Чтение онлайн

– Это меня не касается. Я знаю, сколько стоит час моей работы, - встаю я, проходя мимо нее к гримеру.

Что-то там бормочет в спину. Кажется, оскорбительное. Или просто агрессивное. Я глохну тут же... Конфликт - не мой конек, как и секс. Я не умею. Игнорирую, пока это возможно. А если больше невозможно... Все проблемы за меня всегда решал папа! Я - папина дочка.

В конце концов, наняла и платит мне не Жанна.

Покрыв тоном лицо, гримерша рисует мне стрелки, наклеивает стразики, и пучок длинных ресничек в уголки...

Чуть меняя форму губ, рисует контур. И тоном увеличивает их размер. Прорисовывает резче скулы.

В вырезе боди, на левой груди, сжатой бюстом и вызывающе выпирающей, мне рисуют тату, которая есть у Жанны.

Стилисты долго решали, затонировать ей эту тату, или нарисовать мне. Но Жанна фетиширует на свою татушку и встала в дыбы от идеи ее закрасить тоном.

Смотрю на результат. Пошловато... Я бы совсем убрала акцент с губ, выделив только глаза. Но решаю не я.

Мой хореограф по стрип-пластике всегда шутила, что кто не может завести мужчину взглядом, вынужден работать ртом. А может и не шутила... На такие вот перлы, я тоже глохну и рдею как девственница. Хотя почему как? Мне кажется, мой первый и последний раз не в счёт.

– Лиза, подвигайся, я камеру настрою, - просит меня оператор.

Ухожу сразу в партер, опускаясь на колени. Пластично двигаю грудной клеткой и изображая биение сердца.

– Лицо поверни на меня... Ближний план поймаю.

– Вам зачем ее лицо на ближнем плане? Лицо должно быть мое!
– сложив руки на груди комментирует Жанна.
– Она просто стриптизерша.

– Я не стриптизерша. Я профессиональный танцор. И работаю в разных стилях.

– Одно и то же.

– Это невежество и необразованность - считать так. Танцы - это, в первую очередь, спорт и эстетика.

– Слушай! Ты здесь только потому, что я позволила, ясно?

– Я здесь потому, что хорошо танцую.

Я огрызаюсь, да. Но внутри все болезненно горит. Я - ранимая овечка. Когда-нибудь это пройдет?

– Всё!
– дёргает пренебрежительно кистями.
– Танцуй, а не болтай! А Вы снимайте ее лицо только на дальние планы, - разворачивается к оператору.

– Мне нужно снять хорошие кадры. А как вас там монтажёр нарежет, меня уже не касается.

Жанна смотрит на меня... ревниво!

Подгоняемая чувством внутреннего протеста, смотрю с вызовом ей в глаза. Взмахиваю копной волос и, вжимаясь в пол щекой, выдаю максимально откровенную стрип-пластику. Попку вверх! Каблук взлетая, касается ягодицы - словно удар хвоста скорпиона. Переворот на спину, бедра развести и лёгкое касание пальцами в паху. Приоткрываю губы в немом стоне и прикусываю губу.

Можешь так?

– Вау! Как у нас тут горячо!
– заходит Геннадий Викторович.

Собственно вот этот солидный дяденька с проседью в волосах и оплачивает весь банкет.

– Гена!
– улыбаясь, машет ему пальчиками Жанна.
– Я здесь...

На стрипах она держится не так уверенно как я.

– Привет, - приобнимая за плечи, целует ее в щеку, она приседает, позволяя.

В стрипах она выше его почти на голову.

– Как у нас дела?

– Круто! Сегодня-завтра снимаем клип. Потом запись.

– Я думал - наоборот.

Продолжаю двигаться для оператора.

– Нет, песня записана, но не мной. Я ее потом просто перепою...
– объясняя, идёт с ним рядом, взмахивая руками, чтобы удержать равновесие.

Он идёт вдоль сцены, не сводя с меня взгляда. Я замираю...

– Лиза, твой телефон?
– поднимает гримёр.

– Мой!

– Трезвонит...

Подскакиваю на ноги.

– Извините! Минуточку.

Виляя бедрами иду за телефоном. На стрипах другая походка невозможна. Ну и если признаться, хочется побесить эту стерву Жанну.

Три пропущенных от папы!

Ну все, тушите свет. Надеюсь ОМОН ещё не выехал в поисках меня. Перезваниваю.

– Лиза, мать твою так!
– рычит он.

– Папочка, ну у меня съёмка! Я же просила не звонить во время репетиций и...

– Ты забыла ключи.

– Оу...

– А у меня сегодня армагеддон. Перестрелка на набережной, девочку ранили, двое убитых... и мы тут до утра залипнем.

– Куда мне заехать?

– Да я уже сам приехал к Арене твоей. Ты же не отвечала!
– сварливо.
– Выйди, забери. Тороплюсь очень, быстрее давай.

– Черт...

В таком виде перед папой лучше не появляться. Он вспенится... Но гримерка с моими вещами в другом крыле. А за кулисами есть выход прямо на стоянку. Ладно, подумаешь, выслушаю дома очередную лекцию. Это наш бесконечный бой за мое право танцевать то, что хочу я. Единственный бой, в котором я не позволяю себе сдаться на милость отцу.

Разворачиваюсь к режиссеру.

– Я очень-очень быстро!
– прижимаю руку к груди.
– Только ключи заберу и обратно.

Накидываю на плечи свой широкий палантин, который прихватила, пока шла из гримерки в колизей.

И как есть, без верхней одежды выскакиваю через черный выход на стоянку.

Состояние такое - не попадайте под руку, поломаю нахрен! Я просто в бешенстве.

Мне изменяют? Никогда не был по эту сторону баррикад. Дерьмовая сторона... Нахуй такое!

А на другой стороне я был и, надо признаться, не особо парился,, когда драл чужих тёлочек. И мне казалось, что легко забью, если вдруг… Но это не легко! ты ощущаешь себя униженно. И чувства тут не при чем! Какого хрена кто-то влез на мою территорию? Забрать своё, разбить табло, и выкинуть это пользованное своё нахер! Но САМ!

Чуть не бортанув соседнюю тачку, коряво и резко паркуюсь возле круглосуточной лаборатории.

Мы всегда предохранялись резинками. Но чувство омерзения требует сделать хоть что-то. А конкретно - сдать анализы и принять самый горячий душ. Смыть ее с себя!

И отметив в бланке нужные анализы, я подставляю вену. Морщась, смотрю как игла протыкает кожу.

– Какие вены у тебя хорошие, - комментирует заигрывая со мной медсестра.

Но взглянув на бетонное выражение моего лица резко передумывает флиртовать.

Сжав челюсти еду домой.

В пробке подрезает какой-то джип. Бью по тормозам! Сантиметр до "поцелуя"! Луплю по клаксону, вылетая из тачки. Всеку сейчас водиле, реально!

Но за рулём женщина, на соседнем кресле капризничающий ребенок в автолюльке. Извиняясь, устало улыбается.