Чтение онлайн

В эту минуту другой мальчик, глядя на него, сказал:

— Пи Дэ-жуй, хватит! А то у тебя глаза сейчас выскочат!

— Ребята. — Дао-цзин встала и, строго глядя на мальчика, поддразнившего Пи Дэ-жуя, сказала: — Пи Дэ-жуй говорит правильно. Он связывает свои слова с жизнью. Он учится очень хорошо, но его семья бедная. Ему хочется получить образование, но для этого нет средств. После уроков он ходит на станцию собирать уголь, тряпье, часто приходит на уроки голодным… Ребята, давайте подумаем вместе, почему жизнь китайских детей такая трудная?

Не отвечая на ее вопрос, все смотрели на Пи Дэ-жуя. Мальчик, который насмехался над ним, опустив голову, подошел к нему и смущенно тронул за рукав.

— Правильно, У Сюе-чжан, — сказал ему, улыбаясь, Чжао Юй-цин.

В это мгновение один из мальчиков крикнул:

— Ой, кто-то едет!

Это предупреждение немного запоздало. К ним подъезжал на велосипеде толстый учитель У Юй-тянь.

Дао-цзин быстро поднялась и пошла ему навстречу.

— Вы тоже решили отдохнуть? А мы с ребятами устроили здесь литературное чтение. Присоединяйтесь к нам. Какие замечательные стихи в сборнике «Богини» Го Мо-жо!

У Юй-тянь, поддерживая одной рукой велосипед, покачал головой:

— Решил в воскресенье навестить родственников, и никак не ожидал встретить вас здесь… в пяти ли от школы. Ну, продолжайте читать, продолжайте. Вы, наверно, все решили стать великими поэтами.

У Юй-тянь замолчал и внимательно посмотрел на детей. Те тоже выжидательно на него поглядывали. Толстяк взгромоздился на велосипед и медленно поехал прочь. Не успел он отъехать, как за его спиной раздался чистый детский голос, читавший стихи. Это было стихотворение «Утренняя радость»:

Месяца через два после того, как Цзян Хуа приехал в Динсянь и посеял здесь семена революции, обстановка в школе изменилась. Дао-цзин, следуя указаниям Цзян Хуа, всеми силами сплачивала всех, кого можно было сплотить. Прежде всего она начала с Чжао Юй-цина — молодого, прогрессивно настроенного учителя. Они быстро сдружились, помогали один другому, советовались о том, как лучше вести в школе нелегальную работу. Постепенно среди многих учеников и учителей получили распространение идеи антияпонской борьбы и спасения родины. В школе начали создаваться легальные союзы и кружки: литературный, музыкальный и драматический. У Дао-цзин улучшились отношения со многими учителями. Дао-цзин даже сумела завоевать расположение директрисы Ван Янь-вэнь — консервативной старой девы — и заставила ее доверять им и не вмешиваться в их деятельность. Но однажды директриса между прочим сказала Дао-цзин:

— Дорогая, зачем ты так часто уходишь с учениками за город? Прошло уж полгода, как ты приехала сюда, тебе бы пора остепениться, а ты ведешь себя, как девчонка.

— Так ведь я хожу за город с ребятами из литературного кружка. Я очень люблю литературу, мои ученики тоже ее любят, а на лоне природы приятнее читать стихи и отрывки из литературных произведений. Разве это не так? Пойдемте завтра утром вместе с нами?

Директриса утирала уголки рта носовым платочком и улыбалась:

— Стара я для этого стала, стара, не то, что вы, молодежь… — Перестав вдруг улыбаться, она наклонилась к Дао-цзин и тихо сказала: — Господин У все время твердит мне, что ты ведешь себя подозрительно… Ты и Чжао Юй-цин… Он утверждает, что вы уходите для того, чтобы проводить какие-то собрания. Будь поосторожнее, не возбуждай излишних разговоров, ведь это может подорвать репутацию нашей школы.

Она с любовью погладила Дао-цзин по голове и посмотрела ей в лицо.

— Что с тобой? Мне кажется, что ты за эти дни похудела. Пишет ли господин Цзян? Мой старший брат и Сяо-янь в письмах все время просят меня заботиться о тебе. Ах, девушка, не давай людям повода для пустой болтовни.

— И вы верите господину У? — Дао-цзин с укором посмотрела на директрису.

Та легонько потрепала ее по щеке и, качая головой, ответила:

— Конечно, не верю, но я — директор школы и за все отвечаю. Стоило мне лишь услышать о каких-то коммунистах, как я перепугалась.

Дао-цзин вдруг рассмеялась и, схватив худую руку Ван Янь-вэнь, сказала:

— Милая госпожа Ван, не беспокойтесь понапрасну! Ведь гоминдан всегда называет патриотов коммунистами. Я стараюсь лишь привить детям любовь к родине, говорю, чтобы они получше учились. Сами посудите, какой честный китаец не любит своей родины? А над нашей страной нависла сейчас такая опасность…

Ван Янь-вэнь согласно кивнула головой. В ее маленьких глазках даже появились блестящие слезинки.

Нелегальная работа в школе продолжалась.

Приближались летние каникулы. Однажды вечером школьный служитель зашел к Дао-цзин и сказал, что ее спрашивает какой-то господин. Сердце Дао-цзин учащенно забилось: кто бы это мог быть? Неужели Цзян Хуа?..

Дао-цзин поспешила к воротам школы.

— Дай Юй! — чуть не вырвался у нее возглас. Но она сдержалась и протянула ему руку.

— Давно не виделись. Вот проездом зашел навестить тебя, — тепло сказал Дай Юй, пожимая руку Дао-цзин.

— Да, мы давно не виделись. Входи, пожалуйста. — Дао-цзин пригласила его в свою комнату. Когда она читала рекомендательное письмо, в котором Цзян Хуа писал, что Дай Юй должен оказать ей помощь, ее глаза радостно блестели.

— Подумай только, Цзян Хуа пропал и до сих пор не написал ни строчки. У нас нет руководителя. Как хорошо, что ты приехал! — говорила Дао-цзин, проникаясь полным доверием к Дай Юю.

— Разве здесь, в Динсяне, никто с тобой не связан? — спросил тот, затягиваясь сигаретой.

— Нет, — смущенно ответила Дао-цзин. Перед своими товарищами-революционерами она еще чувствовала себя ребенком. — Нас здесь всего двое: я и еще один учитель, по фамилии Чжао. Вместе с ним мы сплотили несколько учителей и учащихся и с их помощью ведем пропагандистско-воспитательную работу. Самых проверенных, самых верных всего немногим больше десятка.

— Их фамилии? Как проявили себя на работе? — прервал ее Дай Юй.

«Может быть, тебе пока лучше об этом не знать?» — подумала Дао-цзин.

— Я не стану называть своих товарищей. Цзян Хуа приказал мне никому об этом не говорить.

— Верно, об этом не надо говорить, — согласился Дай Юй, беря в руки чашку с чаем. — Расскажи-ка лучше о ваших планах. Вы что, так и думаете довольствоваться одной лишь пропагандистской работой?

— Цзян Хуа говорил, что не следует чрезмерно спешить. Надо в течение длительного времени накапливать силы. И маленькая искра может вызвать пожар…

— Ну, это ошибочная, правоуклонистская теория, — решительно ответил Дай Юй.

Это заявление несколько удивило Дао-цзин, но она продолжала внимательно слушать то, что он говорил дальше. Дао-цзин слушала его пространные рассуждения о великих принципах революции, но особенной уверенности в том, что эти рассуждения правильны, у нее не было. Она отчетливо поняла лишь фразу:

— Позови этого твоего товарища Чжао. Я с вами обоими побеседую о вашей дальнейшей работе.

Когда пришел Чжао Юй-цин, Дао-цзин зажгла керосиновую лампу. Все трое уселись за маленький стол, и Дай Юй начал шепотом передавать им указания партии. Когда он поднялся из-за стола, был уже десятый час. После его ухода Дао-цзин и Чжао Юй-цин горячо заспорили. С раскрасневшимся лицом Дао-цзин пылко говорила: