Премьера без репетиций
Шрифт:
– Схизма пшеклента! Тшимай его! На плаю! [14] – Паисий решил драться. Но те драться не стали. Нет. Двое держали Ванду за руки. У нее началась истерика от страха. Она умоляла отпустить ее домой, обещая, что больше никогда, никогда не будет с ним встречаться. Четверо подмяли Паисия, скрутили ему руки, раздели донага, разобрали прутья, которые принес пятый, и начали его пороть, приговаривая, что с холопами не дерутся, их учат по-другому. Когда же он, уже обессилевший, с окровавленной спиной валялся на дороге, каждый подходил, брал за волосы и вытирал его лицом грязные носки своих щегольских сапожек… Все у Паисия было как в тумане, но он отчетливо помнит, как Ванда с растрепанными волосами и уродливым от слез и страха лицом осторожно, подошла к нему. Медленно протянула было руку. Но взвизгнула и бросилась прочь.
14
Проклятый еретик! Держи его! На кол! (польск.).
Он потерял сознание. Под утро его подобрал угольщик, отвел к себе домой, выходил. Паисий больше не мог оставаться там. За одну ту ночь он постарел. Что-то в душе оборвалось навсегда. Он должен отомстить! Но не силой против силы. Паисий решил возвратиться домой и вырвать своих соотечественников из темноты, в которую их толкают вот эти лощеные ублюдки. Так в деревне появился чудак учитель.
В ноябре 1921 года он узнал, что полиция, руководимая известным в панской Польше мастером полицейского сыска Казимиром Иваховым, арестовала группу видных коммунистов, собравшихся на конференцию. Следствие и пытки продолжались целый год. «Это что же? Значит, и церковь заодно с ними, с полицией», – подумал Паисий, услышав ядовитую проповедь ксендза, призывавшего к казни заключенных. Но когда начался суд, стало ясно, что коммунисты, не страшась ни угроз судей, ни провокаций Ивахова и его агентов, не сломлены и готовы к новой борьбе. Это потрясло многих, в том числе и Паисия. Особое впечатление произвела на него речь на процессе поляка-коммуниста Стефана Круликовского (Циприяна), призвавшего к единению братских народов в борьбе за «вашу и нашу свободу!».
Как-то выезжая в соседние деревни, он встретился со своим старым приятелем, который работал почтальоном. Проговорили почти всю ночь. И вместе пришли к выводу, что белорусы должны воссоединиться, что там, на востоке, их народу живется лучше, что при социализме они действительно будут свободны.
Встречались еще несколько раз. И однажды его приятель сказал, что и он, Паисий, может помочь своему народу в борьбе. Как? Почтальон объяснил. Потом вроде как по случаю познакомил в одном из маленьких брестских кафе с собранным светловолосым молодым человеком, назвавшимся Вацеком.
Так началось сотрудничество Паисия с советскими органами безопасности.
Частые встречи могли привлечь внимание дефензивы или молодчиков из корпуса пограничной охраны. По совету Вацека был найден и оборудован «почтовый ящик» в складках тоги богоматери, стоявшей у проселочной дороги…
Паисий и сам понимал, что сделать нечто очень серьезное и большое в этом деле он вряд ли сможет. Но задания, пусть и небольшие, он выполнял старательно и скрупулезно.
Паисий собирал информацию о местном помещике «двуйкаже» Барковском. Вацека интересовало все: режим дня полковника, когда бывает в имении, сколько времени проводит там и с кем, кто у него служит, план имения и многие другие малозначительные, с точки зрения Паисия, подробности.
Он узнал немного – он ведь был далек от приближенных пана, – но то, что узнал, добросовестно сообщил. Правда, страх был и остался. Но благородная цель помогала побеждать слабость. Сообщал и о настроениях крестьян. После ввода советских войск связь эта не прекращалась. Хотя задания были все так же не очень сложные. Кроме, пожалуй, последнего…
Паисий подробно рассказал Алексею все, что узнал о Барковском, о банде.
– Но как найти их пособников, – Паисий кивнул за потемневшее окно, в сторону болот, – не знаю.
– Хоть какой он, этот Барковский? Я ведь его ни разу и не видел, когда жил здесь. Внешность вы можете описать?
– Описывать словами? Бог мой! Как я мог забыть?! Вы же можете сами увидеть… Надо бы об этом в городе вспомнить, да что уж теперь…
– Увидеть?
Алексей заинтересовался. Астахов просил, по возможности, узнать приметы бандитов. Правда, из-за сложности он считал это маловероятным. А тут…
– Да. Два года назад церковь нашу расписывали. Пан потребовал, чтоб его с детьми в лике святых изобразили. С тех пор тот угол во время служб пустует.
– Взглянуть бы на этого святого бандита… Церковь-то закрыта?
– Церковь закрыта. Ключ у священника, а он пропал. Думаю, не без участия банды.
– Может, взломать?
– Не стоит. Вдруг церковь заперта не случайно? Впрочем, можно посмотреть ночью.
– Ночью?.. Почему ночью?
– Днем несподручно. Привлечет внимание. На окнах там решетка, сами окна узкие. А вот на крыше листы железа отошли. Можно оттянуть и пролезть. Вы человек молодой, тренированный. Залезете – поможете мне…
– Зачем вам-то?
– Я покажу, где это.
– Вдвоем плохо. Вы, Паисий Петрович, лучше объясните да подстрахуете на улице. Темнеет рано…
– Ладно, подумаем. А вы, поговаривают, зачастили в лес. Надеетесь, что там встретите кого-нибудь? Напрасно. Вряд ли они так открыто гулять станут. Я лично пока никого не видел. – Паисий внимательно посмотрел на Алексея. – Уж не дочка ли Филиппа тому причина?
Алексей не ответил.
– Любовь, молодой человек, прекрасна. Но в прошлом году ее назвал своей невестой Чеслав Лех. Она отвергла его. И все же…
– Чеслав? Кто это? – удивленно спросил Алексей.
– Правая рука Барковского. Его цепной пес. Любому готов перегрызть горло за хозяина. Да и за себя… А раз пан здесь, не исключено, что и он при своем хозяине.
«ГОНЧАР» – «ДОНУ»
…Абвер готовит массовую засылку на советскую территорию специально подготовленных агентов. Руководителям приграничных абверкоманд дано предписание о срочном создании перевалочных баз для заброски агентуры на нашу территорию. На первом этапе планируется осуществление переброски специальных эмиссаров, уполномоченных подготовить условия для приема засылаемых агентов – операция «Фауст».
Второй этап операции – «Вылет фазанов» – представляет собой массовую заброску агентуры абвера на территорию СССР. Забрасываемая агентура ориентирована на разжигание национальной розни в приграничной полосе и создание пятой колонны, сбор политической и военной развединформации, а также организацию и осуществление террористических актов…
…В конце следовало сообщение о приметах эмиссара абвера, направленного Ланге под псевдонимом «Фауст» на территорию Советской Белоруссии.
16 октября 1939 года
Минск
Сводка писалась легко. Астахов даже и не останавливался, формулируя фразы.
«…в лесах по линии Сувалки – Августов – Ломжа ликвидированы банды численностью до 100 белопольских офицеров и кулаков. Вооруженные бандиты обстреливали двигавшиеся по дорогам советские войска, нападали на обозы воинских частей, разрушали железнодорожное полотно, взрывали дорожные мосты, грабили и терроризировали мирных жителей.
В конце первой декады в лесу, северо-западней города Стрый, захвачена группа сотрудников белопольской военной разведки в тот момент, когда те закапывали три ящика с документацией 2-го (разведывательного) отдела белопольского генштаба. В числе этих документов нами получены сведения о белопольской агентуре на территории освобожденных западнобелорусских и западноукраинских областей, что позволит значительно облегчить ее розыск и ликвидацию.
В городе Белостоке задержан переодетый в штатское платье бывший белопольский ротмистр Вельчинский М. К., намеревавшийся совершить переход через границу, временно установленную на участке Ломжа – Белосток. При проведении обыска у последнего в доме был обнаружен большой подземный тайник. В нем изъято: патронов – 300 тысяч, гранат – 1357 штук и четыре ящика взрывателей к ним, пулеметов – 3 штуки, 40-мм зенитная пушка с полным боекомплектом. Склад предназначался для действовавшей в окрестностях города Белостока и в самом городе фашистской группы «Озон», пытавшейся объединить реакционное подполье для вооруженного выступления против частей Красной Армии, надеясь на помощь немецких войск. Работа по ликвидации группы «Озон» продолжается.