Чтение онлайн

Бушмин наметанным глазом определил, что эти трое, чью судьбу ему предстоит вскорости решить, – крепкие орешки. Особенно чеченцы. Из них правду клещами не вытащишь. Будут либо молчать, демонстрируя презрение к врагам, либо, пытаясь перехитрить, наврут с три короба. А поставишь такого к стенке, кроме «Аллах акбар!», ничего не добьешься.

Но «колоть» их следует сейчас, пока они в глубоком трансе. Может так статься, что в Моздоке от них ни черта не добьешься. Когда очухаются, придумают какую-нибудь легенду. И не исключено, что уже вскорости их вытащат на волю. Если в фильтр определят, то уже через несколько дней будут на свободе. Потому как сразу видно, что все трое располагают кое-какими связями и возможностями. Не исключено даже, что по обе стороны фронта.

Мрачные пленники наблюдали за двумя боевиками, чьи лица были скрыты под масками. Особое беспокойство у них вызывали действия громилы – тот перебросил веревку с петлей через сук крепкого на вид дубка.

Они все прекрасно понимали. И понимали, что люди в масках шутить не намерены. Могут приговорить любого – или всех чохом отправить на тот свет. И ничего им за это не будет. Потому что сила и закон сейчас на их стороне.

– Я могу взять с собой только одного из вас, – сказал Бушмин. – Думаю, что возьму вот этого…

Он указал рукой на Славянина.

– На долгие объяснения нет времени. У вас, уроды чеченские, шансов маловато, но кто знает… Сами соображайте, я вам кашку разжевывать не обязан!

Бушмин сделал знак своему подручному, чтобы тот вытащил кляп изо рта одного из чеченцев. Начать представление следовало с водителя, следующий – Славянин, а потом – «Горец».

Включив камеру, он по очереди заснял всех троих, выбирая такие ракурсы, чтобы в кадр не попала веревка. Потом временно отключил, потому что ему следовало еще кое о чем сообщить этой неблагодарной публике.

– Один из вас будет повешен. Иными словами, сдохнет страшной для «муслима» смертью и точно не попадет в ваш вонючий рай. Я бы повесил обоих, но веревка у меня только одна.

Он показал рукой на «Горца»:

– Полагаю, висельником будешь ты.

Затем, включив камеру, навел объектив на водителя:

– Имя, фамилия, год рождения…

Минут через пять картинка более или менее прояснилась. Как и предполагал Бушмин, водитель врал, юлил, изворачивался и даже пытался грозиться. Каждый третий пойманный чечен утверждает, что он заслан федеральными властями, что у него крутые полномочия и т. д., и т. п. Эту песенку он уже не раз слышал. А потому Гарас заткнул водиле пасть и, взяв за шиворот, поволок в сторонку. Вскоре прозвучал глухой выстрел, Гарас вернулся.

Бушмин внимательно наблюдал за реакцией двух оставшихся участников представления. Особенно его интересовала личность «Горца». Этот чеченец, как и водитель, в отличие от двух убитых боевиков, не носил бороду, на лице у него была лишь щетина. Если верить паспортным данным, Умаров Тимур Бекмарсович, 1970 года рождения. На свет появился в Казахстане, г. Кустанай. С 1986 года прописан в г. Грозный, через два года выписан и вновь прописан, но уже в Москве.

Насколько было известно Бушмину, среди сколько-нибудь известных полевых командиров человека с такой фамилией нет. Из чеченской диаспоры, проживающей в Москве, он знал лишь пяток наиболее известных личностей – здесь в его образовании имелись пробелы. Не исключено, впрочем, что паспорт липовый, чеченцы мастера фабриковать поддельные документы.

У «Горца» и водителя, кроме российских паспортов, других документов не было. Зато они имелись у двух убитых бородачей: у этих обнаружились новехонькие турецкие паспорта, а вдобавок к ним ксивы сотрудников Департамента госбезопасности Ичкерии довоенного образца.

Умаров, если это его настоящая фамилия, хотя и был, как все прочие, довольно крепкого телосложения, все же отличался своим обликом от остальных. Заметно было, что ему одинаково идут как армейский камуфляж, так и цивильный костюм. Он заметно побледнел, лицо покрылось испариной, нос с горбинкой заострился и стал напоминать клюв хищной птицы. А в глазах нет-нет да промелькнет тщательно скрываемый волчий высверк.

Когда настала очередь Славянина, он нехотя сообщил свои паспортные данные и еще раз напомнил, что является гражданином Грузии. После этого запер рот на замок и не произнес более ни слова.

У Бушмина сложилось впечатление, что Славянин если даже не знает Умарова, то догадывается, кто перед ним. А потому не хочет, возможно, даже опасается говорить что-либо существенное при этом человеке.

Похоже, что Умаров, он же «Горец», далеко не рядовой чеченец. По всей видимости, также является участником тех совещаний в Шатили и Итум-Кале, о которых стало известно от Славянина – если тот, конечно, не соврал.

И еще крайне важно вытащить из «Горца» информацию, узнать, кто из его знакомых выходит в эфир под позывным «Энигма» и почему для него должны делать «коридор» в районе прифронтовой полосы.

– Ну а ты, «Горец», что скажешь?

Пока Бушмин снимал на пленку показания Славянина, прапорщик Гарас успел поставить чечена в исходную позицию подле дуба, через могучую ветку которого была переброшена та самая веревка с петлей. Руки у пленника, как и прежде, были связаны, но кляп изо рта Гарас вытащил.

Чечен облизал пересохшие губы.

– Скажу, что ты влип… Но еще есть возможность все… исправить. Мой водитель сказал чистую правду…

Гарас набросил ему на шею петлю. Как-то даже заботливо поправил «галстук», слегка затянув узел. Сделав несколько шагов в сторону, он потянул за свободно свисающий с ветки кончик веревки.

– Кто такой Хитмэн? – спросил Бушмин.

Андрею показалось, что чечен в этот момент бросил взгляд на Славянина, который по-прежнему сидел, привалившись спиной к дереву.

– Не горячись, командир, – сделав над собой усилие, сказал Умаров. – Ты пойми меня правильно. Откуда мне знать, кто ты такой? Вы, наверное, федералы?

Подчиняясь жесту командира, Гарас усилил натяжение веревки. Веревку прапор намылил, то есть все сделал как положено.

– С кем ты связался по рации? Около полудня? Кто работает под позывным «Энигма»?

Чечен что-то лихорадочно соображал. По всему было видно, что ему очень не хочется раскрывать «Энигму». Оно и понятно, ведь «Энигма» на русский переводится как «тайна».

– Ты был в Итум-Кале, так? – продолжал давить на чеченца Бушмин. – А до этого в Шатили, верно? Какого рода акции планируются? Кто такой Хитмэн? Почему его следует ликвидировать? Где и когда?

Соображать «Горцу» приходилось, уже стоя на цыпочках, поскольку Гарас свое дело знал. Лицо Умарова налилось кровью, не то от чрезмерных умственных усилий, не то из-за нехватки кислорода.

– Не дури, – прохрипел он с натугой. – У меня полномочия от самой Москвы… Х-р-р… Если хоть один волосок упадет с моей…