Ожидание
Шрифт:
— Разве это теперь так важно? — грустно глядя ему в глаза, спросила Ника. — Зачем тревожить старые раны. У меня дети, муж…
— Муж? Тогда почему, почему он оставил тебя одну в таком положении…
— Он уехал по делам!
— Ника, я не понимаю. Как можно, оставив беременную жену, уезжать неизвестно куда?
— Но ты же тоже оставил свою жену!
Володя глянул Нике в глаза, хотел что-то сказать, но затем, вытащил сигареты и закурил.
— Мы не виделись с тобой четыре года. Почти каждое лето, пусть на несколько дней, но я приезжал в Керкен…ради тебя и…дочери. Каждый вечер я приходил в Яр, и ждал… ждал! А потом, не выдержав, ехал сюда в город…
— Ты приезжал сюда? — изумленно спросила Ника.
— Да! Я знал, где ты работаешь, знал твои дни работы, дни отдыха. Я знал, где ты жи-вёшь, какой дорогой ходишь в детский садик. Я ходил за тобой как тень, и желание бро-ситься к тебе, обнять, зацеловать, боролось в душе моей с моим спокойным холодным ра-зумом. Я боялся навредить тебе, я боялся подойти к своей дочери и даже заговорить с ней, только ради того, что — бы не смутить твоё спокойствие!
Володя долго раскуривал новую сигарету, чиркая зажигалкой, которая почему-то не хо-тела зажигаться. Руки его мелко дрожали, но, наконец, сигарета зажглась, и Володя жад-но сделал затяжку.
— Ты поступал правильно! — ответила, наконец, Ника, глядя куда-то в сторону.
— Но неделю назад приехала Лена с детьми. До этого я ждал тебя, но потом понял, что ты опять не приедешь. Я решил не ехать сюда в город, хотя два часа быстрой езды это почти ничто…
Володя, быстро глянув на Нику, нервно смял окурок и выкинул его в окно.
— Я видел дочь, и даже разговаривал с ней.
— Ты говорил с Герой? — обеспокоено глянула Ника на Володю.
— Да! Это ведь и моя дочь, правда? И она уже достаточно взрослая… Но дело не в этом.
— А в чем же? — с иронией спросила Ника.
— Гера рассказала мне о твоём муже, о том, что ты ждёшь ребёнка, и я решил уехать, так и не увидев тебя…
Мужчина замолчал, опять достав сигарету, закурил, и, отвернувшись к раскрытому окну, выпустил дым.
— Когда я решил уже уехать к себе, в Питер, в тот день я вдруг почувствовал, с тобой что-то случилось. Или нет, вернее должно случиться! Что-то жгло меня изнутри, и я, странное дело, безбожник и еретик, который даже в Афгане не поминал бога в своих сло-вах, я вдруг стал молиться о том, чтобы беда прошла мимо тебя…
— Ты, кажется, успел вовремя! — опустила голову Ника.
— Почти! Мне очень жаль, что ты потеряла ребенка. Но, ты ведь ещё молодая Ника, всё ещё впереди!
— Он хотел дочь! — Ника сглотнула комок в горле, и глаза её вдруг наполнились слезами.
Но она встряхнула головой, в длинных волосах которой застряли круглые колючие ежики чертополоха, и спросила:
— А у тебя есть дети?
— Пока никого нет! — нахмурившись, ответил мужчина.
Ника вопросительно глянула на него, но затем пожала плечами, и опять отвернулась, пере- бирая пряди волос, стараясь вырвать запутавшиеся в волосах колючки. Оба молчали. Но вдруг Ника вскрикнула, и замахала пальцем, на котором выступила капелька алой крови.
Володя молча взял её руку, поцеловал нежно палец, другой, ладонь, и, вдруг притянув к се-бе Нику, впился в её губы долгим поцелуем.
Она отвечала ему! Она целовала его так, как всегда желала этого, и поцелуи становились всё нетерпеливей и неистовей, пока, наконец, боль опять не резанула там, внизу живота.
— Нет! Не надо! — оттолкнула Ника Володю.
Он виновато погладил её по голове, волосам, провёл пальцем по черным дугам тонких бровей, пухлым губам, и сказал, слегка усмехаясь:
— Вот поэтому, я всегда боялся подходить к тебе!
Опять наступила тишина.
— У тебя есть нож? — спросила Ника.
— Есть! — удивленно ответил Володя.
Перехватив черные пряди волос рукой, она приподняла их и приказала:
— Режь!
— Но ведь ты…
— Режь, иначе я сама!
Острый нож отсекал прядь за прядью, и, наконец, перед мужчиной сидела молодая жен-щина с неровно остриженными короткими волосами, упавшими ей на лицо, и торчащи-ми в разные стороны концами. Женщина, похожая на девчонку!
— Стриж, мой милый Стриж! — проговорил мужчина, привлекая к себе эту смешную жен-щину с грустными глазами. — Всю жизнь я жду тебя, и встречи с тобой это самое сокровен-ное моё желание. Сколько нам суждено ждать опять новой встречи?
— Может быть, всю свою оставшуюся жизнь! — прошептала женщина, но мужчина, креп-ко прижав её к груди, лишь только качал головой, словно не соглашаясь с ней.
Солнце уже садилось. Его косые лучи проникали в салон автомобиля, переливаясь мяг- ким светом в тонких черных волосах женщины, и высвечивая седые пряди волос у муж- чины, склонившегося над ней…
Машина остановилась неподалёку от ворот её дома.
— Ну, вот и всё! Дома тебя ждёт Лена и дети. Теперь ты не будешь одна, и ничего не бойся!
— А тот мужчина? — робко произнесла Ника.
— Он больше не придёт!
— Ты убил его? — с ужасом глядя на Володю, спросила Ника.
Грустно улыбнувшись, Володя произнёс:
— Если бы это было в Афгане, я бы не пощадил его, но здесь другое… А впрочем, забу-дем об этой ночи, никто о ней не знает, и никто больше не вспомнит о ней.
— А ты?
— А я приду к тебе всегда, даже если ты меня не будешь звать.
Он уставился своим спокойным взглядом на Нику, но она отвела глаза в сторону, и про-шептала:
— До свидания!
— Следующего? — спросил Володя, усмехаясь.
Но Ника, выскочив из машины, хлопнула дверью и заскочила во двор. Она стояла за во-ротами и слушала, как сначала заурчал мотор автомобиля, а затем он плавно тронулся с места.
— Вот и всё! — произнесла Ника, и, смахнув что-то невидимое с лица, пошла к дому.
— Мама! Мама приехала! — послышался звонкий мальчишечий голосок, а вслед за ним высокий девичий: — Мама, где же ты потерялась?
ГЛАВА 21.
Лена смотрела на Нику глазами полными слёз, и всё твердила последние, никому уже не нужные наставления:
— Ты не забыла, что писать должна постоянно, и не лениться!
— Нет, не забыла! — отвечала Ника, озираясь по сторонам в поисках Данилки и Геры, ушедших с Ильёй, мужем Лены, за газировкой в буфет.
— Знаю я тебя! С письмами у тебя всегда дела плохи были! — отвечала утвердительно Лена, как- бы самой себе.