Чтение онлайн

– Да ты, Сашенька, не волнуйся! – тараторила она, пытаясь одновременно обнять сонную Ину и встревоженную маму. – С Валерией Николаевной ничего страшного нет. Сказали, что с сердцем всё хорошо будет. Нужно просто в больнице полежать, подлечиться. Возраст-то у неё какой уже! Сказали, что как только вы приедете, так они тебя к ней пустят. Не волнуйся, сядь, отдохни с дороги. Там приёмные часы ещё не начались. Успеешь.

Она вскочила с покрытого пушистым пледом дивана и вскоре уже несла из кухни красивый поднос с чашками, заварочным чайником и сахарницей.

– Вот. Сейчас печенье и чайник принесу. Поешьте с дороги. Другого пока нет. Я не стала смотреть, что у Валерии Николаевны где лежит. А печенье на столе стояло, я сама и покупала вчера. Она просила, чтобы к вашему приезду.

Родители слушали, обмениваясь встревоженными взглядами. Ина молча уставилась в чашку – красивую, из тоненького фарфора, но не китайскую, а, наверное, купленную много десятков лет назад. Такие сейчас не продают. И печенье оказалось непривычным, наверное, местная фабрика делает.

После чая мама быстро переоделась, чтобы не идти в больницу в дорожном, и уехала к бабушке.

Папа взглянул на Ину:

– Ну что, Инка-картинка, давай обживаться. Помнишь, где тут что?

– Плохо…

– Тогда пойдём, покажу. Я же здесь ремонт делал. Когда ты в лагере была.

После обычной двухкомнатной квартиры дом казался Ине огромным, словно старинный особняк. Он и вправду был старинным, построенным аж в позапрошлом веке.

– Вот тут кухня, – объяснял папа. – Тут всё новое, мы с твоим дедушкой Гришей тут ремонт делали. Всё, что нужно, есть.

«Кроме любимой маминой посудомойки», – фыркнула про себя Ина. Но зачем бабе Валере эта посудомойка, если она жила одна? А всё остальное было на самом деле новым, удобным. И красивым. Особенно оранжевые дверцы встроенной мебели, совсем непохожие на светлые, как в прежней московской квартире. Оранжевые всегда веселее.

Новой оказалась и ванная, правда, расположенная не в самом доме, а в том, что раньше называли сенями. Но ванная была большой, светлой из-за высоко расположенного окна с матовым стеклом. И с непонятным серебристым баком на стене.

– Водогрейка, – объяснил папа. – Тут горячей воды нет. У всех такие агрегаты стоят. Не бойся, ничего тебе включать не нужно будет, открывай воду, как дома привыкла. Он только когда нет электричества не работает.

Рядом с ванной находилась странная кладовочка с чем-то, похожим на буржуйку из старых фильмов, только новой, покрашенной белой эмалью. Папа объяснил, что это котёл отопления, работающий на газе, и Ине тоже не нужно волноваться, потому что папа сам будет его настраивать.

Ина задумалась над тем, как много привычных для неё вещей не знают живущие в таких домах люди. Или она не знает того, что знают они? Но незнакомая техника пугала, особенно газовый котёл: а вдруг взорвётся?

В жилых комнатах всё было не так современно. Ине показалось даже, что она в музее. В гостиной стояли старинный комод с резьбой, трюмо с огромным, чуть потемневшим от времени зеркалом, жёсткие кресла и покрытый пледом диван, буфет с горками фарфоровых чашек и большой овальный стол. В кабинете-библиотеке, точно как в их бывшей квартире, темнели самодельные, но намного более старые стеллажи для книг, у окна стоял большой письменный стол, затянутый потёртым зелёным сукном. На полу не ковры, а словно бы домотканые дорожки, оказавшиеся на самом деле фабричными и даже довольно новыми, но такими странными на ощупь – Ина чувствовала их через тонкие носки. А ещё в гостиной была угловая печь, чисто побеленная, с фигурными ручками на дверцах.

В бабушкину комнату они не заходили, а вот в другую, которую собирались занять родители, зашли. Она тоже была с новой мебелью, как и кухня. Папа сказал, что во время ремонта бабушка настояла, чтобы сюда купили спальный гарнитур, и даже дала деньги именно на него, запретив покупать что-то другое.

Самой интересной оказалась комнатка наверху, в мезонине.

– Бабушка хотела, чтобы ты в ней жила, когда сюда приезжаешь, – объяснил папа.

Ине стало стыдно. Она ведь пять лет тут не была. Но сначала два года делали ремонт – папа не мог приезжать сюда надолго, только летом, благо, что ему давали отпуск именно на эти месяцы. Но ведь в ремонтируемый дом ребёнка не привезти. А потом у Ины были соревнования по плаванию и лагерь, казавшиеся ей намного более интересными, чем поездка к бабушке. А баба Валера о ней не забывала, специально комнату приготовила.

В уютной небольшой комнатке стояли новая деревянная кровать, удобный рабочий стол, компьютерное кресло, подобранные так, чтобы не выделяться на фоне остальной мебели. А эта мебель была старинная, наверное. Красивая и необычная. Платяной шкаф с вделанным в дверцу зеркалом, книжный шкаф со стеклянными дверцами и фигурными ручками, резная этажерка и небольшой комод с несколькими статуэтками словно светились деревом под прозрачным лаком. И удобно, и очень уютно и красиво. А на столе стояла тяжёлая мраморная лампа под зеленовато-жёлтым тканым абажуром с бахромой. Прямо как в музее какого-нибудь писателя.

***

Первые сумбурно-сказочные впечатления от нового дома вскоре сменились усталостью и раздражением. Пришлось распаковывать вещи, распихивать их по шкафам. Потом готовить обед, потому что бабушка болела уже давно и готовила только на себя. А они-то все с дороги, голодные. И мама ещё позвонила из больницы и сказала, что задержится и надеется на них.

Папа пошёл искать, где ближайший магазин. Ина занялась готовкой, которую успела закончить до того, как вернулся папа. Как он сказал, ближайший магазин оказался не очень хорошим, пришлось искать другой, где продавали не только хлеб и пиво с газировкой, но и нормальные продукты. Зато теперь в холодильнике мышь бы точно не повесилась.

Мама вернулась поздно, совсем уставшая, бледная и с кругами под глазами. И объяснила, что не плакала, а просто нет сил после такого дня. К тому же в поезде она не смогла уснуть и теперь с ног валилась.

– С бабушкой всё нормально, но на самом деле ей лучше подлечиться в больнице. У нас дел в ближайшие недели будет много, а ей покой нужен и лекарства всякие. Ина, насчёт школы. Мы уже подали документы, так что готовься. Через десять дней первое, пойдёшь без пропусков. Учебники тут те же нужны, какие мы купили, только интернет потребуется провести. Вика, Это на тебе. И нам с тобой он нужен.

– Сделаю, – устало вздохнул папа.

Мама продолжила

– На работу мне через три дня.

– Мне тоже через три, – сказал папа. – Иначе останусь без места, а искать здесь другую работу сложно. Ина, придётся тебе самой тут обживаться.

Ина вздохнула. Новое место, новая школа, да ещё и самой всё делать, без поддержки родителей. Месяц назад она мечтала, чтобы её считали взрослой, ведь ей уже четырнадцатый год, она сама может и хозяйство вести, и за учёбу и тренировки отвечать. А теперь очень хотелось снова стать маленькой, чтобы родители были рядом и всё объясняли. Это же не лагерь и не пансионат, в котором всё равно за всё отвечают взрослые. Это другой город и другая жизнь.