Ожидание
Шрифт:
— Ну-ну! — засмеялся Колесов. — Прекрасно, что всего лишь друг детства! Только у ме-ня ведь ума хватило, а может, моя медлительность помогла, что не успел за вами приударить, а не то… — вздохнув, Колесов протянул руку Нике, и, улыбнувшись, пожал её ладонь. — Говорят, что глаза у вашей дочери, точь в точь, генеральские…
— Говорят, в Москве кур доят! — резко произнесла Ника, и, выдернув свою ладонь из рук Колесова, вышла из кабинета.
Она шла по длинному коридору и смеялась в душе. Перед её глазами стояло хитро-вато-удивленное лицо Колесова. Ничего! Сам напросился на грубость! Хотя, если по правде, то, что в том страшного, если все будут знать, что Гера, дочь Володи. И первой должна это узнать она сама! Его родная дочь!
Ника шла по улице. Под её ногами хлюпала вода и грязное весеннее месиво из снега. Машины, проваливаясь на скорости в образовавшиеся после весенней распутицы вы-боины на разбитых дорогах, обдавали прохожих потоками грязной воды. Но всё это бы-ло временно! Скоро, совсем скоро станет тепло, распустятся на деревьях листочки, зе-лёной травой покроются луга, полянки и даже то место, где погиб Игорь. И пусть ду-ша его, освободившись от бренного тела, в другой своей жизни найдёт свою лучшую долю, и лучшую судьбу. А пока, мир его праху! И вечный ему покой!
ГЛАВА 47.
Если бы только можно было, то Ника сидела возле телефона круглые сутки, ожи-дая звонка от Володи. Но всё равно, этого не получилось бы! Замкнутый круг: мага-зин-больница — дом! И на всё уходит уйма времени. А вечером уроки с Данилкой, и лишь потом наступало время, когда звонил телефон, и Ника мчалась к нему, теряя на ходу тапочки.
Уже прошло две недели, как Гера находится в Москве, в известной всей стране кли-нике. На такой большой срок Ника ещё никогда не расставалась с дочерью. И если бы не все эти каждодневные заботы с магазином, с маминым домом и её хозяйством, как-бы она выдержала разлуку?
Телефон звонил ровно в семь часов вечера.
— Пунктуальный! — который раз думала Ника, поднимая трубку. — Ну, что же ты мне скажешь?
Она услышала в трубке ставшее ей уже знакомое дыхание и невольно затаила своё.
— Скоро Геру выпишут! — в раздавшемся мужском голосе слышалась радость.
— Скоро, это когда? — еле сдерживая слёзы, произнесла Ника.
— Самое большее, через неделю, как раз Данил будет на каникулах. Так что, на днях я вас жду!
Видно Данила укачало. Он затих на своей верхней полке, и Ника, поднявшись, убра-ла из под его щеки большой разноцветный журнал комиксов. Укрыв сына простынёй, прилегла сама, закрыв ладонью глаза.
— Тук-тук, тук-тук! — стучали колёса, наводя на пассажиров полуденный сон.
Но Нике не спалось. Её обуревали самые противоречивые чувства. Здесь была и радость, и тревога, и ожидание, и стыд. Стыд? Да-да! К чему скрывать, что стыд и смуще-ние, напополам с тревогой и ожиданием, смешанные воедино, словно обыкновенный са-лат, и приправленные для пикантности чувством радости, наполнили её тело от самой макушки до кончиков ног, вызывая стойкое чувство тошноты и отвращения от всего…
— Неужели? — стучало где-то там, в глубине её мозга. — Неужели опять?
Судорожно стиснув руки над головой, Ника замирала, но через минуту открывала гла-за, и словно к чему-то прислушивалась. Интересно, что скажет Володя? И не будет ли это ответом на его предложение. А может все её подозрения, лишь только плод её вос-палённого воображения? Или быть может, она съела что-то недоброкачественное, и по-этому её тошнит уже третий день? Но ведь дело не только в тошноте. Прошла неделя, как у неё зародилось это подозрение, а появление тошноты лишь только подтвердило диагноз. Но как-же так произошло, что они опять забыли обо всём на свете? Ведь стыд-но в 37 лет вновь стать молодой мамой, да и нужно ли?
Ника покачала головой, отгоняя крамольные мысли. Чтобы не расстраиваться, стала думать о другом: о магазине, ассортименте товара, который надо было уже поменять, но всё упиралось в деньги. Она вспоминала новые модели платьев, предложенные ей на фирме в прошлый раз. Думала о том, что перед новым ассортиментом необходимо провес-ти в отделе полную ревизию товара, отобрать на возврат тот, что уже залежался. Сколь-ко дел, а её мутит так, что ничего не хочется делать.
Вздохнув, Ника мысленно отбросила и эти мысли, и стала думать о матери, которая всё ещё лежала в больнице. Несмотря на её настойчивые просьбы о выписке, Ника упро-сила врача оставить мать ещё на неделю в отделении. Марию выпишут после того, как Ника вместе с детьми вернётся из Москвы. А пока что, мама находится на попече-нии медперсонала. Ну, а за домом Марии и её курами присматривает соседка, такая-же пожилая женщина. Так что, можно ни о чем не переживать…
Поезд, дёрнувшись напоследок всем составом, наконец, остановился. Ника вздохну-ла, и стала не спеша натягивать на голову лёгкую шапочку. Никогда путешествие в Москву не казалось ей таким долгим и нудным как в этот раз.
Пассажиры засуетились и устремились к выходу. Ника ждала, когда все выйдут. Пусть все пройдут! Пусть! Ведь все прежние поездки, связанные с её " диким" бизнесом про-ходили по одному и тому-же сценарию. Как и все, Ника, также торопилась быстрее выскочить в тамбур, и в числе первых, набрав скорость, мчаться к метро, лавируя меж-ду прохожими. Но в этот раз, она может спокойно, не торопясь, выйти из вагона самой последней… Да и по правде сказать, ей надо немного прийти в себя, что-бы спокойно и с достоинством взглянуть в лицо тому, кто будет её встречать.
— Мама! Ну, ты идёшь?
Данил нетерпеливо тянул её за рукав пальто, и она, улыбнувшись сыну, подхватила не-большую сумку:
— Идём сын!
Она не сразу узнала Володю, который был одет в длинную, ладно сидящую на нём ши-нель, и фуражку, отливающую золотом. Он стоял поодаль, и, заложив руки за спину, смотрел на спешащих мимо него людей. Данил увидел Володю первым, и, рванувшись из рук испуганно вздрогнувшей матери, помчался вперёд, направляясь к высокому воен-ному. И лишь когда мужчина, подхватив её сына, закружил на одном месте, тогда толь-ко Ника узнала Володю. Она подходила медленно, почему-то стыдясь тех взглядов, ко-торые были направлены на них со всех сторон.
— Здравствуй…! — промолвила она и закашлялась, словно поперхнувшись на пос-леднем слоге.
— Здравствуй! — ответил Володя, и, обняв, поцеловал её.
Затем, взяв из её рук сумку, а в другой руке, зажав ладошку Данилки, зашагал к вы-ходу. Ника шла следом за ними, всматриваясь в широкую спину мужчины, туго обтяну-тую грубым сукном. Она шла, и думала с грустью:
— Несмотря ни на что, Володя всегда останется военным!
Они подошли к большой красивой машине, Володя открыл дверцу, и, протянул Ни- ке руку. Данил уже сидел на заднем сидении, и, когда Ника опустилась рядом с ним на сидение, он восхищённо зашептал ей на ухо:
— ВМВ! Во машина!
Данил опять отвернулся к окну и стал с увлечением следить за дорогой. Иногда он что-то восхищенно восклицал, но видимо, обращаться к взрослым не считал нужным. Во-лодя сидел впереди рядом с шофёром, и иногда поворачиваясь, улыбаясь что-то говорил Данилу, и странное дело, Ника в эти моменты чувствовала в сердце непонятную грусть.
— Как Гера? — спросила она, наконец, чувствуя, что Володя сознательно избегает этот вопрос.
— Я забрал её из больницы, третий день она уже дома! — был ответ.