Опаленные войной
Шрифт:
– Нет-нет, – смеясь, объяснил Айк, – мне все равно, лишь бы Рии понравилась. Чтоб могла помочь одеться, сделать прическу. Ну, знаешь, все эти женские штучки… – и уже серьезно добавил: – Но чтоб, кроме нее, в покоях ни одной бабы не было!
– Сделаем, – уверенно сказал Марко и встал.
Айк жестом отпустил его. Эмелиано поклонился и направился к выходу, но у дверей правитель окликнул капитана.
– Марко, – задумчиво глядя на наемника, спросил Айк. – А ты когда последний раз брился?
– Пару дней назад, – потрогав щетину, ответил Эмелиано.
– Сколько тебя помню, ты всегда такой, – заметил Айк.
– Так ведь женщины любят легкую небритость, – рассмеялся Марко. В ответ на это Айк только махнул рукой. Блудень он блудень и есть.
Пока мой друг, правитель Лима Оз, решал свои многочисленные проблемы, у нас в северных краях дни проходили в тяжелом, изматывающем труде. После победы над Чираги и его войском нужно было восстанавливать город, налаживать мирную жизнь.
Я занимался починкой кровли в одном из домов, когда Вар Ло вытащил меня из реальности. Я оказался в темном помещении с огромными стенами, которые уходили куда-то вверх, а потолок едва-едва угадывался где-то невероятно высоко. Маленькие огоньки перемигивались там, в вышине. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что это звезды. Небесный свод? Но что же за стены подпирают его?
«Где мы?» – спросил я.
«Это моя усыпальница, – грустно ответил Вар Ло. – Тут я живу, если, конечно, это можно назвать жизнью».
«Зачем ты пригласил меня сюда?»
Вар Ло вышел из темноты.
«Хотел спросить, чем ты занимаешься среди нордов?»
«Помогаю им наладить жизнь».
«Зачем ты это делаешь?»
Я удивился этому вопросу.
«Это твое дело? Может быть, племя фуркарс теперь твое племя?»
«Нет… – замялся я, – просто им нужна моя помощь. А мне надо где-то переждать зиму».
«Это лучше делать в теплых краях».
«Я знаю, но мы не в теплых краях, мы в Северной Пустоши. И вообще, к чему эти непонятные вопросы?»
«Мне хочется знать, окончательно ли ты решил похоронить себя и свой талант среди этих руин?»
«Не понимаю…»
«Дарольд, твоя миссия не в том, чтобы делать жизнь какого-то дикарского племени лучше. Ты должен помочь мне спасти всех. Зачем, ты думаешь, я помогаю тебе?»
«Я думал, ты делаешь это по доброте душевной».
«Так и было в начале, когда я тебя вытащил из шахт Великой Крепости и привел к сестрам. Но сейчас я уже помогаю тебе совсем по иным причинам. Ты нужен мне, да и не только мне. Ты нужен твоим сестрам, друзьям, спутникам! Люди чувствуют это и потому готовы помогать тебе, питая надежду на то, что ты поможешь им. Думаешь, почему старые вояки, Эйо и Эймс, так бодро идут за тобой, верят тебе, верят в тебя? Кто ты такой? Великий воин? Генерал? Или, может, мудрый правитель? Нет. Ты, в лучшем случае, оруженосец. Удачливый, но все же – только оруженосец. Но вместе с тем, ты их надежда. Неужели ты не чувствуешь этого, Дарольд?»
«Нет…» – я был ошарашен таким напором.
Вар Ло развел руки в стороны и темные стены истаяли.
«Смотри!»
С высоты птичьего полета я увидел, как короли ведут свои армии в бой, как сотни боевых машин осаждают города, наемники бесчинствуют на улицах, пылают деревни, гибнут люди и разбойники хозяйничают на дорогах. А потом я перенесся за барьеры и полетел на север, туда, где собиралась огромная орда. Норды, неведомые чудища, дикие звери, троллеры и странного вида рогатые твари двигались к горам Края земли, к Этории.
«Что это?!»
«Смотри…»
Я напряг зрение еще сильнее. Во главе огромного войска шел какой-то человек… нет, не просто человек – орду вел мой брат, Рик!
Видение исчезло.
«Этого не может быть!» – вскричал я.
«Увы, – голос Вар Ло был печален, – но именно твой брат ведет захватчиков на людские земли, именно он оказался разрушителем мира».
«Нет, не может быть, слышишь, не может!»
«К сожалению, это правда, хотя идет он не по своей воле. Его разум одурманен».
«Кто? Кто его одурманил?!» – я был в ярости.
«А разве ты не догадываешься? Разве тебе не приходили видения с дальнего севера о хозяине замка по имени Овир? Разве не наблюдал ты в своих снах, как среди льдов и снегов твой брат общается с этим древним существом? Не слышал о Господине Древности?»
В голове возникли образы почти забытых видений о Рике, о его пути на север и встрече со странным магом, хозяином руин. Но в голове все равно не укладывалось то, что мой родной брат стоит во главе той угрозы, что движется на Эторию…
«Я освежу твою память, – произнес Вар Ло, и перед моим внутренним взором потек так хорошо знакомый колдовской туман. Через некоторое время он рассеялся, и я увидел высокий сводчатый потолок, пылающие факелы в поставцах и чей-то силуэт, склонившийся надо мною. До меня дошло, что я вижу события глазами моего брата.
Рик лежал в постели, стояла глубокая ночь.
– Ты готов? – прозвучал над головой вопрос.
Рик открыл глаза, сел и уверенно кивнул.
Через несколько минут он спустился вниз, в подземелье Замка, где в свете многочисленных шандал как будто оживали затейливые орнаменты на невысоком потолке. Оглядевшись, он обнаружил, что тут собрались человек двадцать старцев из числа слуг.
Везде стояли железные прутья, их было не менее четырех десятков.
«Ну и где ваш портал?» – захотел спросить Рик, но сдержался.
– Раздевайся, и ложись, – указал пресвитер на широкую каменную плиту.
Рик подчинился…
– Ты готов? – повторился вопрос.
– Да, – ответил Рик и опустил веки.
Пресвитер начал произносить слова на незнакомом, неприятно звучащем, пугающем языке. В голове Рика звучал какой-то нарастающий шум, вдруг захотелось пить. Не желая примириться со своим беспомощным состоянием, Рик, пытаясь стряхнуть с себя болезненное опьянение, вновь открыл глаза и стал рассматривать росписи, занимавшие всю поверхность стен. Фрески были необычны, таких он еще не видел.
Тускло мерцающие пятна смешанных цветов бело-лимонного, светло-голубого и темно-зеленого сгущались под его взглядом, словно обманчивой вуалью прикрывая фантомное серо-золотистое пространство, из которого проявлялись совсем другие изображения.
Страшные существа с длинными и когтистыми пальцами, заостренными шишковатыми головами и огромными зубастыми ртами гримасничали со стен. Их головы и тела переплетались с растительными орнаментами, перетекали друг в друга, создавая прихотливые картины, одновременно бывшие и узором, и многофигурной композицией.