Чтение онлайн

Визуальное противостояние продолжалось недолго. Химера прыгнула на Марка, так далеко, как ни один из присутствующих не мог предположить. И «природный» стажер снова дал повод для легенд, рано или поздно оседающих в памяти матерых сталкеров как былины Зоны, передаваемые за бутылкой водки в сталкерских барах. Марк пнул ногой артефакт в сторону химеры, вскинул «фору» и выстрелил один раз.

Пуля прошла сквозь летящий артефакт, разнеся его на части, и попала химере в голову, заставив ее разделить ту же участь. Кровавые брызги и ошметки тела так и не долетели до пораженного Бергамота, испарившись в воздухе. Проводник почувствовал, как его на мгновение объяло невыносимым жаром, и с проклятьем отвернулся.

Бросившись вперед молниеносным движением, Марк схватил автомат у Ореха и расстрелял самую первую химеру, появившуюся из лесу и прыгнувшую на лежачего проводника. Первый же выстрел поднял почти кошачье тело в воздух, остальные измолотили существо, не давая ему даже упасть на землю. С громким воем химера упала в Трамплин, который моментально разрядился, выбросив тело за пределы забора.

Со стороны Барьера с жужжанием развернулись автоматические турели. Серия крупнокалиберных залпов сотрясла воздух, изрешетив полуживую химеру в клочья до стадии не вызывающей никаких сомнений смерти.

Наступила тишина.

Орех обалдело осел на землю, прислонившись спиной к широкому стволу дерева и таращась на Марка во все глаза. Бергамот попробовал подняться, но с проклятием оставил эту попытку — прокушенные ноги надолго вывели его из строя.

Марк сделал глубокий вздох. Затем вернул Ореху автомат и подтащил к нему рядом Бергамота. После чего поднял пистолет и вынул магазин. Усмехнулся.

— Надо же, одна пуля оставалась, — произнес он.

Затем подошел к телу Пластуна и позвал:

— Орех, подойди сюда! Он жив!

— Иди, — толкнул Ореха Бергамот, и молодой сталкер подбежал к Марку.

— Как жив? — спросил он.

— Очевидно, рюкзак принял на себя основную энергию аномалии, — пояснил Марк, оглядывая Пластуна и щупая пульс. — Думаю, он может выжить, если поскорее оказать ему помощь.

— Ты сможешь?

— Не знаю. Я не врач.

— Подтащи меня к нему, — громко велел Бергамот. Марк и Орех подошли к ведущему, но тот сумел встать самостоятельно, держась за ветки. Кое-как доковыляв до тела замыкающего, опираясь на руки стажеров, Бергамот упал возле него, обливаясь потом.

— Мой рюкзак… Принеси его, — махнул он рукой, не глядя ни на кого.

Скоро вся группа сидела рядом на траве. Бергамот умело перебинтовал Пластуну грудную клетку, принявшую удар химеры и пострадавшую при падении человека на землю. Затем занялся своими ногами. Укусы были неглубокие, а концентрация яда у маленьких химер не превышала уровня, который можно было снять соответствующей инъекцией из военной аптечки, вытащенной Бергамотом из кармана рюкзака.

— У меня к тебе два вопроса. Как ты убил химеру одним выстрелом? — спросил он, закончив с процедурами и глотнув из фляги.

— Дело в том артефакте. Обливион Лост. Так я его называю. Потерянная часть аномалии Обливион, — ответил Марк.

— И что он делает? — спросил Орех, разглядывая общего спасителя.

— Единственное его свойство, известное мне — это многократное ускорение всего, что через него проходит. В данном случае это была пуля из пистолета. Ускоренная в сотни раз, она получила энергию, которая позволила ей разнести химеру сильнее, чем из миномета. Остаток энергии испарил части тела вместе с самой пулей.

Бергамот хмыкнул, обдумывая услышанное.

— Ну ладно. Тогда второй вопрос. Тот самый, на который ты не успел ответить перед нападением. Откуда ты все это знаешь? Откуда ты вообще взялся?

Бергамот смотрел пристально, Марк выдержал его взгляд.

— У меня было время исследовать Зону и выработать тактику поведения, — ответил он.

— Похоже на то, — произнес Бергамот задумчиво. — Раз так, то тактику ответов на подобные вопросы ты тоже наверняка продумал, верно?

Марк ничего не ответил и поднялся на ноги.

— Скоро стемнеет, — сказал он. — Нам нужно возвращаться.

Он вопросительно взглянул на Бергамота, но тот лишь горько улыбнулся.

— Посмотри на меня, супермен, — произнес он. — Теперь ты ведущий. Ты и приказы отдаешь. Но знай, мне ты ничего не должен. Ответственность за все, что сегодня случилось, только на мне.

— Я понимаю, — сказал Марк, кивнув проводнику и глядя ему в глаза. — Орех, я буду поддерживать Бергамота. Ты понесешь Пластуна. Справишься?

— Да, да, я справлюсь, — ответил Орех торопливо и бережно взвалил Пластуна, который все еще был без сознания, на плечи. При этом умудрился подхватить автомат и рюкзак. Ему было тяжело, но он держался.

— Отлично, — сказал Марк, надев оба оставшихся рюкзака, Бергамота и свой собственный. Затем сунул Фору-12 в карман, набросил ремень левостороннего «калаша» на плечо.

— Ну давай, сталкер, — подбодрил он Бергамота, и тот расхохотался во всю мощь своих могучих легких. Старый проводник смеялся, не стесняясь слез. Он точно знал, что это была его последняя ходка. И, что бы ни случилось, его репутация осталась на высоте. Он не потерял за всю жизнь ни одного человека из своей группы. А последней вылазкой, быть может, дал Зоне нового проводника — умного и бесстрашного.

— Двигаем в бар, — сказал ветеран Зоны и успокоился, чувствуя счастье на душе.

Напряжение полностью спало. Сталкеры осторожно двигались к самому близкому убежищу. К бару «Кордон».

По мере продвижения Марк неоднократно чувствовал на себе чей-то взгляд, но ничего не заметил. Лишь однажды, повернувшись к месту битвы, он разглядел маленькую точку. Взяв одной рукой бинокль и поддерживая другой Бергамота, он поднес оптику к глазам и вздрогнул.

На месте, где разыгралась трагедия, сидела огромная химера. Ее ненавидящий взгляд был направлен точно на Марка.

Утро следующего дня ознаменовалось необычайно ясной и приятной погодой. Хотя погодные условия в Зоне нисколько не зависели от остального мира, и все окружающее в ней воспринималась иначе, 4 марта словно пробило брешь в ее невидимом коконе, подарив необычайно красивое небо и яркое, не зараженное радиацией Солнце. Листья деревьев, отчаянно противостоящих мутации, то и дело поворачивались параллельно солнечным лучам, пропуская их к почве, чтобы потом снова скрыть ее от взоров небесного светила. Прячущийся в кустах кабан сидел и смотрел на облака, вопреки распространенному мнению, что глядеть вверх ему не положено. Слепой чернобыльский пес, учуяв кабана, глухо зарычал, но нападать не стал — в одиночку это было опасно, а всю его стаю уничтожили сталкеры. Нужно было затаиться и ждать, пока мимо не пройдет новая стая, после чего попробовать прибиться к ней.