Ожидание
Шрифт:
— Ну, девка!
Во дворе стукнула калитка, и по дорожке кто-то протопал.
— Можно к вам? — раздался мужской голос, и в комнату вошел Игорь.
Смущенно буркнув "здравствуйте!", он замер у порога, теребя в руках небольшой свёр-ток. Игорь был одет в строгий черный костюм, и, Ника почему-то с усмешкой подумала:
— Он похож на жениха. Только без галстука и без букета цветов.
Следом за Игорем в комнату вошла маленькая худенькая женщина в смешных круглых очках. Ника сразу же признала в ней мать Игоря, Нинель Петровну, и поразилась. Какой старой и некрасивой оказалась эта женщина. Редкий седой волос был тщательно зачесан назад, заплетён в крохотную косичку, и скручен в тугой узелок, делая её голову не-правдоподобно маленькой и похожей на голову какой-то очень знакомой птицы.
Нинель Петровна строго глянула на Нику. Затем перевела взгляд на тётю Фаню и Ле-нусю, замерших у большого обеденного стола, вздохнула, видимо собираясь что-то произ-нести, но тут, толстые гобеленовые занавески откинулись в стороны, и в комнату почти ворвалась высокая светловолосая молодая женщина, чем-то неуловимо похожая на се-дую женщину. Громко рассмеявшись, она подтолкнула вперёд смущенно замершего Иго-ря, и весело объявила:
— Ну, вот мы и пришли!
Ника сидела, ни жива, ни мертва! Её сватали.
Светловолосая молодая женщина, чуть картавя, говорила много, шумно и весело. Ника почти не слушала её. Она знала, что сейчас хвалят Игоря, перечисляя все его достоинст-ва. Нике не было это интересно. Она смотрела на шумную веселую женщину, и вспоми-нала другую, из далёкого-далёкого детства. Ту, другую женщину, звали Ларисой, и была она в белом свадебном платье, окутанная прозрачной фатой, словно окутанна тайной…
Та Лариса казалась феей из сказки, и у той феи были счастливые и немного испуган-ные глаза. И сейчас, перед ней сидит всё таже Лариса, но в глазах у неё пляшут искор-ки затаенного смеха, и она совсем не похожа на фею из сказки. Скорее всего, наоборот…
— Ну, что невеста молчит, жениха пугает? Может, не согласна? Так мы пойдём дальше невесту искать! — ворвались в сознание Ники весёлые слова и смех белокурой женщины.
Ника, глянула на Игоря, увидела его серьёзные глаза и поняла, что он напряженно ждёт её ответа.
— Ну, что скажешь Вероника, ты согласна? — подтолкнула её вдруг сестра Лариса, си-девшая рядом.
— Я? — Ника растерянно оглянулась вокруг.
На неё смотрели столько глаз! Они ждали от неё ответа. Они все ждали! Ника поверну-лась к матери, но та сидела, низко опустив голову, и девушка поняла, ей самой надо ре-шать. Это её личное право, распоряжаться своей судьбой, но…
— А кого ещё ждать? — подумала вдруг Ника. — Мама молчит, значит, от него ничего нет. Да и мало ли выходят замуж без любви, а потом всё вдруг образуется в лучшую сторону. Да и Игорь писал ей "такие!" письма!
— Думай дочка, думай! — вдруг донеслось до Ники.
Она взглянула на жениха, он также серьезно посмотрел на неё, но тут мать Игоря, вдруг заерзав на стуле, быстро проговорила:
— Ну, время идёт, пора решать!
— Я согласна! — прошептала девушка, и со всех как будто упал тяжкий груз.
Все разом заговорили о свадьбе, о загсе, о кольцах, о платье, о мясе, блинах, луке и по-мидорах. Больше уже никто не обращался к Нике, и никто не смотрел на неё. Она вста-ла со стула и тихонько вышла из комнаты. Скоро обед, а в животе урчит так, что, кажется, вопли её желудка слышат все. В кладовке она сделала себе бутерброд и с наслаждением откусила кусочек, но тут дверь загремела, и на пороге показался Игорь. Он виновато улыбнулся ей, и Ника, крепко сжав рот набитый хлебом, и не смея жевать, тоже состроила гримасу, отдаленно напоминающую улыбку.
— Идём, все зовут тебя!
Когда она появилась перед множеством глаз, тётя Фаня возмущенно постучала по столу костяшками пальцев и проговорила:
— Вероника, сейчас же прожуй или выплюнь то, что у тебя во рту. На кого ты похожа!
Ника торопливо жевала, а все сидели и смотрели на неё, как она глотает несчастный кусок бутерброда почти не разжеванным, давясь и обдирая горло. Наконец тетя Фаня громко фыркнула и нравоучительным тоном произнесла:
— Вероника, сейчас у нас будет торжественный обед! Садись к столу. Поговорим…
И оглядев племянницу критическим взглядом, продолжила:
— Итак, мы на нашем семейном совете решили. Первое, свадьба будет послезавтра! Второе, расписываться в загсе тоже будете послезавтра!
Ника жалобно воскликнула:
— Но ведь срок месяц дается…
Все строго глянули на неё, а тётя Фаня продолжила невозмутимо:
— Игорь договорился по знакомству пораньше. У тебя отпуск две недели, из которых одна почти закончилась. Так что некогда ждать! Итак, кольца куплены, платье тоже. Ос-
тается подогнать его по фигуре у портнихи. Фата куплена. И, четвертое…
Но Ника не слушала, кто и что говорил за столом, уже обильно уставленном закус-кой. Она молча сидела, уставившись в собственную тарелку с золотистым ободком, на которой было кучей навалена отварная молодая картошка и мясо курицы, кусок жа-реной рыбы, и ломтик колбасы с хлебом. Странно, когда успели приготовить к столу все эти яства? Или это всё принесли с собой жених и его родственники? Как жаль, что она не может как в детстве, тихо и незаметно покинуть этот стол, всех этих людей, и бегом, бе-гом умчаться в Яр, к Ручью, чтобы там, на природе подумать, всё взвесить, решить, и успокоиться.
Она с тоской глянула в окно. Там спешили люди по своим делам, ехали машины, взвиз-гивая тормозами, шли дети и взрослые по своим делам. А в три часа в кинотеатре начи-нается дневной сеанс нового фильма. Она всё ещё это помнит!
— Так! — донеслось до девушки. — Игорь с Никой дойдут до тёти Тоси, пусть она под-гонит платье по фигурке. А заодно и фату…
— Зачем же, к тёти Тоси. Я сама всё сделаю! — испуганно проговорила Ника.
— У тебя другие дела найдутся, поважнее! — веско ответила тётя Фаня, и все согласно кивнули головой.
Всё было как во сне. После обильного обеда Ника и Игорь шли по жаре до тёти Тоси. Ника с трудом переставляла ставшие вдруг тяжелыми ноги, на которых были надеты но-венькие босоножки на плоской подошве. Последний писк моды! После всех этих платформ и полуплатформ, да каблуков по двенадцать сантиметров, кажется, что ты идёшь по земле, испытывая самое настоящее блаженство.
Вот и сейчас, она кажется сама себе такой маленькой, когда поднимает голову и смотрит на Игоря, а он обращает на неё свои строгие серые глаза, в которых она ничего не мо-жет разглядеть, ни радости, ни сожаления.