Чтение онлайн

Она цокнула языком и вернулась к занозе.

– Интересно слышать, что люди сказали бы о том, кому подчиняются.

– Больше они так не делают, - сказала я. – Ты же не заметила мятеж, когда была в стране?

Она фыркнула, я уже задавала этот вопрос.

– Ничего. Никто не кричит против пророчества Алькоро на улицах, признаков конфликта нет. Алькоранцы контролируют порты и дела, Сиприян ничего не решает.

– А Алькоро? – спросила я. – Ты успела понять, как народ каньонов относится к Селено?

Она пожала плечами, глядя на большой палец.

– Я добралась только до Парнассии, что на другой стороне гор на границе Сиприяна. Они не скрываются. Они всюду вешают его знамя, слова Призма. «Мы – творения Света, а Он – идеален». Это на зданиях и столбах.

– А королева Джемма?

– Не знаю. О ней ничего не сделала.

Я поджала губы.

– Хотелось бы знать о ней хоть немного. Понять, почему она выбрала королевой Селено, если теперь она против его действий.

– Они вряд ли любят друг друга?

Я вытащила другую книгу по алькоранской истории.

– Да. Селено родился в слишком важной роли, чтобы жениться по любви.

– Вал смог.

– Не смог бы, если бы его отец мог возразить, - сказала я. – Ты была изгнана и для того, чтобы вы с Валиеном были порознь.

– Но мы это смогли, - процедила она. – Несмотря ни на что.

– Да, и ты должна знать, что твоя история – аномалия. У многих монархов любовь – роскошь обычных жителей.

– Я – обычная. Ха! Вытащилась, - она сплюнула занозу, которую вытащила из пальца.

– Потому ты и не подумала об этом, - я разглядывала записи Кольма. – Тебя растили без ограничений политики.

– Ах, снова старания мамы? – сказала она, вытирая руку о штаны. – Что она говорила на эту тему? Выбирать только красивых?

– Нет, - мои щеки невольно вспыхнули. – Она говорила: «между сердцем и разумом соблюдай дистанцию». Каждого кандидата нужно оценивать как потенциального монарха, у меня нет роскоши отношений. Я должна так себя вести.

– Великий Свет, - сказала она. – Твоя мать говорила тебе это в детстве. Теперь ты – взрослая женщина, Мона. Тебе можно отойти от ее советов хоть немного.

Я смотрела на страницу.

– Я пыталась раз. И что? Была катастрофа.

Она тут же взмахнула ногами и села прямо.

– Правда?

Я резко посмотрела на нее.

– Да.

– Что случилось? Ты разбила его сердце?

– Нет.

– Ее сердце?

– Нет.

– Он бросил тебя из-за другой?

– Нет, Мэй…

– Она тебя бросила ради другого?

– Нет! – я шлепнула по странице. – Великий Свет, хватит!

Она прислонилась к стене.

– О, я спрошу у Кольма, когда вернусь.

– Он тебе не расскажет.

– Почему?

– Потому что обещал это.

– О, Мона, - вздохнула она. – У всех есть доля романтики. Это не делает тебя глупой или эмоциональной.

Я захлопнула книгу.

– Ты не в той вселенной, Мэй. Поступки правителя влияют на других. Порой – на всю страну.

Мэй смотрела на меня, склонив голову.

– Что случилось?

– Я же сказала, катастрофа. И все скажут тебе это же. Оставь это. Поговорим о насущном, - я поправила стопку книг на столе. – Что ты наденешь на встречу с Селено?

Она пожала плечами.

– Я даже не думала об этом. Форму стража, наверное.

– Не стоит. Я не хочу выглядеть воинственно. И ты королева, стоит выглядеть должным образом. Что ты еще взяла? Скажи, что не только туники.

Она пронзила меня взглядом.

– Если ты забыла, мы покидали Сильвервуд в спешке после ночи без сна. Я собиралась для боя, а не для чаепития с печеньем.

– Реки к морям, - я отодвинула стул и встала. – Придется одолжить тебе свое.

– Невозможно.

– Почему?

– Три причины, - она указала на грудь. – Раз. Два, - она хлопнула по бедрам. – А три – ты выше – платье будет мне длинным.

Я подошла к сундуку.

– Мы это сделаем.

– Никогда.

– Ты сомневаешься в моих навыках шитья.

– Да. Ты не чудеса творишь. Я просто надену форму.

– Я видела на встрече с Атрией. Колени грязные. Скажи, какого цвета твои самые чистые штаны?

Она вздохнула и закинула ноги на рюкзак.

– Наверное, коричневого. Почти всегда коричневые.

– Серые есть?

– Нет. Какая разница?

– Коричневый тебе не идет. Грязнит.

Она в насмешливом расстройстве обмахивала себя.

– О, ты так жестока. И я так долго не знала этого…

Я вытащила самый яркий цвет из взятых – полночно-синее платье с квадратным вырезом воротника.

– Тебе стоит носить красное или что-то пастельное.

– Пастельное? – она выдавила слово, словно оно было гадким на вкус.

– Не оливковое и коричневое.

– Может, я приду голой, чтобы Селено не обиделся, - возмутилась она. – И не обижай зеленый – это цвет нашего знамени.

– Пусть там и остается. Вставай, - сказала я, выдвигая стульчик на середину комнаты. – Приступим в работе.

– Я думала, мы должны обсуждать что-то важное? – сказала она.

– На стул.

Она стонала, скулила, ворчала, возмущалась, пока я надевала на нее свое платье. Я утихомирила ее и заставила выпрямиться, сказав, что мои туфли на каблуках помогут ее осанке. Было проще, когда она перестала горбиться.

Платье плотно село на груди, но ткань тянулась. Торс я могла укоротить, скрыв шов потом поясом. Я закрепила ткань на месте шпильками и взяла ножницы. Я поднесла их к юбке, она завизжала:

– Стой! Что ты делаешь?

Я замерла.

– Укорачиваю юбку, ясное дело.

– Ты же даешь его на время! Не режь! Ты его испортишь!

– Заберешь себе платье. У меня есть другие, - я поднесла ножницы к ткани. Она схватила меня за запястье. Я удивилась при виде огня в ее глазах.

– Мона, на воротнике этого платья миллион жемчужин. Ткань, наверное, прибыла из Самны. Эта вещь стоит больше всего гардероба моей сестры. Ты не можешь его резать.

Я опустила ножницы.

– Знаю, ты считаешь меня мелочной, но Селено не получал вести о том, что Валиен женился. Если кто-то из его солдат был на озере в день, когда мы потопили их корабли, они тебя узнают. Вспомнят тебя как гонца.