Чтение онлайн

После исчезновения экзарха Фархад остался парить в темноте но длилось это состояние недолго - уже через миг он оказался в центре кипящей битвы между рыцарями Зеоры и северянами. Огненный маг ощутил привычную тяжесть посоха в руке. Мгновенное замешательство овладевшее было чародеем, тот час сменилось холодной, рассудочной яростью. Глубоко вдохнув Фархад потянулся к давно уже ставшей родной стихии. Первым же заклятьем испепелив целый отряд, северян, Фархад позволил энергии красного ветра свободно вливаться в свое тело. Когда удерживать собранную мощь в повиновении не было больше сил, пиромант выпустил ее через посох, стена гулящего пламени возникла перед чародеем. Еще один такт, и воля мага усиленная безумным пламенем красного ветра заставила ее двинуться в сторону врагов. Фархад постоянно напитывал ее энергией, и с каждой секундой она становилась все более широкой. Беснующееся пламя заставило северян отступить, а жар, исходящий от мага, отпугнул солдат Зеоры. Воины Зеоры обученные воевать вместе с магами слаженно отступили за спину чародея. Впрочем, все они старались держаться от него как можно дальше. В результате прикрыть чародее от мечей и стрел было попросту не кому. Хотя берсеркеры северных народов считали зазорным пользоваться оружием убивающим на расстоянии. Несмотря на чудовищный жар исходящий от чародея варвары не побежали. То что каждое новое заклятье оставляет широкие просеки в их войске казалось ничуть не беспокоит берсеркеров. Отчасти так оно и было поскольку для воина северных землей нет более завидной участи чем смерть в бою. Внезапно из орды северян вырвался отряд полуголых воинов, и потрясая оружием кинулся к магу. Жажда боя и презрение к чародею брезгующему честной схваткой подстегивало их куда лучше боевых кличей. Фархад не заметил угрозы, вернее не посчитал сравнительно небольшой отряд достойным своего внимания. Упиваясь собственным могуществом пиромант ощущал себя кем то вроде бога. Затуманенное влиянием красного ветра сознание отказывалось адекватно реагировать на происходящее. Продолжая опустошать ряды врагов, огненный маг смеялся словно ребенок дорвавшийся до любимой игрушки. Смех этот не оборвался даже тогда - когда в его плече врезался метательный топорик. Перерубив ключицу словно хворостинку топор застрял в теле чародея. Перемешанная с пламенем кровь пироманта брызнула во все стороны. Всего несколько мгновений и стальное лезвие топора расплавилось. Раскаленный метал смешался с пылающей кровью мага. Только полученное ранение заставило Фархада оценить угрозу. Одним коротким усилием воли он заставил лаву струей выплеснуться из-под земли в одно мгновение земля под ногами варваров превратилась в пылающую борозду заполненную расплавленным камнем. В огненной бездне мгновенно погибла большая часть берсеркеров составлявших небольшой отряд. Но выжившие продолжили свой бег, ничуть не обескураженные явленным могуществом противника. Они знали на что шли и не рассчитывали выжить в этом бою, единственным их желанием было добраться до чародея. На бегу один из берсеркеров метнул небольшой топор. В отличие от луков или арбалетов это оружие не считалось зазорным. Второй топор задел ногу по касательной, из раны выплеснулся поток огня и крови. От потери сил и крови Фархад покачнулся, но продолжил бой. Остановиться сейчас значило погибнуть, даже погруженное в глубины красного ветра сознание способно осознать эту простую истину. Солдаты попытались было прикрыть чародея но исходящий от него жар был столь силен что никто не рискнул. Никому не хотелось жертвовать своей жизнью ради спасения чародея. Когда враги были всего в нескольких метрах, Фархад выдохнул поток огня и его противники, охваченные племенем, принялись кататься по земле воя от боли. От боли и кровопотери пиромант упал на колено, чувствуя как рвется связь с красным ветром Фархад взвыл от боли и разочарования. Не сколькко мгновений он стоял не всилах подняться, лишившись связи магическим ветром Фархад разом ощутил все свои раны. Потратив, то немногое что у него осталось на искру собственной жизни пиромант упал на землю. Из прижженных ран сочилась сукровица, многочисленные ожоги покрывали тело чародея, в нескольких местах кожа лопнула обнажив обгоревшее мясо. Но, несмотря на жуткие раны он был жив и смерть от кровопотери ему больше не грозила.

Сознание Фархада вновь окутала тьма а следующий миг он очнулся на своей кровати, по лицу, и телу струился пот, от пережитого тряслись руки. Этот кошмар его мучил уже давно, точностью воспроизводил события трехлетней давности. Воспоминания о северной компании до сих пор терзали чародея. Забыть о них мешала хромота в ноге от которой не могли избавиться лучшие виталисты. Но куда чаще о себе напоминала ноющая боль давно уже стала привычным спутником пироманта. Прокрутив в голове воспоминания о первой части сна Фархад поднялся с постели, выглянул в окно, откинув занавеску. За окном открывался прекрасный вид на восход солнца.

–  Ну, Что ж.
– сказал Фархад самому себе - вот и новый день, меня ждет ученик.
– последнюю фразу чародей произнес вслух, и на его лице проступила кривая усмешка.

Солнце взобравшись наконец не вершину небосвода заливало Синтур жаркими летними лучами. Выслушивать лекции в такую жару казалось настоящим извращением. Впрочем подобный распорядок ждал всех неофитов, так что роптать на судьбу смысла особого не имело. День в обители огненных магов начинался вместе с восходом солнца. Вернее так принято считать, на самом же деле, нужно встать еще за темно чтобы успеть на занятие по общей теории чародейства. Более скучное времяпрепровождение придумать трудно. Тем не менее на этот чудесный предмет выделено четыре с половиной часа. Впрочем, мне кажется что выбор этот вполне логичен, поскольку позволяет неофитам окончательно проснуться. Благо читающий этот предмет чародей на диво сдержан. Что среди пиромантов большая редкость. Что ж самая нудная часть моего дня подошла к концу, теперь меня ждет работа с учителем. Два дня назад когда негласный глава ордена взял меня в ученики на этом казалось бы все и закончилось. Во всяком случае вестей от сильнейшего пироманта до этого не было. Лишь сегодня посыльный передал мне послание от первого чародея. Где говорилось о том что я должен прийти в тренировочные залы не позднее полудня. Сургучевый оттиск в виде стилизованного языка пламени подтверждал подлинность бумаги. И насколько я понимаю служил своего рода пропуском. Во всяком случае я на это надеюсь поскольку вчера когда я в свободное время прогуливался по внутреннему двору замка который отчего то зовут 'Обителью' два не слишком дружелюбных стражника не позволили мне войти в то что они назвали тренировочными залами. Остается надеяться, что послание Фархада позволит мне миновать неусыпную стражу. По пути к Ониксовым залам я раздумывал над странными вывертами собственной памяти. Порой мне все казалось чуждым, ощущение того что еще чуть-чуть и память проснется. Но каждый раз это оказывалось не более чем иллюзией. За прошедшее время я так и не вспомнил ничего, что касалось бы моей прежней жизни до злополучного ранения. Разве что в день вступления в Орден огня перед сном в памяти всплыло странное имя - Азат. Более того тогда мне показалось что это имя принадлежит мне. Хотя после того как я выполнил свое обещание, и сходил в лазарет. Я уже не был в этом так уверен. Маг разума с которым мне довелось поговорить, объяснил мне что иногда после столь серьезной травмы головы действительно могут проявляться различные мании и пустые страхи. Донельзя странный это был маг - худой как щепка с тонкими как паутина волосами. А учитывая их впечатляющую длину - почти до пояса и то что они постоянно шевелились на невидимом ветру впечатление чародей оставлял поистине незабываемое. Как же его звали? Кажется Родни, да точно Родни. Вот только к какому ордену принадлежал этот индивид я так и не понял. Впрочем это все лирика, во всяком случае какое мне дело до того к какому ордену принадлежит этот маг? Главное что он заверил меня в том, что память восстановиться в ближайшем будущем. Сделав это по меньшей мере странное заявление Родни поспешил покинуть лазарет. Причем сделал это столь быстро и ловко, что я спохватился, только тогда когда хлопнула входная дверь. Довольно странное поведение для врача. Впрочем, ну эти загадки, мне предстоит первый урок. И учитывая кто мой наставник - у меня есть повод для гордости. Хотя особого трепета я все же не испытывал. С такими мыслями я и подошел к двери тренировочного зала. Двум стражникам стерегущим двери даже показывать ничего не пришлось, они просто расступились в стороны и все что мне осталось так это открыть антрацитово-черную дверь. как я понял из послания Фархада, мне предстоит обучение по особой программе. Вообще, курс обучения в ордене занимает в среднем от шести месяцев, до двух лет, в зависимости от способностей ученика. Состоит оно, как правило, из краткого недельного курса теории, и последующей практики. Неофиты делятся на тройки, и за каждой такой группой закрепляется свой наставник. Все это я узнал от Риола, по пути в Синтур. Но Фархад сказал, что мое обучение пройдет по другой схеме. Часть теории он мне даст самостоятельно, большую же часть времени займет практика. Недостающие сведения он мне предложил найти в библиотеке ордена. Задумавшись, я едва не прошел нужную мне дверь. Остановившись перед ней, я глубоко вздохнул, и, уняв легкую дрожь, в руках открыл черную дверь. Как и предыдущая она была на удивление тяжелой. Впрочем судя по всему она была если не ониксовой то как минимум обшита этим жаропрочным камнем. Зал для тренировок встретил меня на редкость спартанской обстановкой. Обшитые ониксовой плиткой стены, простой деревянный стол явно сколоченный на скорую руку радовал глаз. На фоне черных стен пола и потолка он был настоящей отрадой для глаз. Фархад сидел в одном из кресел. Судя по расслабленной позе он спал хотя я бы за это не поручился. На грубом столе лежал амулет - стилизованный язык огня.

–  Проходи Ученик, одевай амулет и садись.
– Вместо приветствия сказал чародей.
– Этот амулет поможет установить тебе связь с ветром огня.
– Пояснил он коротко. Я кивнул в знак согласия и взял амулет в руки. Шершавый, и странно теплый, он производил впечатление скорее живого существа нежели магической безделицы. Присмотревшись к нему, я заметил множество искорок движущихся под его поверхностью. Накинув на шею стальную цепочку удерживающую амулет я сел в кресло.

–  Итак, начнем.
– Буркнул пиромант проследив за моими действиями.
– Первое чему маг огня должен научится, это чувствовать ветер огня, его энергию и силу. Для того, чтобы создать контакт, возьми в руки амулет и представь пламя. Неважно какой, пламя свечи или факела подойдет и костер, да хоть пожар.
– Размеренно проговорил чародей. Его голос странным образом навевал сон. Желание смежить веки и уснуть было столь сильным, что я бы так наверно и поступил если бы не понимал во что может вылиться подобное пренебрежение. Фархад судя по слухам никогда не отличался особой душевной теплотой или терпением. Так что стоит мне уснуть и вполне возможно что проснуться уже не доведется.

–  Пойми его, почувствуй единство с его силой. Но будь осторожен, во время контакта, если ты втянешь в себя слишком много энергии, то можешь потерять над ней контроль и тогда можешь прощаться с жизнью. Хотя времени на эти сантименты у тебя уже не будет.
– Жизнерадостно закончил чародей.

–  Хорошо, я попробую.
– Ответил я взяв в руки амулет.

–  И еще Сим, после того как достигнешь контакта зайди в библиотеку ордена, там довольно книг посвященных теории. Поскольку у меня нет времени на то чтобы читать тебе теорию разбирайся с ней сам. И ах да, и последний совет: Если тебе удастся взглянуть на мир через призму огня, не вздумай ничего менять, просто наблюдай, иначе можешь пострадать от взрыва.
– Дал последние наставления чародей, пожалуй после такой речи ему следовало покинуть зал однако он не спешил. Вольготно развалившись в кресле он не сводил с меня испытующего взгляда.

–  Хорошо учитель.
– Сказал я, закрывая глаза. Образ свечи все время ускользал от меня, каждый раз, стоило мне попытаться представить ее трепещущий огонек, как он тут же превращался в нечто непотребное. Но я и не ожидал что будет легко, в конце концов, если бы установить контакт с красным ветром было бы легко то нельзя было бы и шагу ступить чтобы не нарваться на пироманта. Вооружившись терпением и я раз за разом пытался представить свечу. И постепенно образ обретал четкость. Смирившись с утерей разгульной вольницы воображение покорно изобразило пламя. Когда образ обрел такую четкость что я ощутил тепло мою концентрацию нарушил громкий стук в дверь. Следующим что уловили мои уши были - шаги Фархада идущего к двери. Затем короткий разговор с кем-то подробности которого разобрать не удалось несмотря на царящую в зале тишину. Через несколько мгновений разговора Фархад обернулся и сказал, чтоб я продолжал без него. После чего вновь стукнула дверь и я остался один на один со своим заданием. Минут через двадцать у меня вновь получилось представить пламя свечи. Я удерживал этот образ в сознании, пока амулет не обжег мне руки. В ту же секунду, мир преобразился. Передо моим взором предстали полупрозрачные силуэты предметов и стен, внутри всего, абсолютно всего, что меня окружало, плавали какие-то искорки. Где то меньше, где то больше. В ониксовых плитках например их было очень мало, в столе же они составляли строгую структуру, и было их довольно много. Вспышка озарения открыла мне, что эти частички, витающие в воздухе и наполняющие предметы являются частицами красного ветра, и чем больше их в предмете, тем более он горюч. И вновь все изменилось - стены совсем исчезли, как и пол под ногами. Однако несмотря на это я не чувствовал никакого дискомфорта, хотя казалось бы пора зашевелиться страху. Но его не было, я замер в изумлении - там в глубине, бушевало пламя. И не просто пламя а целый океан пламени. Не знаю что заставило меня оторваться от этого завораживающего зрелища, но я не пожалел об этом. По тому что пылающая под ногами бездна была ничем в сравнении с тем что мне открылось. Вверху в невообразимой дали завис пламенеющий шар, его бешеная энергия ощущалась каждой частичкой моего тела. Всего мгновение понадобилось чтобы осознать, насколько я мал в сравнении с ним. Даже не просто мал, а абсолютно ничтожен. Само собой пришло понимание что в сравнении с той небесной сферой даже пылающая под моими ногами бездна не больше чем песчинка. Но не это было самым удивительным, куда больше меня поразило то что шар этот несмотря на свою чудовищную мощь и размеры не одинок. В небе которое заменила чернота таких шаров мириады. И тут мир вокруг изменился в третий раз. На этот раз не было ни бездны под ногами ни титанических огненных шаров в вышине. Не было вообще ничего кроме бескрайнего потока огня, или, пожалуй, даже не огня, а мельчайших его частиц, очень похожих на те, что я видел в окружающих меня предметах.

Из транса меня вывел удар об пол, надо сказать что это далеко не самый приятный способ возвращения к нормальному восприятию. Раскрыв глаза я понял, что лежу на куче пепла, оставшейся от сгоревшего кресла. Похоже у моего видения были вполне осязаемые последствия. В частности оба кресла и стол перестали существовать. Окинув себя взглядом я понял почему чародей ведущий теорию пиромантии настоятельно советовал не одевать ничего кроме выданной в ордене одежды. Бронзовый браслет полученный в награду за героизм в бою проявленный в стычке с имперцами о которой я ничего не помню остался на полу неопрятной лужицей. И что характерно от лужицы этой шел усиливающийся с каждой секундой жар. Откатившись от нее на безопасное расстояние я недоверчиво посмотрел на свою правую руку. Но ни малейшего следа ожога не обнаружил. Хотя какой ожег?! Расплавленный метал должен был сжечь руку напрочь. Однако этого не произошло. Впрочем, судя епо тому до какой температуры раскалился Фархад во время своей демонстрации удивляться подобным странностям не стоило. Встав с пола и отряхнувшись от пепла в котором я перемазался с ног до головы, я прислушался к своим ощущениям. От слабости и сонливости, что донимала меня, с тех пор как я пришел в себя в палатке военных медиков, не осталось и следа. Более того самочувствие было просто великолепным, меня буквально переполняло желание бежать и что-то делать. Причем неважно, что лишь бы быстрее, бушующая в теле энергию требовала немедленных действий. Но помня предостережение наставника, я не стал пытаться использовать ее, а напротив, постарался успокоиться. Вернув самообладание, я заметил, что в воздухе продолжают витать те самые, искорки, замеченные мной во время медитации. Крохотные огоньки плавали в воздухе, словно пыль, притягивались к предметам. Сконцентрировав внимание, на одной из них, я понял, что могу ею управлять. Усилием воли раздув ее до размеров лесного ореха я с интересом принялся за ней наблюдать. Раздувшаяся искра начала оседать на пол. Завороженный ее причудливым танцем я подошел ближе. В тот миг когда она коснулась пола произошел взрыв. Впрочем, он был настолько слаб, что ни чего не повредил. Но мне этого вполне хватило в более прозрачных предупреждениях я не нуждался. Так что эксперименты с витающими в воздухе пылинками лучше прекратить пока они не привели к плачевному результату.

Что ж думаю задание Фархада можно считать выполненным, так что пора наведаться в библиотеку за ответами на возникшие вопросы. Уж больно впечатляющим были видения, едва ли они плод моего воображения. Да я и вообразить то себе подобную жуть был не в силах. К тому же едва ли я первый кто увидел нечто подобное.

Спустя четыре часа я вышел из библиотеки неся с собой несколько книг, что мне посоветовал, смотритель - сухонький, старичок, который, похоже, сходил с ума от одиночества. Так что радости его не было предела, он даже позволил мне взять книги на дом. Похоже, неофиты, да и полноценные маги очень редко сюда заходят. Впрочем, стоило припомнить свои ощущения от использования ветра, и становилось понятно почему. Но, тем не менее, я много узнал: тот трюк, что которому меня научил Фархад называется: 'дыхание ветра', или 'такт'. С помощью этой техники, маг набирает нужное ему количество энергии, для реализации заклинания. Обычно заклятья требуют энергии одного такта, но есть и исключения, например, 'Волна Истинного Пламени', для своей реализации требует минимум три такта: первый такт - создание, второй - увеличение размеров и третий - движение. Нашлось объяснение и тому, что я испытал, после первого такта. Оказалось, что энергия красного ветра, вызывает состояние эйфории. Ощущение могущества туманит сознание, и в этом и кроется основная беда огненных магов - теряя контроль над собой, маг начинает втягивать в себя все больше и больше энергии красного ветра. В конце концов, он не справляется потоком и происходит взрыв. Наконец-то я получил внятное объяснение, чем так опасен ветер огня. 'Пожалуй, хватит на сегодня' -сплыла в голове неожиданная мысль. От обилия почерпнутой информации и впечатлений ощутимо болела голова. К тому же заряд энергии, что я получил, попрактиковавшись в пиромагии, похоже, сошел на нет. Наступило нечто сродни похмелью. Благо пока я был занят размышлениями ноги вывели меня к постоялому двору в котором орден выделил мне комнату. Добравшись до своей комнаты я стал все сильнее ощущать жжение и зуд на предплечьях. Их жгло так будто они обмотаны чем-то горячим. Скинув мантию, я осмотрел свои руки. Учитывая что рубаха одетая под мантию обратилась в пепел это было нетрудно. Ощущения не обманули, кожа зудела на месте странных татуировок. Причем, я точно помнил, что раньше их у меня не было. Больше всего светящиеся оранжевым татуировки напоминали надпись на каком-то неизвестном мне наречье. Тщательно осмотрев их, я решил подождать до завтра. В любом случае у меня не осталось сил ни телесных ни душевных на то чтобы разыскать того кто объяснит мне эту странность. Так что самое разумное - лечь спать, а на завтра расспросить о странных татуировках Фархада, или Риола. Стоило моей голове коснуться подушки как из нее вылетели все мысли а вслед за ними сознание провалилось в пышущую жаром бездну сна.

Величественная гордая гряда и ряд предгорий испокон веков служила камнем преткновения между племенами горцев облюбовавших эти богатые металлами земли и Зеорой. Борьба эта шла с переменным успехом. Войскам расквартированным в провинции порой удавалось потеснить варваров. Впрочем успех этот редко бывал долгим поскольку после этого горцы как правило забывали о междоусобной вражде и давали Зеорцам отпор. Причем столицу провинции после этого частенько приходилось отстраивать заново. Поскольку объединившись горцы представляли собой весьма впечатляющую силу. Впрочем последние сорок лет в этих местах царил небывалый мир. Причиной ему было соглашение между Экзархом и рядом племенных вождей. В обмен на оружие и продовольствие часть населяющих границу племен согласилась защищать Зеору от своих сородичей. И надо сказать, что слово свое вожди держали крепко. Во всяком случае набеги на расположенные неподалеку от гор деревни прекратились. Хотя пожалуй все прекрасно понимали что это не больше чем затишье перед бурей. Причем ощущение надвигающейся бури давно уже выгнало с пограничных земель большую часть крестьян. Вот по сути и все что знал об этих местах бредущий по горной тропке путник. Он был одинок и неимоверно истощен. Свирепый ветер воющий в бесчисленных ущельях то и дело бросал ему в лицо каменную крошку. Разреженный воздух не позволял восстанавливать силы. Но путник с воловьим упорством двигался дальше. Более того крайняя степень истощения почти не сказывалась на его движениях. Восхождение длилось уже несколько недель и путник вот уже два дня как миновал кромку снега оставив царящую в низинах летнюю жару далеко позади. Одетый в потрепанную форму посланца одного из магических орденов он опирался на сучковатый посох. На лице его лице красовалась двухнедельная щетина. Он кутался в плащ, спасаясь от порывов холодного ветра но продолжал брести по какой-то тропе видимой лишь ему.

Снежный барс, следил за усталым путником почти что сутки. Он уже не раз встречался с людьми, порой даже убивал. И те зачатки интеллекта, что стали проявляться у его вида, хранили воспоминания о том, что опасны лишь люди со стальной шкурой, а этот путник, ничем их не напоминал. Опыт подсказывал зверю что человек истощен и безоружен. Едва ли он сумеет оказать сопротивление. И все же барс осторожничал, возможно, тому виной странное поведение возможной добычи. А может быть незнакомый запах исходящий от его тощей укутанной в теплый плащ фигуры. Во всяком случае снежный барс не спешил нападать ограничившись наблюдением за странным человеком. Не терзай жителя снегов голод он бы давно уже бросил слежку, но бурчащий живот не позволял такой роскоши. Снега не прощали трусости, и вероятность наткнуться в ближайшем будущем на более безопасную добычу слишком мала чтобы ее учитывать. Тем временем добыча продолжала спокойно идти дальше, и казалось, ничего не замечала слежки. Так что в конце концов голодный зверь все же решился напасть. Бесшумно подобравшись на расстояние прыжка, барс замер. Могучие мышцы смертельно опасного хищника напряглись для броска. Благодаря белой с вкраплениями серого шерсти охотник сливался с царящим вокруг белым снегом. У жертвы не было ни малейшего шанса обнаружить изготовившегося к прыжку зверя. Первым же ударом барс рассчитывал сломать жертве шею, и надо сказать что для столь могучего хищьника это было сущей забавой. Мысленно зверь уже представлял, как будет рвать на части и пожирать еще теплое дымящееся мясо. И тут словно нарочно человек остановился. И без того высокие шансы на успех прыжка возросли на порядок. И такого шанса барс упустить не мог, его прыжок был подобен молнии, и столь же смертоносен. Пятисантиметровые когти выскользнув из пазухов на передних лапах приготовились вцепиться в замершую добычу. После неуловимого прыжка должен последовать рывк и могучие челюсти сомкнуться на шее жертвы. Все бы так и произошло но человек за неуловимо краткий миг, что барс провел в воздухе, успел развернуться. Выбросив навстречу зверю руки он перехватил его за передние лапы, лишь чудом избежав бритвенно-острых когтей. Перебросив свирепого хищника через себя, путник со всего маха приложил его спиной о камень за секунду до удара проклюнувшийся из под снега. Барс заскулил от жгучей боли и обиды, тот, кто должен был стать едой, сам оказался охотником. Опомнившись от боли Барс попытался вскочить и броситься на противника, но задние лапы больше не повиновались ему. Раздробленный о камень позвоночник наполнил все тело нестерпимой болью. Жалобно мяукнув барс загреб передними лапами снег. Вот и все чего ему удалось добиться. Человек, же спокойно наблюдал за попытками хищника встать на ноги. На лице путника не отображалось, ни каких эмоций, он был совершенно спокоен, будто не на него только что напал, один из самых опасных хищников северных гор. И все же бьющийся в снегу зверь вызвал в путнике какой то отклик, на похожее на бесстрастную маску лицо набежала тень сочувствия пополам с восхищением. Несмотря на жуткую рану барс жил и более того пытался добраться до обидчика. Медленно и спокойно путник извлек из ножен изогнутый кинжал. Плавным выверенным жестом он направил острие на бьющегося в снегу зверя. С отливающего бирюзой клинка сорвалась злая красная искра. Мгновенье и она прошила лобастую голову зверя, оставив в ней сквозную дыру, с опаленными краями. Кости кожа и мозг мгновенно распались невесомым пеплом. Этот милосердный удар был последней уступкой собственной совести что мог позволить себе путник. Пожалуй в его силах было вернуть зверю здоровье но это не входило в его планы. Более того это им противоречило. Подойдя к трупу, мужчина, начал быстро и умело разделывать тушу. В считанные минуты он снял шкуру и, широкими взмахами отделил от нее несколько длинных ломтей мяса. Звернул его в шкуру, и бросил в снег. Потом сгреб в кучу немного снега, благо его вокруг было в избытке, и положив на ее вершину ладонь, прошептал несколько слов. Куча снега на глазах сменила форму и структуру. Спустя несколько мгновений - когда мужчина закончил шептать, перед ним находилось небольшая груда дров. Небрежный щелчок пальцев воспламенил дрова, спустя несколько минут путник срезал с костей барса остатки мяса и насадив их на тонкий прут терпеливо жарил на костре. Жилистое мясо снежного барса не могло похвастаться приятным вкусом или запахом, зато в отличие от всего остального его было в достатке. Да и после двух недель без еды даже столь непритязательная пища кажется просто божественной на вкус. Закончив, путник поднялся на ноги, подхватил шкуру барса с завернутой в нее грудой мяса, и неторопливо продолжил путь.

Зал совещаний не мог похвастаться богатой обстановкой да и не интересовала роскошь собравшихся здесь людей. А если и интересовала то многие предпочитали об этом помалкивать. За исключением же роскоши в зале было все необходимое. Одну из стен занимала огромная карта Зеоры и близлежащих государств. Многочисленные пометки на ней отражали текущее положение военных дел на фронте. В центре залы стоял стол с макетом местности близ крепости Нинберг. Именно вокруг этой крепости и сосредоточились войска Зеоры усиленные двумя десятками чародеев. Именно этими силами и была взята крепость. На этом правда успехи и закончились, поскольку Империя Отстмарк которой раньше принадлежала крепость перекинула в этот район сразу два легиона. Раньше это не остановило бы продвижение войска Зеоры. Однако имперцы применили новый вид оружия. Более того это оружие послужило отличным противовесом огненным чародеям. Для решения этой проблемы командном зале собрались лучшие стратеги, с минуты на минуту к ним должен был присоединиться Экзарх. И надо сказать что его прихода многие ждали со страхом. Все прекрасно понимали что властелин Зеоры недоволен провалом наступления. И даже то что помимо странного оружия имперские легионы усилены множеством чародеев ордена Лесир не могло послужить оправданием. Впрочем, Алеф эль Гибор вообще не признавал оправданий, сколь бы весомыми они не были. Стратеги нервно переговаривались между собой, их нешуточно пугала перспектива проигрыша империи Остмарк, которая, судя по обилию в их рядах магов света, заключила с этим орденом союз. Это позволило имперской армии держаться на равных с армией Зеоры. И если раньше у войск экзарха был качественный перевес за счет присутствия в сражении магов трех орденов, то теперь лучше вооруженная и подготовленная армия Империи, с поддержкой самого многочисленного магического ордена в мире вполне могла конкурировать с силами Зеоры. Разбившись на небольшие группы стратеги обсуждали различные тактики способные принести войскам победу. Несколько человек склонилось над макетом, и увлеченно спорили о том, как следует провести битву, и стоит ли ее проводить вообще. Обсуждалась и смена тактики, ведения войны. Опытные и прекрасно подготовленные стратеги в большинстве своем принадлежали к рыцарской элите войск Экзарха. Часть стратегов стояла чуть в стороне. В отличие от всех остальных они даже находясь в безопасной во всех отношениях крепости не расстались с тяжелыми на вид латами. На нагрудных пластинах этих воинов красовалась изображение приготовившейся к броску кобры. Особняком держались и маги, одетые в плащи с глубокими капюшонами. Они так же с тщательно скрытым страхом ожидали появления экзарха. Хотя причина их опасений крылась вовсе не в ходе военной компании.