Чтение онлайн

Потому что не заявился.

Кевин Ревенбрандт просто не сдался.

Сначала капитану пришлось просидеть с ним в участке до самого позднего утра, пытаясь вытащить хоть что-то, но племянник покойной Аморелии только все отрицал с уверенным видом, утверждая, что свидетельство одного преступника еще ничего не значит — мол, с таким же успехом он мог ткнуть в кого угодно, а иных доказательств у стражи нет.

Отчаявшись выбить признание без особых телодвижений, Вольфгер, не откладывая дело в долгий ящик, отправился на обыск городского жилища уважаемого подозреваемого, где подняли вообще все, что может и не может иметь отношение к делу. К делам, поскольку в свете случившегося, смерть почтенной старушки и пропажа артефакта выглядели еще более подозрительно.

Вольфгер торопился. Он хотел сделать как можно больше, пока не…

Но «не» все никак не наступало. Валлоу будто с ударом память отшибло и никакой ответки не последовало, что одновременно вызывало облегчение и нервировало ощущением готовящейся подлянки, куда большей, чем увольнение. Более того, Валлоу не позволил адвокатам и родственникам отбить Кевина на свободу, пока ведется расследование — непреклонно сославшись на законы, которые в любой другой момент он мог бы ненавязчиво обойти.

В итоге, впервые после бала Вольфгер вернулся домой лишь ближе к полуночи следующего дня. Легкие дразнящие, практически неуловимые нотки витали на его лестничной площадке и манили наверх. И вервольф даже сделал шаг в сторону лестницы, но сам себя остановил.

Поздно уже.

…да и есть ли смысл?

Хлесткие слова и так сильно царапнувшая фраза, наложившаяся на оскорбительное словечко Валлоу. Пес. Место. Он ведь изначально ни на что особенно не рассчитывал. Слишком уж они разные.

Хотя поговорить все же стоит. Чай, не дети…

Когда на следующее утро они столкнулись на лестнице, серые глаза вспыхнули гневом и обидой, губы сжались, и она прошла мимо, выбивая искры из камня стуком каблуков, не дав капитану и рта открыть.

А может, и не стоит, философски рассудил Вольфгер. Как случайно началось, так и…

В конце концов, их обоих все устраивало и «до»…

Сны, правда, вернулись. Волчья натура куда болезненнее воспринимала отказ от желанной добычи и куда меньше, чем человеческая, понимала, для чего этот отказ вообще был нужен. Вот же она — под носом ходит и манит ароматом, им же, между прочим, подаренным ароматом! Но человек от зверя тем и отличается, что способен свои желания контролировать.

Да и судьба, будто сжалившись над капитаном, заваленным рабочими проблемами по самую стриженую макушку, повернулась к нему… ну пусть будет полубоком! В квартире Ревенбрандта был обнаружен магический тайник, а в нем…

А в нем — несколько учетных книг. Кевин оказался педантом и занудой, и все у него было прописано крайне четко. Из чего состояли партии драгоценных камней, какие камни из этих партий были заменены на подделки, куда потом ушли в продажу настоящие. С малейшими деталями, вплоть до имен подставных людей в крупных торговых точках, которые и выкрадывали выборочно настоящие камни, подкидывая взамен фальшивки. Он, правда, использовал для своих записей шифры и условные обозначения, но... Это всё защита от дилетантов. Специалист управления вскрыл ее, как гурман — панцирь омара.

Капитан сразу же пришел в крайне благодатное расположение духа — вот это он понимал, организованная преступность! Учет и контроль! И облегчение работы следствию.

И вот когда перед Ревенбрандтом плюхнули на стол одну из этих книжиц, память у него и прорезалась. Впрочем, капитан отдал ему в этом должное, поражение Кевин принял с тем же высокомерным достоинством, с каким отстаивал свою невиновность.

— Ну, допустим, — вздохнул он, всего-то скрипнув зубами. — Но теперь-то вам от меня что надо? Доказательства у вас есть.

— Я сегодня в хорошем расположении духа, а потому мне не жаль напомнить, что чистосердечное признание облегчает участь в суде, — спокойно произнес капитан, безбожно обманывая.

Расположение духа на протяжении последних дней у него было умеренно паршивое, несмотря на успехи в деле, а чистосердечное ему нужно было не для того, чтобы облегчить участь Ревенбрандту, а чтобы упростить бюрократию. Да и был у него к щеголю, которого времяпровождение в тюремных застенках прилично пообтрепало, и еще один разговор.

— Хорошо, — кивнул Кевин. — Признаю, осознаю, раскаиваюсь, все имена выведу на отдельном листочке и украшу вензелями. У вас ко мне еще вопросы?

— Как скончалась ваша тетушка и где артефакт, который она при себе хранила.

Кевин вскинул брови.

— Вам дурно, капитан? Я прохожу совершенно по другому делу, вы не перепутали допросные комнаты?

— Отвечайте на вопрос.

— Да я понятия не имею!

— Так же, как и об этом? — вервольф постучал ногтем по книге. — Почему-то после нескольких бесед с вами, господин Ревенбрандт, у меня сложности с тем, чтобы доверять вашим словам.

— Ну уж извините! — равнодушие слетело с допрашиваемого сорванной маской. Он даже побледнел и выпрямился на стуле. — Если вы решили, капитан, на меня все ваши висяки скинуть, то этого я вам точно не позволю! Мой бизнес меня устраивал и, заметьте, никому никаких потерь, кроме финансовых не наносил.

— Да-да, я и госпожа Алмия можем это подтвердить, — кивнул Вольфгер.

— Это был Калламэ! — Кевин окончательно взвился. — Если он идиот, то я-то тут при чем? Паникер остроухий! К нему не отряд с ордером на арест приперся, а всего-то один стражник с девицей из управления. Не зря говорят, что эльфы истерички. Мог бы прекрасно свалить и после вашего визита, а не устраивать этот балаган. Или раз уж взялся — сразу доводить дело до конца. Но меня в это вмешивать он не имел права!

— Благодарю, господин Ревенбрандт, я оценил то, как вы радели о наших с госпожой Алмией жизнях, но вернемся к моему вопросу.

— Я вам сказал! Я не имею ни малейшего представления. Тетка мне не мешала, и без ее наследства мне прекрасно жилось, как вы успели изучить, и уж тем более мне нет дела ни до каких артефактов. Я торговал камнями, капитан, а не магическими штучками, и уж тем более не стал бы мараться с убийством!

Как ни странно, Вольфгер ему верил. Чуял все теми же почками, которые когда-то твердили ему о том, что с Ревенбрандтом не все в порядке. Смотрел на потерявшее сдержанность лицо — и верил. Все же свою вину и свою невиновность Кевин отстаивал совершенно по-разному.

— Понятно, — коротко бросил вервольф, закругляя разговор. — Списочек не забудьте. С вензелями.

Кевин еще что-то пытался ему донести по поводу абсурдности капитанских подозрений, но Вольфгер уже его не слушал и не слышал. Дело по поддельным камням закрыто, сложено в архив и дальше переходит в руки суда. А вот в деле государственной важности всего лишь вычеркнут один из подозреваемых. Самый вероятный.

Капитан чувствовал себя так, будто топчется на одном месте с завязанными глазами и никак не сообразит стянуть эту повязку и посмотреть, куда же надо идти. Что-то ему мешало в этом деле, что-то сбивало с толку, но что — никак не получалось сообразить. И это именно тогда, когда, казалось бы, есть все условия для работы.