Чтение онлайн

— На такое способен кто угодно, если идет на поводу у собственных желаний. Разве не с этим мы сейчас боремся?

— Наверное, с этим. Только я не хочу, чтобы Хайке убили.

— Давай пока не будем о ней думать. — Джек просунул сильную руку ей под плечи и перекатил девушку к себе, мягко прижав к груди. — Кстати, о твоих картинах я говорил совершенно серьезно. У тебя и правда есть дар. Когда война закончится, возвращайся к рисованию. И на этот раз у тебя все получится.

Его собственническое поведение поначалу заставило девушку напрячься, но потом стало ясно, что это не прелюдия: Джек всего лишь хотел ее утешить. И Оливия постепенно расслабилась. Ей было удивительно спокойно в его объятиях. Она чувствовала, как ровно бьется его сердце у нее под щекой, как тепло и сила Джека окутывают ее, отделяя от всего мира. Вскоре Оливия погрузилась в странное забвение, где не было мыслей, и крепко заснула.

На следующее утро у них почти не было времени для разговоров, хотя Оливия твердо настроилась еще раз обсудить судьбу Хайке. Была середина лета, и солнце, яркое и горячее, уже стояло высоко. Они торопливо собрались, разделив на двоих чашку эрзац-кофе. Джек ушел первым, коротко попрощавшись. Близость, возникшая между ними ночью, исчезла, и Оливия со смешанными чувствами наблюдала через окно, как американец шагает вниз по улице с рюкзаком за плечами. Вскоре он смешался с другими мужчинами, которые торопились на работу, грохоча по мостовой башмаками сабо с деревянной подошвой.

Еще вчера девушка считала Джека неизбежным атрибутом военного времени наподобие мешков с песком, которые теперь лежали вокруг каждого общественного здания, или постов с немецкими солдатами, каждый день проверяющими документы. Он всего лишь помогал ей бороться с нацистами. Но теперь, проведя с ним ночь, пусть даже самым невинным образом, она начала задумываться о других, более личных вопросах. Как его зовут на самом деле? На кого он работает? Куда уходит, закончив опрыскивать виноградники и обучать ее вскрывать замки?

Он говорил об отцовской ферме, но сколько тут правды? Женат ли он? Есть ли у него дети? Не может быть, чтобы мужчина в таком возрасте еще не обзавелся семьей. А если семья у него есть, то где она? Скучает ли он по ней? Возможно, Бланш Озелло знает ответы на эти вопросы.

Когда Оливия чуть погодя спускалась по лестнице, мадам де ла Фей высунулась в дверной проем, точно престарелая гарпия, выискивающая жертву:

— Завела нового мужчину, дорогуша?

— Ему пришлось остаться из-за комендантского часа, — стала оправдываться Оливия.

— Пока ты платишь аренду, мне без разницы, чем ты занимаешься, — перебила мадам де ла Фей с хищной улыбкой.

Теперь Оливия платила ей за каждую неделю вперед, поэтому нынешние отношения с хозяйкой можно было назвать мирными.

— Вообще-то, давно пора найти того, кто согреет тебе постель! — крикнула она вслед быстро удаляющейся девушке. — Из мертвецов неважная компания.

С тех пор, как открылся второй фронт с Россией, в «Ритце» изрядно прибавилось военных. Были установлены пулеметы, смотрящие дулом на Вандомскую площадь, а перед входом теперь всегда дежурили два бронеавтомобиля. В отеле то и дело попадались эсэсовцы в серой форме, высоких сапогах и фуражках с серебристым орлом на околыше.

Отряды, ранее охранявшие высокопоставленных партийцев, теперь превратились в небольшую частную армию, которая занималась настолько ужасными делами, что о них решались говорить только шепотом. До сих пор покровительство Геринга спасало Оливию от преследований, но она понимала, что ситуация меняется и эсэсовцы входят в настоящую силу. Их команды звучали все более громко и властно, и даже приближенные Геринга начали заискивать перед солдатами СС.

Бланш Озелло как раз спорила с одним из них в гостиной, где любила перед обедом поиграть в бридж. Худощавая женщина в светло-розовом костюме от Шанель выглядела совсем хрупкой рядом с крупной фигурой в темно-синей форме, угрожающе возвышавшейся над ней. Большие карие глаза Бланш метали в офицера СС сердитые молнии.

— Нельзя же торчать здесь весь день! — выговаривала она ему. — Вы пугаете клиентов. И вообще вы похожи на Бориса Карлоффа [41] , только болтов в шее не хватает. Как, по-вашему, гостям расслабиться, когда вы висите над душой?

— У меня есть приказ, — возразил офицер, сверля Бланш не менее пронзительным взглядом.

Партнеры мадам Озелло за игральным столом заметно нервничали, как и другие посетители гостиной, собравшиеся на предобеденный коктейль. Но жену управляющего их реакция не смущала.

Мне нет дела до ваших приказов. Имейте в виду, милейший: это мой отель, и здесь исполняются мои приказы. Или придется сообщить Генриху Гиммлеру, какое безобразие вы тут устроили.

Отвага Бланш внушала ужас и восхищение. Если бы офицер CG знал, что разговаривает с американкой, к тому же еврейкой, ее жизни угрожала бы серьезная опасность. Но, как ни странно, эсэсовец, как громадный доберман-пинчер, на которого набросился пекинес в розовых ленточках, мигом стушевался и покинул гостиную.

Оливия подошла к Бланш, пока та не вернулась к картам. Глаза мадам Озелло светились триумфом.

— Упоминание Гиммлера заставило мерзавца поджать хвост, — похвасталась она. — О нацистах стоит помнить одно: все они боятся друг друга. Сумеешь назвать правильное имя — и дело в шляпе.

— Бланш, можно вас на минутку?

— Конечно, детка. Что такое?

— Мари-Франс собралась увольняться. Мне неловко просить, но я бы очень хотела получить ее место. — Оливия понизила голос до шепота. — Это очень облегчит мою деятельность.

Бланш окинула ее задумчивым взглядом.

— Я поняла тебя. Да и лишняя монета не повредит, правда?

Не успела Оливия ответить, как к ним подбежал посыльный в сюртуке с медными пуговицами.

— Мадам Озелло, вас просят к телефону.

— Не уходи, я сейчас вернусь, — сказала она Оливии.

Девушка устроилась в углу гостиной и стала ждать. Гостиная, одна из самых красивых в отеле, была от пола до потолка отделана панелями из грушевого дерева; на встроенных стеллажах хранились под стеклом книги в сафьяновых переплетах. Глубокие кресла с округлыми спинками, обитые бархатом темно-красного цвета, стояли на обюссонском ковре [42] с легким цветочным орнаментом, созданным специально для этой гостиной. Когда солнце заглядывало в высокие арочные окна, становилось понятно, почему именно здесь состоятельные модницы любят собираться посплетничать. Специально для дам на небольших столиках стояли накрытые высокими стеклянными колпаками блюда с разноцветными пирожными «макарун» и бесперебойно работал бар.

Когда Бланш вернулась, на лице у нее блестели слезы.

— Сволочи, — процедила она сквозь сжатые зубы.

— Что случилось?

— Нацисты снова взялись за евреев. И теперь арестовывают их тысячами. Начали на рассвете, прочесывают Одиннадцатый округ, проверяют документы, заходят в магазины и дома. И всех евреев, которые попадаются им в лапы, сгоняют в грузовики и куда-то увозят. Одному богу известно, что будет с ними дальше.

Оливия сразу подумала о Ласло Вайсе.

— Мой старый учитель живет в Девятом округе. Надо скорее предупредить его!