Чтение онлайн

— Ко…Ко…Конечно. У меня есть три прекрасных горта. Сильные, выносливые, лучше не найдёте…

— Сколько? — Вопрос резко оборвал рекламу животных.

— Сто лукир. — Трактирщик опустил голову, чтоб не видеть реакции гостей, но Сараллон не одной мышцей не пошевелил. Звон монет, заставил трактирщика поднять голову и вновь оживиться.

— Эй, Опавимелин, подготовь для дорогих гостей гортов.

Троица вышла на крыльцо когда редкое облачко закрыло солнце и свежее дуновение ветра, потрепав им волосы, принесло лёгкую прохладу, в этот очередной, знойный день. Глубоко вздохнув свежий воздух, Ентри потянулся и направился на задний двор, где их дожидались горты. Остальные двигались за ним молча, но какое-то чувство свободы, легкости, чувствовали они. Толи от свежего ветерка, толи от груза догадок, которым пришёл конец. Даже Дикин, в этот момент был удовлетворён рассказом Ентри, хотя ничего собственно сказано не было, но теперь он знает, куда стремятся дети, но знает ли это Лаварион?

После зловещей ночи, когда тёмное создание покинуло пределы замка, страх, тенью засел в нём. Лаварион не покидал своего кабинета, гадая, где Сараллон и как быстро найдёт их хищник? Поиски в окрестностях Ливуда ни к чему не привели, но на сей раз, это не удивило Семиона. Сараллон мог раствориться в лесах и уйти подальше. От отправленного на границу отряда охранников, вестей не было, они были где-то на пол пути, но и Дикин не мог так быстро добраться до неё. Найденные горты Лавариона, на которых удрали беглецы, на северной окраине города, наводили на мысли, что именно туда и ушли сбежавшие, а может Сараллон путал следы. Да и животных было всего трое, что говорило о том, или они разделились, или двоих взяли с собой. Семион сидел за столом, высчитывал ходы, свои и беглецов, стараясь, глядя на карты, понять их мысли и действия. На север вела одна дорога, оживлённая, ведущая прямиком к границе. Со стороны океана лес, с другой- поселенья крестьян. Охранники прочёсывают каждый дом, но их нигде не было. Наводка, что они в доме кузнеца не оправдалась, но Семион чувствовал, что они были где-то рядом, но вновь им удалось уйти. Уйти лесом, но этот путь труден и если они спешат, то не пойдут по нему. Эти мысли не давали покоя ему, о делах он забыл и не занимался ими вторые сутки. Парилик не беспокоил его, умело взяв управление домом в свои руки и отправляя деловых гостей восвояси. Только для Тарауна дверь была открыта, с новостями его ждали всегда. Но вошедший офицер в кабинет, никаких утешительных известий не принёс.

— Прочесаны окрестности города ещё раз, как и приказано, акцентировали внимание на северном направлении.

— И что?

— Нечего. Брошенные на поимку люди ищут и день, и ночь, ещё один отряд скоро будет на границе, но ни каких результатов.

— Значит плохо ищут, или задействуйте ещё больше сил.

— Больше нельзя. Охрана города и так ослаблена.

— Но они мне нужны! — Спокойный по началу, Лаварион стал снова срываться, чувствуя свою беспомощность, но главному офицеру охранников, на это стало всё равно. Он, выпрямившийся по стойке смирно, рапортовал об операции по поимке и не обращал внимания на истерический крик Семиона.

— Я не могу направить на поимку больше людей… Есть предложение, прочесать старую дорогу. Если их нет на главной, то они, скорее всего, ушли по старой дороге, хотя это глупо. — Лавариона как молнией поразило. Конечно, как он мог забыть о заброшенной дороге? Её давно не указывают на картах, но в старые времена, она была очень оживлённой.

— Срочно отправьте туда людей. Они там, я чувствую.

— Уже отправили. Небольшой отряд выступил ещё вчера днём, скоро у нас будут первые новости.

— Надеюсь хорошие. — Лаварион расслабился и улыбнулся, впервые за несколько дней. Он и в правду чувствовал, что находиться на верном пути, на пути справедливости и мести.

— Уайз! Приготовь мне обед, а ужином, отметим поимку беглецов.

Тараун неумело улыбнулся, но его суровое, военное лицо, мягче от этого не стало. Он поклонился Лавариону и удалился прочь, оставив Семиона наедине с новой надеждой на удачу.

Опустелая, почти заросшая дорога, пролегавшая через луга, и как говорил трактирщик, дальше Оувера по которой никто не забирался, была как нельзя кстати, для тех, кто скрывался от охранников. Ночью, Ентри, бежавший впереди на дорогу, видимо сбился с пути и вышел не на ту, и к счастью. Кто мог помнить ещё о старой, заброшенной дороге?

Погода в этот день не могла не радовать. Облака всё чаще и чаще закрывали солнце и жара не изматывала. Приятный ветерок, гулявший в высокой траве, играл с путниками, набрасываясь на них и тут же отступая. Ентри радовался спавшей жаре и поддавшись пению птиц и игривому ветру, восседая на горте, ехал закрыв глаза и представлял себя рыцарем Ториона, памятуя о свисавшем на портупеи мече. Ни о какой погоне он не думал, она была где-то позади, где-то там, в прошлом, где-то в сумрачном сне. Ему не нужны были даже сокровища, за которыми он отправился, только наслаждение жизнью и прекрасным днём, запахом диких цветов и приволью лугов. Но всё когда-нибудь заканчивается, так и просторы луга постепенно сменились тенистыми рощами, а потом и вовсе, еле заметная дорога, местами пропадающая, вошла в лес.

Желания ещё раз входить в лес, ни у Ентри, ни к Мариа не было. Приключений в лесах с них хватило, но уговаривать Дикина, свернуть и обойти его, были бесполезны.

— Кто знает, на сколько растянулся этот лес? Нам не время петлять из-за ваших прихотей. — Спокойно, уверенно сказал им Дик.

— Тогда скажи, куда мы бежим? — Негодую, вопросил Ентри. — Если от чёрного существа не убежать, не скрыться, то зачем мы спешим?

— Ентри, не забывай, охранники идут у нас по следу, мы беглецы и мы должны их опережать. — Казалось, ничто не может выбить Сараллона из колеи.

— Зачем мы вообще покинули замок?!.

— Зачем вы вообще полезли в эту комнату?! — Ентри таки нашёл, чем разозлить Дика, заставив того резко повысить тон голоса. Ребята застыли, чуть открыв рот: все те дни, что Сараллон с ними, он редко менял интонацию в голосе, всегда спокойный, сосредоточенный, вселяющий уверенность, а тут он кричал. Ентри это показалось страшнее чудища из комнаты, с которым он сражался. После этого перечить Дику ребята просто боялись. Они смирно тронулись за Сараллоном вперёд, в сомкнутые кронами деревья.

Противный запах в трюме становился к каждым днём всё сильней и сильней. Смесь пота, морской соли и подпортившихся продуктов, порой вызывала рвоту. В начале пути зловонье не чувствовалось, но теперь, на пятые сутки, запах постепенно усиливался. Спасение от него было только на палубе, но испепеляющая жара подстерегала там. Новоиспечённый корабельный клерк " Империи" был завален работой. Постоянные подсчёты продовольствия и убытков от крыс, составление различных списков, ведение судового журнала и другая разная писанина. Да ещё кто-нибудь попросит письмо написать или завещание, хотя завещать пиратам практически нечего было. Кроме зловония в трюмах, пришла ещё одна напасть, о которой все знали и к которой тщательно готовились, кроме Ориона и Фука- питьевая вода быстро портилась. Надо сказать Арубатур, который наслаждался бездельем на корабле, вообще был крайне удивлён, что кроме черудеи, пираты употребляют воду. Но, так или иначе, на "Империи" была введена строжайшая экономия воды, два литра воды в день на человека. Следить за этим поручили Ориону. В связи с проблемой с водой, Ориону оказалось труднее всего, он на дух не переносил черудею, которая хоть как-то могла заменить воду, но экономия касалась всех. В дикую жару, когда с палуб бежать хотелось и укрыться в теньке, алкоголь употреблялся с ещё большей скоростью, что не могло не сказаться на самочувствии людей. Как ни странно, самой приятной работой становился труд на реях и марсах. Свежий ветер, там он был сильнее, прогонял противный запах и сдувал пот, принося маломальскую прохладу, паруса не редко скрывали от солнца, да и всё видящий Марсианин, мог рассказать очередную байку про пиратов. К вечеру, когда жара спадала, а раскалённый, сухой воздух, медленно разбавлял морской бриз и короткие волны нежно, убаюкивая, бились о борт корабля, в меняемом состоянии, из членов команды, оставалась не много. Последние, из тех, кто не сдался на милость огненной воды, крепили на ночь такелаж и зажигали фонари. Вот только тогда Орион мог спокойно постоять у кормы, вдыхая соленый воздух океана, держа в руках судовой журнал, с не аккуратно вложенными в него бумагами и углубится в мысли и воспоминания. Но нахлынувшую грусть разгонит, как всегда, откуда-то взявшийся Фук. Сегодня он целый день разгуливал по палубе, не стесняясь косых взглядов команды, раздаривая свои глупые шутки каждому, досталось несколько раз и капитану. В общем Арубатур освоился, осмелел. Не редко набирался наглости подсказывать старым, морским волкам, как надо крепить такелаж или опускать бизань*. За это он, естественно, награждался ругательствами и быстро скрывался из виду.

Сейчас он предстал перед Орионом, держав Сайморола под руку. Чёрный Сай был практически без сознания и не имея возможности самостоятельно передвигаться, из-за чрезмерного употребления алкоголя, беспомощно облокотился на плечо Фука.

— Эй друг! Чего грустишь?! — Этот голос Орион мог узнать из тысячи, узнать и содрогнуться. Более надоедливого и пустословного человека, мальчик никогда не встречал. Целый день он старался не встречаться с бездельничающим Арубатуром, но теперь этот шут добрался и до него. — О-о. Орион. — Заплетающимся языком протянул Сай. Вот, от вида кого нельзя было сдержать улыбку, так это от Сайморола. Висевший на плече Фука, он абсолютно не ориентировался в

*Бизань- Косой парус на бизань-мачте.

пространстве. Он постоянно мотал помятым, опухшим лицом, будто пытаясь вернуться к реальности, но каждый раз хватался за голову с многострадальным, вызывающим сочувствие и жалость возгласом: "ой". Его заплывшийглаз, был не больше бусинки и открыть его удавалось титаническими усилиями. Иногда, когда веко закрывалось, Сайморол придерживал его пальцем, но и поднести руку точно к глазу не всегда удавалось. Тогда раздавался вздох разочарования и обессиленная голова падала на грудь, чтоб через некоторое время вновь повторить попытку осознать своё местонахождение.