Чтение онлайн

Войдя в спальню Марии-Антуанетты, Геринг невольно ахнул, и его широкое лицо с красными щеками засияло.

— Wunderschon, absolut bezaubernd [19] , — восхищался он.

Оливия замерла в своем углу, не решаясь шелохнуться или даже вдохнуть, пока этот тучный мужчина с высоким квакающим голосом — второй по рангу человек в нацистской иерархии — осматривал свой номер. Его сопровождал месье Озелло.

Вдруг высокий гость заметил Оливию.

— О, какая красивая арийская девушка, — сказал он на неожиданно хорошем французском.

Он снял фуражку, швырнул ее на кровать и подошел к Оливии, приглаживая русые волосы. На нее жадно уставились яркие зеленовато-голубые глаза, и огромный смеющийся рот спросил:

— Как тебя зовут?

— Оливия Олсен, — пробормотала она.

— Шведка? — Рейхсмаршал выгнул брови.

— Д-да, месье.

С торжествующим видом Геринг обернулся к своим офицерам.

— Видите? — заявил он, когда те подошли, чтобы поближе рассмотреть предмет его интереса. — Я так и знал. — Затем он снова повернулся к девушке: — Нордическую кровь ни с чем не спутаешь. Она на вес золота. А самая чистая арийская кровь идет из Швеции. — И он произнес несколько фраз на беглом шведском.

В голове у Оливии все смешалось. Разумеется, она говорила по-шведски, как и все в ее семье. Родной язык был обязательным предметом в шведско-американской школе, где они год за годом читали книги Сельмы Лагерлёф [20] . Вот только сейчас девушку парализовал страх, холодными пальцами сжавший позвоночник. Она открыла рот, но не сумела выдавить ни звука, а Геринг продолжал смотреть на нее, ожидая ответа. Вдруг на нее снизошло озарение, и девушка поняла, что рейхсмаршал всего лишь поинтересовался, сколько ей лет.

— Двадцать три, mein Herr [21] , — услышала она собственный ответ на том же языке.

— Откуда вы родом?

Она вспомнила запись в новом паспорте.

— Из Стокгольма.

Геринг прикрыл глаза, а ноздри у него затрепетали, словно он оценивал редкий аромат.

— Замечательно, — пробормотал он. — И давно вы тут работаете?

— Год.

— Скоро дорастете до поста директора. — Геринг опустил ей на плечо крупную руку в перчатке. — Это вы отвечаете за этот номер?

К счастью, теперь Оливия могла без запинки говорить по-шведски.

— Вместе с остальными горничными, mein Herr.

— Нет-нет-нет, — возразил рейхсмаршал, покачав пальцем у нее перед носом. — Никаких других горничных я здесь не потерплю. Только вы, Оливия Олсен. А теперь покажите мне ванную.

Девушка на подкашивающихся от волнения ногах повела его к ванной комнате. В императорском номере была всего одна ванная, зато отделанная великолепными ореховыми панелями. Однако роскошь обстановки не впечатлила рейхсмаршала. Он с негодованием осмотрел ванну.

— Абсурдно маленькая. Не пойдет. — Геринг повернулся к месье Озелло, который с тревогой заглядывал ему через плечо. — Это помещение не дотягивает до остальных.

— Но, месье…

— Его необходимо полностью переделать, — объявил немец. — Я распоряжусь, чтобы сюда доставили ванну правильных пропорций. А вы проследите за всем остальным.

— Разумеется, — вздохнул Озелло.

Пальцы Геринга мягко массировали плечо Оливии.

— Моя первая жена была шведкой, — мечтательно произнес он совсем другим голосом. — Любимая Карин. Он тоже была родом из Стокгольма. Вы о ней, разумеется, слышали.

— Разумеется, — поддакнула Оливия, в ужасе ожидая дальнейших вопросов. Она понятия не имела, о чем он говорит.

— Вы мне очень ее напоминаете, — продолжил Геринг. — В молодости, разумеется. Не в самом конце. Нет, не в самом конце, — Он умолк, в задумчивости устремив отсутствующий взгляд на «неправильную» ванну. Затем резко развернулся к своей свите: — Обед, господа! Нас ждет стол!

Когда высокопоставленные офицеры вышли из номера, ноги у Оливии будто превратились в разваренные макаронины.

Что с вами такое? Разучились улыбаться? — прошипел Озелло ей на ухо.

— Что, простите?

— Улыбайтесь ему! У вас такой вид, будто вы проглотили лягушку!

— Он меня пугает.

— Он всех пугает, — огрызнулся Озелло. — И приведите номер в порядок. Геринг будет ночевать здесь. Во всяком случае, сегодня.

— Да, месье Озелло.

— Позаботьтесь о том, чтобы кроме вас здесь больше никто не появлялся. Нельзя злить рейхсмаршала. Проследите, чтобы у него было все, чего он пожелает.

С этими словами управляющий поспешил за своими тевтонскими гостями.

Оливию глубоко потрясло знакомство с Герингом, но она продолжила уборку номера. Обычно с такой работой управлялись две-три горничные, поэтому Оливия металась по комнатам, точно персонаж из мультфильма, чтобы одолеть хотя бы половину дел. Тем временем в номер принесли огромный букет, а бар укомплектовали целой батареей крепких напитков с яркими этикетками.

— Справляешься? — В номер сунула нос Мари-Франс.

— Еле-еле, — призналась девушка, отдуваясь.

— Слышала, Геринг потрепал тебя по плечу.

— Главное, что не застрелил.

— Молодец, продолжай в том же духе, — велела Мари-Франс и убежала.

* * *

У Оливии была задержка почти на месяц, однако она всерьез не задумывалась об этом. Но когда счет пошел на второй и третий месяцы, уже не получалось и дальше игнорировать возможную беременность.

Нет, Оливия понимала, что рано или поздно забеременеет, и даже иногда говорила о будущих детях с Фабрисом. Но теперь, когда момент настал, ее чувства оказались гораздо сильнее, чем она себе представляла. Ее переполняла радость, которую, впрочем, омрачали дурные предчувствия.

Фабриса не пугала мысль о возможном появлении ребенка, хотя он был не в восторге от «буржуазной идеи брака», которая наводила на него тоску. Но теперь, приподняв платье и оглядывая еще плоский живот, Оливия понимала, что они с Фабрисом решились на очень серьезный шаг. Почему они были так легкомысленны! Любовь и страсть затмили для них пугающую реальность: современный мир слишком неблагополучен, чтобы привести сюда новую жизнь.

Хотя в послед нее время их с Фабрисом отношения слегка разладились, Оливия обожала жениха. Правда, чтобы у их семьи появился шанс, ее любимый должен повзрослеть и стать немного ответственнее. Он больше не может рисковать жизнью, ведь теперь она принадлежит не только ему, но и ребенку, отцом которого он станет.