Чтение онлайн

Больница стояла в небольшом парке, в котором гуляли выздоравливающие и их родственники. Бабе Валере тоже разрешили прогуляться, но рядом с крыльцом и в сопровождении родных. Мама пошла помочь ей выйти на улицу, а папа с Иной ждали в парке на лавочке, радуясь тому, что погода пока совсем летняя.

Баба Валера вышла подтянутая, в старом, но прочном спортивном костюме. Высокая, сухощавая, с пышными седыми волосами и совсем не дряхлая, она выглядела лет на двадцать моложе своего возраста. Отчасти и потому, что терпеть не могла халатов, считая их ношение халатным отношением к жизни.

Она радостно поздоровалась с Иной и папой и села на лавочку, щурясь на почти осеннее уже солнышко.

– Как вы живёте-можете? Какие новости? Как дом?

Ина, которую бабушка и спрашивала, начала рассказывать. Дом ей нравился, к городу постепенно привыкает, но одной без друзей плохо.

– Скоро школа начнётся, – ласково улыбнулась бабушка Валера, – там наверняка с кем-нибудь подружишься. Но что по старым друзьям скучаешь, это хорошо. Дружбу забывать не надо. Я вот своих друзей помню…

Бабушка ненадолго замолчала, немного погрустнев. Она была такой старой, что пережила почти всех своих ровесников и теперь только вспоминала о тех, кто был рядом с ней всю жизнь.

Но долго грустить она не любила, считая, что если о людях помнят, то они живы. Больше её интересовало, что делает Ина. И она просила никуда далеко от дома не отходить, пока она, бабушка, будет лечиться. Только в школу и в магазин. Ина пообещала, сказав, что всё равно гулять одной скучно, поэтому она сидит дома и читает.

Родители переглянулись между собой, мама попросила Ину сходить в видневшийся за воротами больницы небольшой магазин и купить всем воды.

когда Ина ушла, мама встревоженно спросила:

– Вызов был из-за неё? Что-то плохое?

Бабушка успокаивающе улыбнулась и положила сухую ладонь на руку мамы:

– Не волнуйся, Сашенька. Если бы это было что-то очень серьёзное и опасное, я бы сразу вам сказала. Я знаю только, что вам лучше жить здесь. И Ине пока не стоит далеко уходить от дома. Меня тут до конца сентября держать собираются, а так бы я за Иночкой присмотрела. Не бойся, вызов не всегда о плохом говорит. И в этот раз опасности особой нет.

– Но какая-то есть? – уточнил папа.

– Она всегда есть, у всех. Но тут что-то другое, я понять не могу. Не опасность и не добро, а… Не знаю. Иночка возвращается.

***

На чердак Ина смогла прийти только на следующий день, когда родители ушли на работу. Скоро начнётся учебный год, времени на чтение почти не будет, лучше сегодня дочитать, что же там случилось со Славиком и причём здесь попугай.

Ина зашла на чердак. Из окна падал тусклый свет, вокруг валялись старые журналы. Ина нашарила под ними тетрадь и села к окну, не открывая её, а задумавшись о том, откуда на чердаке эта рукопись. Может, осталась от старых хозяев? От тех, кто владел раньше этой половиной дома? Тетрадь не особо большая, могла затеряться среди журналов, а при ремонте их не выбросили. Родители и дедушка Гриша никогда не выбрасывают книги, журналы же эти – старые, которые назывались «Роман-газета», и в них печатали какие-то книги. Ина знала об этом, потому что у прадедушки Луки такие журналы стояли на полке, переплетённые в самодельные обложки. И дедушка этими журналами очень дорожил. Вот и здесь их никто не выкинул, просто сложил на чердаке. А тетрадь в мягкой обложке, её легко не заметить.

Мысли поменялись. Куда деть тетрадь? Если родители увидят её, то заберут и скажут, что чужие записи читать нельзя. Но это же не дневник! Это что-то вроде сказки. Но если даже так, то сказка не для детей, как подумают родители. А Ине интересно, что будет дальше. Значит, тетрадь надо спрятать. И здесь, на чердаке, а не в своей комнате.

Ина оглядела чердак, нашла взглядом щель между балками, и решила убрать тетрадь туда. Но сейчас хочется читать.

***

Из дома, смеясь, вышли люди, и я успела проскользнуть внутрь. Старый подъёмник повёз меня наверх. Вот и его дверь. Из-за неё раздаётся громкая музыка. У нас, как в Срединном мире, умеют записывать звуки на особые предметы и потом продавать их тем, кто хочет послушать музыку или красивое чтение.

Я позвонила. Дверь распахнулась. На пороге стоял Васёк, один из приятелей Славика, с которым у меня были не особо дружеские отношения. Васёк наглый и грубый, может и обмануть, и подлянку сделать.

– Тебе чего? – удивлённо спросил он.

– Славика.

– Его нет. И не будет. Разве он тебе не сказал? Он к родителям уехал, ещё позавчера. Квартиру мне оставил, теперь я её снимаю.

– Как уехал? – Я вообще ничего не могла понять.

– Насовсем. Иди, не мешай праздновать, а? У меня девушка есть, мне скандалов не надо.

В этот момент из глубины квартиры выглянула незнакомая девушка в красивом, но очень открытом платье. В таком по улице не пойдёшь, а вот на праздник надеть можно.

– Кто там, Вась?

– Никто, ошиблись квартирой.

И он захлопнул дверь.

Я стояла, второй раз за день оглушённая произошедшей катастрофой. Денег нет. Славик… бросил… Если бы я ему была нужна, он бы позвонил, сказал хотя бы, что уезжает.

Я побрела к подъёмнику. В это время он открылся, из него вышли несколько ребят. Когда я заходила в кабинку, за спиной раздалось: «Кто это?» – « Бывшая Славкина. Малолетка. Не давала ему даже целоваться, он уже не знал, куда от неё деться, хорошо, род…»

Подъёмник загудел и поехал, конца фразы я не услышала. Но и этого мне хватило. Получается, что Славик от меня хотел… А я думала, что он меня любит, бережёт. А он хотел…

***

Ина стукнула кулачком по коробу. Вот гад! Но и ей мама говорила, что такое бывает и надо быть осторожнее. Риане очень повезло, что он её не тронул.

Но что же дальше? Ведь это только начало. И причём здесь попугай?

***

Почти не помню, как добралась до дома. Шла, одолеваемая тяжёлыми мыслями и ничего не видя вокруг. Я не чувствовала, что на улице метёт, снег бьёт в лицо, ноги замёрзли в старых протёртых сапогах. Нет, последнее запомнила, потому что хотела с праздничной зарплаты купить себе новые. Не у родителей же просить, им и так тяжело, сестрёнке маленькой много чего покупать надо.

***

Ина поёжилась. Показалось, что чердак внезапно превратился в холодильник. Лицо обожгло снежной крупой, ноги замёрзли.

Девочка отложила тетрадь и встала. Вскоре она вернулась, укутанная в плед и со стаканом травяного чая и ватрушкой. Так теплее.

***

Дома пришлось вернуться в реальность. На часах шесть вечера, еды почти нет, денег нет, никого нет. Родственница, у которой я живу, ещё вчера уехала к родне. У меня из всего праздничного набора только ёлочка в углу. Но не иголками же мне питаться…

Я заставила себя принять горячий душ. Замёрзла так, что не чувствовала этого. Но после душа немного ожила. Если совсем скисну, целый год буду такой. Лучше встретить новый год хотя бы при параде.

Достала праздничное зелёное платье, Которое берегла как раз на этот день. Только думала, что надену его на вечеринку, которую собирался устроить Славик… Не собирался. Врал. Но платье есть, так что плевать на всё! Буду праздновать назло ему!

На столе стояли стакан с горячим травяным чаем – это моё вино, – маслёнка с кусочком масла и подсохшим сыром – вместо запечённой курицы, и тарелка с нарезанным батоном и неожиданно сохранившейся с завтрака ватрушкой. Отличный новогодний стол!