Чтение онлайн

Мария возмущенно вскидывает руки, но через минуту она уже сидит рядом с дочерью, и, поглаживая её по плечу, тихо говорит:

— Двадцать пять! Солидный возраст для мужчины! Уже давно пора иметь семью, де-тей… — помолчав, вздохнула и добавила:- Но мне кажется Володя не такой, он не будет те-бя обманывать. И плохо про него не думай, дочка. Подожди ещё! И прошу тебя, не расстраивайся! Не надо…

— Успокойся мама! — улыбнулась Ника, грустно глядя перед собой. — Я уже не растра-иваюсь. Всё шло к тому! Любовь в письмах! Как глупо! Почти как роман в стихах! Ну, а те-перь всё прошло! Не бойся мама за меня. Всё нормально. Всё хорошо!

— Ну, вот и закончилась эта любовь, которая тянулась почти десять лет. Глупая дев-чоночья любовь! Детская любовь, или влюбленность? — думала Ника, порой вечерами раз-бирая старые, пожелтевшие от времени письма.

Ей доставляло удовольствие читать и перечитывать их. И каждый раз она находила что-то такое, что казалось, как же она могла пропустить это слово, это выражение, не за-метить того подтекста, что сквозил между строк.

Уже прошел год как она закончила медицинское училище и уехала работать в Крым, в

Симферополь. А если бы не уехала? Может, что-то и произошло бы с ней, вернее с её сердцем, которое казалось, было наглухо замуровано, словно консервная банка все это время, и которое, в конце концов, могло взорваться. Но, слава Богу, этого не произошло.

Подружка уговаривала её недолго, и Ника уехала с ней, сразу же на второй день после выпускного вечера. Они устроились работать медсестрами в детскую больницу, в центре города. Им дали комнату в новом общежитие, в большой пятиэтажке мало-семейке, построенной на краю города, расположившейся рядом с огромным, зеленым по-лем пшеницы…

Первую неделю девчонки очищали и отмывали комнату от строительного мусора, а за-тем обустраивались, получая новую мебель, подшивая и вешая на окна дешёвые зана-вески, купленные в универмаге на последние деньги. Здесь в общежитии, Ника познако- милась и подружилась с другими девчонками, и, как ни странно, но она как-будто ото-шла душой, оттаяла, и как будто избавилась от той боли, что терзала её, и которую она постоянно ощущала, почти физически, в своем сердце.

Целыми днями девчонки хохотали над всякой чепухой, по любому поводу. И громче всех смеялась Ника. К собственному удивлению она оказалась самой весёлой и болтли-вой среди девчат, чего раньше она просто никогда за собой не замечала.

Отработав год в Крыму, и честно заработав отпуск на две недели, она уезжала в Казах-стан. Там жили её две старшие сестры. Одна в большом областном городе, другая в гор-ном поселке, где строился огромный горно-перерабатывающий комбинат. Поселок нахо-дился неподалеку от Керкена, и Ника, успевшая побывать у всех сестер в гостях, с не-терпением ждала того момента, когда, наконец, они все вместе поедут в Керкен. Там их ждала тетя Фаня, постаревшая, но всё такая же жизнерадостная и жизнедеятельная, как и прежде. В первый же день приезда Ника помчалась в Яр.

— Мой старый, любимый Яр, здравствуй! — шептала девушка, бродя по сухой траве, уже выжженной безжалостным южным солнцем.

Она разглядывала русло еле бегущего Ручья и с наслаждением вдыхала аромат утрен- ней прохлады, веющей от воды. Она села неподалеку от берега и стала вглядываться в прозрачную воду. Маленькие рыбешки всё также суетились в Ручье- речушке, как и де-сять лет тому назад, и Ника рассмеялась, вспомнив, как в детстве она вместе с мальчиш-ками ловила тряпкой этих несчастных малюток, а затем пыталась устроить дома аква-риум, не понимая, отчего мама сердится на неё и заставляет унести рыбёшек обратно. Она вспомнила, как тяжело было тащить в Яр полную банку с водой, боясь при этом споткнуться и упасть.

— Ах, как это было давно и неправда! — проговорила Ника и с блаженством потянулась.

Утреннее солнце ещё лишь поднималось из-за высоких ив, но первые лучи уже робко касались земли, едва пробиваясь сквозь густую листву.

Девушка встала, отряхнула юбку от песка, и пошла вдоль берега, вскоре поравнявшись с густыми зарослями чертополоха. Именно здесь она когда-то затерялась, среди этих ко-лючих звездочек. Хотя нет! Тогда было начало лета, колючки были зелены и даже краси-вы, а сейчас они пожелтели, и белый пух клочьями спускается с сухих стеблей.

Ника хворостиной постучала по стволу и тот, вдруг стал пылить маленькими белыми парашютами. Ника, гикнув как когда-то в детстве, помчалась вдоль белых кустов, стукая по стволам, и поднимая в этот тихий утренний час в Яру не только белые пушистые обла-ка, но и тот шум, что издают сухие, безжизненные растения.

Наконец устав, она поднялась наверх обрыва, и, немного подумав, зашагала по тропин-ке, ведущей совсем в противоположную сторону от дома тёти Фани.

А вскоре Ника стояла у своего бывшего родного дома, где она когда-то родилась. Жад-ными глазами вглядывалась она в окна, в калитку, в палисадник дома, ставшего вдруг неправдоподобно маленьким и чужим. Она с любовью погладила шершавый ствол бе-лой акации, росшей у забора, и вздохнула. Сколько же лет этому дереву, а оно нисколь-ко не изменилось, стоит такое же, как в детстве, и ствол нисколько не стал толще, хотя другой ствол давным-давно спилен. Она помнит до сих пор, как застряла её коленка в расщелине двух стволов, помнит тот панический ужас, когда поняла, что ногу ей са- мой не вытащить, помнит тот страх, когда отец, освободив её из плена дерева, спи-лив один ствол, пообещал серьёзно поговорить с дочерью, о её поведении, а вернее всего выпороть…

Ника улыбнулась, прошла дальше, и остановилась перед домом Володи. Во дворе зала-яла собака, и пожилая женщина вышла во двор, видимо посмотреть, на кого лает псина. Ника, сделав вид, что случайно заглянула во двор, отвернулась и пошла прочь. Оглянув-шись, она увидела, что пожилая женщина стоит у калитки, и, подняв над глазами козы- рек ладошки, смотрит ей вслед.

— Стыдно? Неужели тебе стыдно сказать этой женщине "здравствуйте!".-шептало что-то внутри неё. — Неужели ты уйдёшь, так и не спросив, так и не узнав о нём у его матери. Мо-жет, с ним что-то случилось, может, он женился, а может, ждёт тебя…

— Всё хватит! — решительно прозвучало внутри её сердца. — Хватит! Всё прошло! Десять лет- это не десять дней! И хватит об этом!

Короткий отпуск подходил к концу. Через два дня Ника уедет, а сегодня она идёт на свидание со старым другом детства. Это тот самый Игорь, которого когда-то укусил Пи-рат. Неужели это когда-то было?

Игорь шёл рядом с ней, высокий симпатичный парень, и даже красивый. Он о чем-то рассказывал, а Ника, искоса поглядывая в его лицо, с удовольствием узнавала в нём знакомые с детства черты, которые не исчезли, а просто слегка изменились.

Игорь обстоятельно, долго и скучно рассказывал о своей работе, товарищах, о своих увлечениях, а Ника, глядя на его огромные руки, всё думала:

— Интересно, он обнимет её или нет?

Он так её и не обнял. Даже в последний вечер, перед отъездом, он опять что-то долго ей

объяснял, а она, согласно кивая головой, думала о том, поцелует он её или нет?

Он так и не поцеловал её. Она уехала, скорее всего, радостная, что всё так получилось. Радостная и недоумевающая! Почему? Ну, почему она не может переступить ту черту, ко-торая среди них, девчонок, зовётся СТОП! Да, стоп! Внутренний стоп- кран! Он сраба-тывал постоянно, не давая ей переступить через эту черту, через себя! Иной раз это при-носило удовлетворение от собственной непогрешимости, но иногда, а вернее чаще всего, Ника чувствовала лишь боль в сердце, и комок в горле, который мешал ей дышать. Поче- му? Ну почему она не может быть немного другой. Немного легкомысленной, немного на-ивной, немного покладистой…