Чтение онлайн

Где-то там - он.

В одном из этих небоскрёбов. В одной из этих машин. На одной из этих улиц.

Спит. Или работает. Или репетирует. Или…

Не думать.

Я отошла от окна. Задёрнула шторы.

Упала на кровать - огромную, мягкую, пахнущую свежим бельём.

И наконец позволила себе заплакать.

По-настоящему. Громко. Так, как не плакала весь этот месяц.

Здесь, в его городе, в номере, оплаченном неизвестным спонсором, за плотными шторами - я могла себе это позволить.

Завтра буду сильной. Завтра выйду на сцену и сыграю так, как никогда в жизни.

Но сегодня - сегодня я просто девочка с разбитым сердцем, которая прилетела в город человека, которого любит и ненавидит одновременно.

глава восемнадцатая

Я проснулась от звонка будильника.

Или не проснулась - потому что не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок и думала. О конкурсе. О музыке. О нём.

Всегда - о нём.

За окном уже светало. Сеул просыпался - я слышала далёкий гул машин, чьи-то голоса, музыку из соседнего здания.

Я встала. Прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало.

Бледная. Глаза красные от слёз. Волосы - воронье гнездо.

Отлично выгляжу для международного конкурса.

Приняла душ - долго, горячо. Вода смывала усталость, но не смывала мысли. Они крутились в голове как заезженная пластинка.

Что, если он придёт на конкурс?

Не придёт. С чего бы ему приходить? Он звезда, у него концерты, съёмки, интервью. Ему нет дела до какого-то конкурса пианистов.

Ему нет дела до меня.

Я вышла из душа, завернулась в огромное пушистое полотенце. Отель не поскупился - всё здесь было роскошным, мягким, пахнущим дорого.

Спасибо таинственному спонсору.

Интересно, кто он? Какой-то богатый меценат? Корпорация? Фонд поддержки искусств?

Мне было всё равно. Главное - я здесь. И сегодня у меня репетиция.

Культурный центр Седжон встретил меня солнцем и толпой.

Огромное здание с колоннами возвышалось над площадью. Перед входом - фонтан, скамейки, люди с кофе в руках. Всё было таким… живым. Праздничным.

Над входом - баннер. «Международный конкурс молодых пианистов имени Фредерика Шопена. Финал».

Я остановилась и посмотрела на него.

Это реально происходит. Я здесь. Я - финалистка международного конкурса.

Девочка из Питера, которую занесло на Сахалин, которая влюбилась не в того парня и получила разбитое сердце - стоит перед культурным центром в Сеуле, готовясь выступить перед сотнями людей.

Жизнь - странная штука.

– Вы участница?

Я обернулась. Девушка в форме - чёрная юбка, белая блузка, бейджик на груди - улыбалась мне.

– Да. Ева Валевская. Россия.

– О!
– она заглянула в планшет.
– Номер семнадцать. Добро пожаловать, мисс Валевская. Репетиция через час. Пройдёмте, я покажу вам зал.

Она повела меня внутрь.

И я снова забыла дышать.

Холл был огромным. Мраморный пол, колонны, потолок с росписью. На стенах - портреты великих композиторов. Шопен смотрел на меня печальными глазами, и я почему-то подумала - он бы понял. Он знал, что такое любить и терять.

– Сюда, пожалуйста.

Мы прошли через двойные двери - и оказались в зале.

Я остановилась.

Зал был… невероятным. Ряды красных бархатных кресел уходили вверх, к балконам. Сцена - огромная, залитая светом. И в центре сцены - рояль.

Чёрный. Блестящий. Steinway.

Я подошла к нему как заворожённая.

Провела пальцами по крышке. Гладкая, прохладная. Идеальная.

– Можете порепетировать, - сказала девушка.
– У вас двадцать минут.

Она ушла.

Я осталась одна.

Одна - в огромном пустом зале. С роялем, который стоил больше, чем вся моя жизнь.

Села на банкетку. Подняла крышку. Положила пальцы на клавиши.

Закрыла глаза.

И начала играть.

Шопен.

Ноктюрн ми-бемоль мажор.

Первые ноты упали в тишину зала - тихие, нежные. Как первые капли дождя. Как первые слова признания.

Рояль отзывался на каждое моё прикосновение. Звук был чистым, глубоким, живым. Он заполнял пространство, поднимался к потолку, отражался от стен.

Я играла - и думала о Питере. О своей комнате на Васильевском, о старом рояле, который остался в папиной квартире. О маме, которая слушала меня, сидя на диване с чашкой чая. О прошлой жизни, которая казалась теперь такой далёкой.

Мелодия становилась сложнее, глубже. Пальцы летали по клавишам - сами, без усилий. Я знала этот ноктюрн наизусть. Могла сыграть его с закрытыми глазами, во сне, в любом состоянии.

Но сейчас - сейчас он звучал иначе.

Потому что я думала о нём.

О том, как он стоял в дверях школы искусств и слушал. О том, как сказал: «Ты потрясающая». О том, как смотрел на меня - так, будто я была чем-то невероятным.

«Дебюсси. "Лунный свет". Ты играла, и я не мог уйти».

Враньё. Всё было враньём.

Но музыка - музыка была настоящей.

Я доиграла последний аккорд. Звук повис в воздухе - долго, звеняще.

И услышала аплодисменты.

Я вздрогнула. Открыла глаза.

В зале сидела женщина. Пожилая, элегантная. Седые волосы уложены в идеальный пучок. Строгий костюм. Жемчужное ожерелье.

Она хлопала - медленно, одобрительно.

– Прекрасно, - сказала она по-английски. Голос был низким, мелодичным.
– Просто прекрасно.

Я встала. Поклонилась машинально.

– Спасибо.

Женщина поднялась со своего места. Подошла к сцене.

– Вы из России?

– Да.

– Шопен в ваших руках звучит так, будто вы понимаете его душу.
– Она смотрела на меня внимательно.
– Не просто играете ноты, а чувствуете каждую из них.

Я не знала, что ответить.

– Я Мин Со Ён, - представилась она.
– Член жюри. Профессор Сеульского университета искусств.

– Очень приятно.

– Мне тоже.
– Она улыбнулась.
– Удачи вам завтра, мисс Валевская. Хотя мне кажется - удача вам не понадобится.