Чтение онлайн

Все же вернемся к делу: одним из секретных ингредиентов «коктейля», видневшегося впереди, мог оказаться опасный радиоактивный изотоп. Хорошо, что во время плавания она усердно занималась научной работой и проводила по пять часов в день в лаборатории, несмотря на протесты Риччи, страдавшего морской болезнью. В случае чрезвычайной ситуации они не смогут эвакуироваться на «Аполлоне». Согласно последним данным из Стокгольма, вектор радиоактивных осадков в воздушном потоке Северной Америки брал начало к югу от Великих озер, в районе Цинциннати и Кливленда. Интересно, что изотопы включали в себя барий и лантан, излучаемые старомодным атомным оружием вроде боеголовок тактических артиллерийских снарядов – хотя об этой находке коллеге она не сообщила. Возможно, вековая коррозия проела один из древних ядерных арсеналов.

А пока что остается тщательно записывать сейсмографические и радиационные показатели трижды в день, приглядывать за Риччи (слишком уж он небрежен, хотя готов присвоить себе славу за любое открытие) и защищать свою безупречно белую кожу от свирепого солнца. Зачем она вообще вызвалась в эту экспедицию, зачем бросила маленькую, но уютную квартирку в Шпандау, привлекательного, пусть и чересчур серьезного любовника, средних лет специалиста по ветеринарной фармакологии, и дополнительный мясной паек раз в месяц? Ответ прост: хотелось вздохнуть полной грудью, хотелось достичь большего. Стараясь избегать взгляда Штайнера, Анна смотрела на громадные здания, полные нечеловеческой мощи.

Тем временем капитан Штайнер в одиночестве стоял на мостике, прижавшись уставшей спиной к спицам штурвала. Он из любопытства следил за поведением членов экипажа и пассажиров, пытаясь предугадать их реакцию в ближайшие минуты. Долгое плавание было своего рода замысловатой игрой, в которой требовалось принимать немало рискованных решений. И все-таки он сумел, как и планировалось, посадить протекающее судно на ту самую отмель у пирса Кунард, где когда-то стояли великие лайнеры из королевской серии «Куин». Здесь «Аполлон» и будет ждать, пока Штайнер не завершит свою личную поисковую миссию.

Он унял легкую дрожь в руках, появившуюся при мысли о финальном заплыве через гавань. К счастью, затопленную статую не унесло течением. Она лежала за кормой «Нимица», как и говорил престарелый капитан экспедиционного судна в Генуе, которого Штайнер настойчиво спаивал граппой во время увольнений на берег. Штайнер долго служил в израильском флоте, охраняя Средиземное море по приказу разбойников из ОПЕК, но на самом деле готовился не к плаванию в бескрайнем океане, а к сходу на бескрайнюю землю. К молчаливому и пустынному американскому континенту, так непохожему на Израиль, Иорданию и Синайский полуостров, хотя те тоже поросли небоскребами. Врата в город вели к пустынному континенту, который мог сравниться величием с любым океаном. Скоро он, потомок физиков из Финикса и Пасадены, тайно жалевший, что не уродился в семье астронавтов и жителей Великих равнин, ступит на эту землю. Он вернулся в свою страну и снова готов покорять и ее бескрайние просторы, и, если повезет, космическое пространство над ней.

Люди так резко бросились на высадку, что Уэйн от удивления никак не мог отцепить руки от поручней, словно Орловский надел на него наручники. Всех членов экипажа и экспедиции одновременно охватило волнение – так долго их мучило желание оказаться на американской почве. Только что все стояли и смотрели на серые небоскребы и безлюдные улицы, и вот уже к мосткам поскакала безумная толпа. Моряки, бросив насосы, ринулись к носовому кубрику, где похватали вещмешки и пустые чемоданы, готовясь набить их любым добром, что найдется в городе.

Только один Орловский стоял к берегу спиной. Топая по палубе, он ревел в карманный мегафон на капитана:

– Штайнер! Отзовите своих людей! Капитан, вы меня слышите? Ваши работники вышли из-под контроля!

Однако Штайнер не двинулся с места: он по-прежнему опирался на штурвал с видом приветливого гондольера, который терпеливо ждет, пока впечатлительные туристы покинут его лодку.

Первым на берег ступил Макнэр. Он спрыгнул на отмель, издав при этом некий шотландско-американский боевой клич. Его по бедра засосало в грязноватый ил, но он сумел выбраться и направился вперед по хлюпающей покатой земле. Все с мостков наблюдали за ним – что же будет? Дойдя до причала ржавого пирса Кунард, Макнэр подбежал к огромной золотистой дюне – песок просыпался досюда с одной из прибрежных улочек. Уэйн видел, как запачканными илом руками Макнэр схватил горсть ярко-золотой пыли и подбросил в воздух. Его мерцающая фигура скрылась за гребнем дюны, а приглушенный голос эхом отражался от офисных зданий.

Не прошло и пары минут, как члены экипажа соорудили временный настил из спасательных шлюпок и палубных досок и двинулись в сторону города, помахивая друг другу чемоданами. За ними последовали члены экспедиции, а Штайнер наблюдал за ними, стоя у штурвала покинутого «Аполлона». Группу ученых возглавлял Орловский, прикрывший лысину пробковым шлемом. Вне корабля к Орловскому вернулось хорошее настроение, хотя он опасливо поглядывал на счетчик Гейгера в руке доктора Пола Риччи, словно подозревал, что пустынные улицы города так и сочатся радиацией.

– Невероятно, – признался он. – Чувствую себя Колумбом. Того и гляди, сейчас явятся туземцы с традиционными подношениями в виде гамбургеров и комиксов. Скажите, мы в безопасности?

– Расслабьтесь уже, дорогой Орловский, – постаралась успокоить его Анна Саммерс. – Здесь ни туземцев, ни следов радиоактивности на сотни миль. Самое страшное – можем наткнуться на автомобиль, не более того.

Риччи опустился на колени и зачерпнул горсть блестящих песчинок, поглядывая на следы Макнэра на дюне.

– Потрясающе, Анна. Даже вблизи похоже на золото. Стоит сделать анализ – сегодня вечером мне на час понадобится спектрометр.

Уэйн, следовавший за ними, оглянулся и увидел, что Штайнер машет ему рукой, показывая на город. Замысловатые цели капитана беспокоили Уэйна. Как только Анна Саммерс остановилась, чтобы вытряхнуть песок из обуви, он подскочил к ней и Риччи.

– Уэйн! – Орловский схватил его за руку. – Ничего не трогай. Забыл, что в этом полушарии ты находишься нелегально?

Уэйн со смехом вырвался из его хватки, впервые за долгое время почувствовав себя с главой экспедиции на равных.

– Да ладно тебе, Грегор! Перед нами Америка!..

Уэйн побежал вперед к огромным горам песка, засыпавшим портовый бассейн со стороны прибрежных улиц. Золотистая дюна, переливающаяся на солнце, напоминала изгиб груди, к теплу которой Уэйн с радостью припал.

В течение следующих часов они совершили свой первый набег на пустой город – ощущения были пьянящие, но сбивали с толку. Уэйн устало плелся по душному, заполненному песком каньону, некогда представлявшему собой Седьмую авеню, и вскоре понял: если и есть в Америке улицы, усыпанные золотом, то точно не на Манхэттене. Застилавший весь город ковер из драгоценностей, о которых конкистадоры и мечтать не могли, оказался обманом зрения. Среди отдаленных выкриков матросов и звона бьющегося стекла витрин баров и магазинов Уэйн осознал, что находится посреди суровой дикой пустыни под лучами беспощадного солнца.

Конечно, иллюзия сделала свое дело, оставив у всех неизгладимые впечатления от первого взора на берег Америки. Вместе с тем ослепительное сияние напоминало Уэйну о его заблуждениях. Он ожидал увидеть улицы, заставленные блестящими «фордами», «бьюиками» и «крайслерами», чей вычурный дизайн приглянулся ему в старых журналах, – настоящие символы скорости и стиля Штатов, главные виновники энергетического кризиса. Однако трехметровые дюны доходили до вторых этажей офисных зданий. Солнце разрушило половину Аппалачских гор, просыпавшихся камнем и песком на улицы городов. Дорожные знаки и светофоры торчали из песка ржавой порослью, старые телефонные линии провисли, отмечая края пешеходного лабиринта. Во впадинах меж дюнами, будто подземные пещеры, виднелись входные двери баров и ювелирных магазинов.