вот попыталась найти разгадку… Что ты, наконец? Что мы с тобой можем сделать? Мы не специалисты по биотокам.

«Не специалисты по биотокам» сидели на диване в той самой комнате, где три дня назад нас было трое. За стеной, как и тогда, спала Эмма, жена Рустама…

В больнице я узнал подробности происшествия. Наташа вместе с коллегами Кируса настраивала аппарат — преобразователь биотоков, через который, судя по всему, Кирус собирался управлять своей «возлюбленной» на расстоянии, мысленными приказами. Мне до того живо описали последний момент настройки, что у меня так и стояло перед глазами: Наташа, уже прищурившись в ожидании, надевает, как его называл Кирус, «шлем-передатчик», берется за рычажок и… вскрикнув, падает. К ней подбегают, она стонет и шепчет странные слова: «Гюрза… она же здесь».

На станции скорой помощи, осмотрев Наташу, сразу спросили:

— Когда и где получен укус? Какая змея, не припоминаете?

Никто не «припоминал», потому что не видели никакой змеи.

…— Но это же страшно. Неужели она умеет жалить на расстоянии? — услышал я свой голос.

— Не так страшно и не так удивительно, — спокойно ответил Рустам. — И не жалить, а кусать, правильно выражайся, змеелов! Яд, как тебе известно, действует на кровь или на нервную систему. Это же могут сделать и направленные биотоки. Кстати, «влюбленность» той Гэхи — по-моему, просто необычный резонанс биотоков человека и змеи. Кирус им воспользовался, проводил свои рискованные эксперименты, хотел добиться, чтобы змея слушалась его на расстоянии. Получилось у него или нет? Что получилось? Куда-то он спрятал свой дневник, не найдем… А тут, с Наташей, насколько я, химик, разбираюсь в физике, такая штука — обратная связь. Но мне кажется, ничего серьезного с ней не произошло.

— Она полсуток без сознания.

— Я говорю, успокойся. Придет в себя. Это шок. На самом-то деле ее змея не кусала.

— И у Кируса был такой же шок? — осторожно спросил я.

— Сомневаюсь. Хотя бы потому, что ты же его видел без шлема-передатчика, значит, он… А, кстати, чего ты все время параллели проводишь: Кирус — Наташа…

— А ты не чувствуешь? Цепочка одна. Кирус — Наташа — Гэха. Гэхи теперь не найдем. Директор института приказал все закрыть.

— Погоди, — Рустам потянул воздух, — раз мы ищейки, давай сперва различим запахи, которые уже нюхаем. По-твоему, отчего погиб Кирус? Я предполагаю, было так. Кирус держал свою Гэху на биоцепи. Пришел тогда, с тобой, — змеи нет. Уползла. Какая первая мысль? Крутом люди… У него железные нервы, но железные, знаешь, натянутые до предела всеми этими экспериментами. Помнишь, ты стихи читал: «Железный? Но железо нужно плавить, ему, кристаллу, в окислах не сладко…» Я не забыл. Так вот, малейшее нервное потрясение и переполнило чашу. Логично?

— Одно из многочисленных предположений, — заметил я.

— Пусть. Давай рассуждать дальше. Почему змея сорвалась с биоцепи? Биоцепь ослабла? Кирус, как ты правильно заметил, должен был такую возможность предвидеть, и, по крайней мере, не отлучался бы никуда… И еще не странно ли, что змея отправилась гулять к центру города? Не правильно ли предположить, что ее кто-то увел? Тоже на биоцепи, более сильной. Вот как рассуждаю я, не специалист.

Я пожал плечами:

— Зачем увел? Для чего это ему понадобилось? И что ты все время про биоцепь. Кирус уехал, что же, он оставил включенным свой аппарат, а тот сам… Погоди, — я замолчал, пораженный неожиданно всплывшим в памяти. — Вторая же точка!

В соседней комнате послышался глухой шум.

— Опять не дадим человеку заснуть, — недовольно проворчал Рустам. — Какая еще вторая точка?

— Кирус говорил, что змеей управляли из двух точек, — я пересказал конец нашего разговора с Кирусом, когда мы подходили к его дому.

По лицу Рустама невозможно было понять, как он отнесся к очередной новости.

— Смотри-и… — протянул он. — Что-то новое. Но раз была вторая точка…

— Раз была, мы ее найдем! — кричал я. — Вероятнее всего, оба аппарата примерно одинаковой мощности. Тогда смотри, — я чертил пальцем на столе, — вот тут змея, дом Кируса, а здесь его лаборатория. Проведем окружность и в этих же пределах будем искать вторую точку. Сначала пошарим в том направлении, куда ползла змея.

— Если эта вторая точка куда-нибудь не эвакуировалась, змеи-то больше на месте нет, — проворчал Рустам. — У того, второго, кажется, нет охоты встречаться с нами. Но, в конце концов, это все-таки что-то. Обмозговать надо. Утро вечера мудренее, пошли спать, уже два часа… Момент, момент, — протянул он таким тоном, как будто я собирался убегать. — Так, если тебе верить, выходит, что у Кируса был помощник, о котором никто не знал, а сейчас он предпочитает молчать. Эта мне фантазия журналиста, не знаешь, куда она заведет. Спать лучше иди и подумай над другими вариантами. Понятно?

В городе Новом не просто найти больницу, пока что единственную. Я знаю, что она в таком-то квартале, и даже прохожу несколько раз мимо этого дома, как и все, голубого с тенистыми лоджиями. Вывески нет, а люди, к которым я обращаюсь, говорят нечто неопределенное или в недоумении вскидывают брови: «Больница? А разве она у нас есть?» Позже я узнал, что средний возраст «новичан» примерно 21 год, и больница, конечно, не успела еще стать для них необходимым элементом быта. Там загружено только родильное отделение.