Чтение онлайн

— Ладно. — Согласился Дикин. — Вам лучше всё знать. От этого ведь зависит ваше будущее, но и я хочу знать вашу тайну. Договорились?

Ентри молчал. Выдать тайну, рассказать о карте и быть может предать тем самым Ориона? Он колебался, но так он не узнает правды о враге, от которого они бегут. Принять такое решение ему было трудно, он старался взвесить все за и против, и, решив, что Дикин всё равно будет идти с ним до Стригинила и рано или поздно узнает о сокровищах, нерешительно, но согласился.

— Вот и хорошо! — Сараллон вяло улыбнулся. — Эх, даже не знаю с чего начать?

— Начни с начала.

— Однажды, я тогда ещё не работал на Лавариона, во время одной из военных компании, Семион купил у Радирского воеводы нескольких рабов из Аделонса. Гордый народец, живший у подножья Скопир, долго сдерживал осаду, но всё же был повержен и пленных распродавали. Лаварион воспользовался этим и приобрёл кучку. А воевода говорит, мол, возьми этого старика- колдуна, почти задаром и подводит седовласого, сморщенного, сгорбившегося старца. Естественно, Семион сказал, что не к чему ему этот полутруп. А воевода на своём: " Может судьбу тебе твою расскажет, или на ярмарках для потех будет выступать". Лаварион долго отнекивался, а потом согласился, да и цену за него просили- гроши… Всю обратную дорогу старец молчал, сидел в клетке, закатив глаза. И вот за день до прибытия не выдержал Лаварион и потребовал, чтоб старик показал своё уменье. Тогда тот взял ладонь Семиона, поднял голову вверх, и сверкнула гроза, и ударил гром. Чистое небо, ни тучки, ни капли дождя не упало, просто гроза. Старик как будто уснул сидя, а потом, резко очнулся и говорит: " Отпусти меня, беда у тебя будет…" Семион в ответ рассмеялся: " На ярмарках тебе цены не будет". Старец продолжал: " Жену твою заберу и заботиться о себе заставлю". Лаварион смеялся всю оставшуюся дорогу. А вы, наверное и не знали, что у Семиона была жена? Молодая, красивая, статная. Время шло, старец сидел в яме, шептал что-то, махал иногда руками. Его выпускали по выходным, чтоб отвести на площадь, людям показывать. Он имел успех, многое что предсказывал, сбывалось. Лаварион даже испугался, что провидец правду сказал и отобьет у него любящую жену. Так прошло месяца три и вдруг жена Лавариона — Омовелия заболела. Лекари не чего не могли сделать, ей становилось всё хуже и хуже. От отчаянья Семион пошёл к старцу и стоя на краю ямы, потребовал рассказать, как помочь жене. " Я приду завтра на закате и подниму её с постели"- Ответил старик. — " Но дай мне кусок хлеба, стакан молока и отпусти". Лаварион рассердился, что старец торгуется, сбросил в яму лишь паука свисавшего с решётки ямы и ушёл прочь. Ночью Омовелия умерла. На завтра, когда солнце зашло за горизонт в спальне у кровати Омовелии, где лежала женщина, укутанная в саван и где сидел Семион, появился странный человек. Он появился не откуда, без шума, Лаварион вздрогнул, увидев чёрные его одеяния. Его лицо скрывала тень и лишь на мгновение, оно открыло лицо старца. " Я пришёл, как обещал". — Сказал он. И тут же Омовелия открыла глаза, но они были стеклянными, встала и направилась к старцу. Она не шла, плыла. Её ноги не касались пола. Семион обрадовался, хотел обнять её, но она отпрянула от него. " Теперь она моя!" — Сказал старик. — "Она принадлежит мне. Ты сделал большую ошибку и скоро, тоже будешь принадлежать мне, я сделаю твою смерть мучительной". Лаварион закричал на старика, но тут же почувствовал, как коченеют конечности и мутнеет перед глазами. " Ты её уже видишь? Видишь смерть?" — Спросил старец, его голос звучал как никогда могущественно, от бессильного старика ничего не осталось. Перед ним стоял высокий, сильный, одетый в чёрные одеяния человек. Семион взмолился о пощаде и воскресить его жену, но мольбы были тщетны.

" Ты можешь спасти себя, если хочешь"? — Семион качнул головой и на это раздался ужасный смех Омовелии. Лаварион закричал от ужаса и заткнул уши, холод при этом пробрался до костей. " Я останусь здесь, на верху, оттуда ближе к властителям Дириуса. Ты, каждый день будешь приносить хлеб и молоко, и никто, слышишь никто, не смеет тревожить наш покой, иначе смерть им. Я останусь до тех пор, пока ты не сдашься мне… Почувствуй себя в яме…". После этого чёрный силуэт и Омовелия исчезли. Из-за дня в день Семион приносил к двери хлеб и молоко, оставлял там, чуть приоткрывая её и быстро спускался вниз. Лаварион сначала наблюдал за ней, прислушивался. Но никакого движения там не было. Тогда он приказал нескольким рабам войти туда, сам остался на лестнице. Стены комнаты сотряслись, с них посыпалась штукатурка, по коридорам замка пронеслись истошные крики и всё, больше их никто не видел. В кабинете Семиона разбросало все бумаги, погасли свечи и письменный стол оказался перевёрнутым и отброшенным к входной двери. Ночью Лаварион впал в кому, из которой вышел через два дня. После чего он окончательно смирился со своей участью.

— Но откуда ты это знаешь? — Спросил, увлечённый рассказом Дикина, Ентри.

— Что сам узнал, что Парилик, что сам Лаварион рассказали. Я много сидел за книгами, пытаясь узнать, что же за старик это был и выяснил: В одной из пещер Скопир жил мудрец, разговаривал с духами и властителями Дириуса. Легенда гласит, что один из его учеников отрёкся от учителя и ушёл на север Скопир и поселился на скалах Серой горы. Его прозвали "Повелителем теней". Когда он, подняв руки, на краю горы, обращался к небу, тучи вокруг его сгущались и гроза отвечала ему, на землю падала огромная тень, которая медленно расползалась в стороны. Люди говорили, что это его слуги разбредаются по Дириусу. Во время той войны войска Радира заняли Серую гору, но нашли там только больного старика, который ни как не походил на " Повелителя теней". Как писали летописцы: "… Это был ожидающий смерти старец, всё время бормотавший что-то и просивший хлеба, он еле передвигался, его посох сгорел в огне, руки тряслись толи от страха, толи от холода. Люди чуждались его, как больного чумой и боялись даже посмотреть на него…"

— Но что же произошло ночью?

— Охота началась, дорогой Ентри! Он ищет жертву и найдя, старается схватить…

— Я не могла не кричать, не шевелиться. Взгляд не отпускал меня. — Чуть ли не со стоном сказала Мариа.

— Днём он слаб, но ночью он практически всесилен. Темнота его стихия. Он ищет жертву по запаху, точнее по холоду. Он чует её, когда та холодна.

— Но Мариа только спала, она в не его мире, она жива. — Непонимающе негодовал Ентри.

— Сон очень похож на смерть.

— Но что он хочет? — Не успокаивался Ентри.

— Трудно сказать, также трудно, как найти спасение от него.

Эти слова повергли Мариа в шок. Она думала, что уж Дикин найдёт выход, а он сам находился в тупике. Значит, спасения нет, значит, она обречена.

— Но почему он отпускает меня? — Вдруг громко спросила Мариа, подскочив на стуле. Косой взгляд бармена поймал её на этом.

— Не знаю Мариа, но значит, есть и у него слабые места, а пока ты не должна терять тепло и быть сильнее.

— Легко сказать: " Сильнее быть"! — Потупила взор Мариа.

— Но всё же, куда мы двигаемся, точнее, куда вы направлялись до встречи со мной? — Дикин сменил резко тему разговора и все обратили внимание на поникшего Ентри. Пришла его очередь рассказывать, что ему не очень то хотелось. Он поёрзал на стуле, отпил кваса и стараясь оттянуть время, начал выговаривать не членораздельные звуки: " Эээ", "Ааа", " Ну"… Пока грозный взгляд Сараллона, не дал ему понять, что время шуток и недоговорок прошло.

— Мы с Орионом нашли бутыль на болоте, в ней была карта. Карта Стригинила. На карте показано, где спрятаны сокровища. — Его рассказ был краток, но информативен.

— И всё? — Дик даже не старался скрыть удивления. — Вы погнались за сотни миль из-за какой-то карты?

— Не просто карты… Карты сокровищ! — Обиделся Ентри.

— Но почему ты так уверен в этом?

— На ней нарисован путь и отмечено то место.

— Покажи её. — Просьба Дика насторожила мальчика, более того, она его напугала. Он отодвинул стул, чтоб легче было сорваться с места, в случаи нападения, прижал рукой потайной карман жилетки и неуверенно, косясь на уставившегося Сараллона, отрицательно покачал головой.

— Ты не доверяешь мне?

— Нет. — Резко ответил Ентри и сам подивился вспыхнувшей в нём уверенности. — И почему я должен тебе доверять? Да, ты вывел нас из города, да, ты спас от Лавариона, но мы не достаточно знакомы. Слишком много причин у меня не доверять тебе. Первая- ты помощник Лавариона, вторая- о тебе не лестные слова говорит люд. Карта ведёт нас на Стригинил и этого достаточно, чтоб выбрать тебе свой путь.

— Твои слова и огорчают и радуют меня. Ты не доверяешь мне, что ж, на то твоя воля, но ты сейчас говорил как мужчина, взрослый и храбрый. Да, я считаю безрассудно бросаться сломя голову за сокровищами, полагаясь только карте из бутылки, да и то, наверное, плохо сохранившейся. За вами гонится теперь враг. Сильный и страшный, и первоочередная задача- спастись от него, а уж потом думать о сокровищах. Но в любом случае наш путь един.

Ентри успокоился. Дикин не стал требовать карту и тем лучше для всех. Только сейчас мальчик заметил, как медленно, побелевшие от напряжения пальцы, разжимают рукоятку Лентибра. Дальше все молчали, медленно попивая оставшийся квас и обдумывая каждый свои действия, хотя последнее слово, конечно, будет за Диком.

За окном солнце поднялось достаточно высоко и выходить на улицу большого желания не было. В таверне было прохладно и темно, так что их сразу было трудно заметить и они чувствовали себя более или менее безопасно. Но время шло и оставаться здесь больше нельзя было.

— Уважаемый! — Вдруг обратился к бармену Дик. — Куда ведёт эта дорога?

Трактирщик нервно засуетился, подошёл к столику гостей и не забывая добродушно улыбаться, ответил:

— Никуда… Раньше она вела к реке Донтир, но с тех пор как жизнь стала покидать те края и дорога к ней заросла, конечный её путь здесь.

— Уважаемый! Я мы можем купить здесь гортов?

Трактирщик тут же расцвёл. От радости, которую он с трудом мог скрыть, стал большими глотками хватить воздух, размахивать руками и заикаясь говорить: