Чтение онлайн

— Иди сам поваляйся! — огрызнулся Сергей. — Тело твое, время твое, чего ко мне пристал?

От стены дома отлепился доселе незамеченный мужичонка, заступил дорогу.

— Выручи, друг! Пять рублей не хватает! Выручи, а?

С небритого измятого жизнью лица моляще смотрели глаза больной собаки, сложенная лодочкой дрожащая ладонь тянулась к Шабанову. Сергей брезгливо посторонился, зашагал дальше. Милиция бомжа не замечала принципиально — таких в отделение таскать, санобработки проводить замучаешься.

«Вот оно, твое время! — едко заметил Тимша. — Неужто по нраву? — он помолчал, затем нехотя обронил, — пробовал я уйти, потому и с тобой не сразу заговорил. Не открылся путь… пока не открылся.»

Не открылся… Сергей ощутил знакомую по беспамятству душную черноту междумирья, передернул плечами. Что ж теперь? Двое в одном теле? Классическая шизофрения.

«Назад я не собираюсь! — на всякий случай предупредил он. — Накувыркался досыта!»

Тимша не ответил.

Знакомый до боли подъезд встречает запахами жареной рыбы и борща. Лифт, кряхтя, ковыляет на зов, как учуявший хозяина престарелый пес… Дом!

Сердце просбоило и вновь застучало — всполошенно, с каждой секундой набирая обороты. Сергей невольно прижал руку к груди. Наверх, теперь наверх.

Лязг остановки, тусклая лампа на голом шнуре, стену украшает процарапанное гвоздем «Серый дурак!» — десять лет никакая побелка не берет, — двумя шагами правее обитая темно-синим дермантином дверь… Рука ныряет в карман за ключом, на глаза непрошено навертываются слезы… осталось войти, снять кроссовки…

— Ну, здравствуй, мама…

Светлана Борисовна ответила невнятным «Угу…» Облепленная бигудями голова не шелохнулась. Взгляд неотрывно следил за латино-американскими страданиями.

— Кончита! О, Кончита! Я не могу без тебя! — рыдал телевизор.

Хряск колен о паркет, прижатые к груди культуриста холеные руки, глицериновые слезы в атропиновых глазах…

— Мама, я вернулся! — Сергей порывисто пересек комнату, осторожно коснулся материнского плеча…

— Слышу, что вернулся. Ужин на плите — сам разогреешь.

Краски потускнели, мир зарос пылью…

— Чай пить будешь? — спросил Сергей. Надежда еще жила, еще билась в тисках обыденности. — Я заварю! Крепкий!

Мать нетерпеливо отмахнулась.

— Не мешай! Все потом, после кино!

«Она не виновата, — сочувствующе шепнул Тимша. — нынче жизнь такая… у всех.»

Спички зажигаться не хотели, ломались одна за другой. Сергей давился обидой, на щеке блестела мокрая дорожка. «Домой вернулся… встретили, называется…»

«Так ведь ты никуда не уходил, — мягко напомнил Тимша. — Мать с тобой утром разговаривала, перед работой. С чего бы ей в любезностях рассыпаться?»

— С тобой она разговаривала, не со мной, — тихо буркнул Сергей.

Тимша помолчал, затем осторожно заметил: «Думаешь, для нее есть разница?»

— И я о том, — Сергей принципиально говорил вслух: хотелось хоть чем-то отличаться от засевшего в мозгу предка.

Голубой венчик таки окружил конфорку, нервно звякнул, вставая на решетку, чайник. Сергей отошел к окну. Метель ненадолго утихла. Россыпь светящихся окон горела застывшим фейерверком… и за каждым чья-то жизнь.

— Если мы оба здесь, что будет с твоим телом? — задал Сергей давно мучавший вопрос.

«Не знаю, — отозвался Тимша. — Умрет наверное…»

— А мы? Мама, я? Ты же мой предок?

«Я что, бог? — рассердился Тимша. — Не тому вопросы задаешь. Может ничего не изменится, может фамилия у тебя другая будет… — он задумался, потом злорадно добавил, — а может исчезнете к чертовой бабушке!»

Исчезать не хотелось совершенно.

«Гадство сплошное! — пожаловался Сергей. — Почему я на дыбе висеть должен, а ты здесь чаи распивать?»

«В гробу я твой чаек видел! — неожиданно сорвался Тимша. — Там люди гибнут, а я тут сопельки тебе утираю! Дай волю — давно бы вернулся. Ч-чаек… ядри твою вперехлест!»

Н-да… ситуация… Сергей ожесточенно потер лоб. Прошлое, клятое прошлое! Вцепилось и не отпускает. Ну кто, не считая замшелых историков, помнит о шестнадцатом веке? А если и помнит, то что? Ивана Грозного? В учебнике пара строчек, и те не прошли — пробежали не оглядываясь. Всех знаний: боярам головы рубил, да столицу хотел перетащить — то ли в Вологду, то ли в Кострому… дурь какая-то! А что Русь собирал, ливонцев теснил, каперский флот супротив шведов выставил? Заборщиков помнится сказывал, как на капере ходил. Вся Европа со страху кипятком писала — русские Балтику захватить норовят! Чьих только посольств в Москву не наехало, какие блага сулили, чтоб назад русского медведя загнать! И ведь загнали! Стоило Грозному умереть!

Сергей выскочил из кухни, сдернул с книжной полки пару томов по случаю купленной матерью «Всемирной истории». Русско-шведские войны… Что про них умные люди пишут? Борьба за выход к морю. Полтысячи лет! В паршивом десятке страничек?! Тьфу. Иваны, родства не помнящие!

Светлана Борисовна оторвалась от телевизора — сериал кончился, пришло время новостей. Чуть не над Псковом кружили натовские истребители, в Польше размещали ракетные базы…

Как там король шведский говорил? «Русские — опасные соседи…..а теперь этот враг без нашего позволения не может ни одного судна опустить на Балтийское море! [37] »

Четыреста лет прошло — что изменилось?

Прошлое, настоящее… Всего и разницы, что нынче вместо фальконетов ракетные установки! Хорошо либералам — у них где кормежка сытнее, там и родина! А как русскому быть? Хоть бы предок подсказал!

«Эй, Тимша! Ты там не заснул часом?»

Молчит, видно мешать не хочет. И пусть молчит — ясно же, что скажет!

На смену барражирующим над Литвой истребителям пришел блок спортивных новостей. Комментатор, с восторженным придыханием, вещал о новом торжестве либерализма — к выступлениям в женских дисциплинах допущены транссексуалы! Пал еще один барьер на пути соблюдения прав сексменьшинств!

Затошнило. Сергей резко шагнул к телевизору, ткнул выключатель. Злость не давала покоя. Подталкивала. Непонятная, незваная…

«Сперва с мечами перлись, потом с танками, ныне поумнели — с гамбургерами, прокладками, да модой зад подставлять!»

С каких времен нас в леса загнать пытаются? Новгородцы с корелами хваленых викингов, аки псов смердячих, еще до Александра Невского гоняли! Больше тысячи лет тому!

Цепочка поколений во тьму уходит, и все Шабановы Русь защищали. Что же последнему в цепочке делать? Смотреть, как немчура над страной изгаляется?