Чтение онлайн

Максимус думал о том насколько же древнее и величественное это зрелище – горение живого огня. В такие моменты он всегда стоял и записывал на видео этот процесс, несмотря на то что его сверстники явно относились к этому неодобрительно. Им это напоминало скорее дурнопахнущий видеоблог о чем-то непотребном и диком.

– Ну да… мы ведь все продвинутое поколение, да? К чему нам эти неолитические развлечения? – подумал Максимус и… продолжил снимать на единственный предмет, который нужно было забрать из дома, чтоб отдать в центре перенаправления, в обмен на новый, но с такой же памятью и индивидуальными настройками.

Так называемый КУБ был универсальным устройством служащим как для работы, так и развлечений. Он был голографическим проектором, био-анализатором и голосовой колонкой с ИИ одновременно.

Поэтому каждый раз снимая, он точно знал, что КУБ подправив ошибки в процессе съемки создаст цельную 3D проекцию дома воспроизведя все нюансы.

Ему нравилось сохранять в памяти свои дома, где он жил раньше. Учитывая тот факт, что на первых видео были его родители, которые и начали эту традицию. Это было приятно.

Приятно и грустно одновременно… ведь по закону о защите от вирусной активности вместе с ним его папа и мама были только 8 лет, далее уже шел выбор для одного из них кто останется с ребенком еще 8 лет и.. все.

Обычно дети прощались со своими родителями в 8 и 16 лет, но могли продолжать общение удаленно. Но Максимус не мог. Его отец Юрий исчез в 16 лет, а мать Аврора ушла в 8 лет, и так же одновременно исчезла с отцом.

Он вспоминал сеансы голографической связи с мамой в присутствии отца в этот период, и уже тогда чувствовал что-то неладное. Какую-то недосказанность, и раздражение в пере- мешку с печалью и любовью в глазах отца в такие моменты.

Явно ощущался момент скорого неизбежного расставания.

К 16 годам синхронизация вирусов начинала работать в полную силу, и его собственные родители должны были уйти навсегда от него, чтобы выжить. И больше никогда с ним не пересекаться в живую, чтоб не совпали сигнатуры вирусов до полной синхронизации.

Они могли с ним связываться по голографической связи! Но они просто предпочли исчезнуть. И не просто исчезнуть, а умереть. Система поиска их именно так и показывала, как погибших.

Не то чтобы было редкостью чтобы дети уже не видели своих родителей до конца жизни, или старости, когда выработается иммунитет. Но даже в таком положении у многих сохранялось общение.

Но чтобы родители умерли, или отказались от общения даже в виртуальном режиме. Это было обидно и странно одновременно.

Ведь дальше он был уже совсем один. Точнее его семьей становилось все общество, и никто конкретно. Он жил как сирота, и даже хуже. Ведь у детей без родителей не было памяти о своих настоящих родителях. Не было конкретной эмоциональной памяти, а у него она была.

И память… память стоило сжечь, как и этот очередной дом. Но Максимус не решался до конца это сделать мысленно… и поэтому всегда смотрел на этот символический процесс домоцида, как на очередное напоминание что рано или поздно это надо будет сделать.

Он смотрел на дом, медленно улетающий с дымом как пища для дирижабля и тайком плакал, иногда оглядываясь по сторонам.

Ни у кого кроме него это зрелище не вызывало столько эмоций. Лишь только один странный сосед из окна наблюдал то-ли за домом, то-ли за самим Максимусом, отчего ему стало как-то не по себе, и он отправился в путь к центру распределения.

Города временно-постоянного проживания

Максимус шел по направлению к центру с КУБом в руке к пункту распределения вирус-положительных отбывших свой 8-летний срок в городе.

Конечно, можно было остаться и принять свою судьбу в виде полной синхронизации бактерий вируса окружения с твоими, чем закончить свой жизненный путь навсегда, но это было глупо.

Так поступали лишь безумцы-отшельники или люди отчаявшийся жить с комплектом фильтров в носу, колес на шее и наушником в ухе. Это был стандартный комплект обычного жителя эпохи нашего вечного карантина. Кажется, именно этот путь избрал его сосед, когда смотрел на него недавно. Жаль. Человек был в общем то хороший, хотя Максимус, вспоминая его не мог ничего припомнить конкретно.

– Наше общество устроено чрезвычайно странно для наших предков, – думал Максимус, поглядывая на толпу равномерно отдаленных друг от друга таких же как он пешеходов.

– Мы, ведь, в сущности, все боимся вируса, и поэтому закрыли себе дыхание фильтрами в носу, защитив себя от избытка чужих бактерий при контактах… тем не менее от обычного общения в живую, тоже отказались, и даже в этом решили получить большую гарантию защиты. Чтобы при общении выдыхаемый воздух так же не попадал оппоненту в рот, минуя фильтры. И при всем при этом, все равно, как бы мы не старались, выдыхаемый чужой вирус все равно попадает к нам в организм через кожу, глаза и прочие места. При этом мы имеем вполне конкретную систему оповещения индивидуальной био-опасности, которая оповещает нас, когда надо прекратить контакты с другим человеком, чтобы не получить повышенную дозу вируса, который не сможет перебороть антивирус в фильтрах.

– Мы буквально до минуты знаем когда и что надо делать, чтоб сохранить уровень заражения в пределах допустимого… но продолжаем боятся контактов друг с другом больших чем общественно допустимые.

– Как же мы выживаем? – подумал Максимус задавая вопрос сам себе от мысленного собеседника из прошлого.

А все очень просто – фильтры защищают нас от вируса, и сами изготавливают антидот в процессе. Кольца на шее и голове позволяют нам общаться, друг с другом буквально не открывая рта. То кольцо что на шее анализирует движения голосовых связок чтоб распознать предполагаемые слова которые мы хотим сказать, а кольцо на голове – это дополнительный центр анализа мозговой активности который подтверждает вывод первого кольца с помощью сканирования ультразвуком и магнитами активности речевых центров мозга и.. передает сигнал на наушник собеседника к которому обращен «говорящий». Причем делает система не только на прямую через отправку текста (можно и без слов. Просто текстом общаться), но и озвучивая голосом оригинала, так и не сказанные слова в наушнике, которые, к слову, еще и переводятся с помощью искусственного интеллекта на язык принимающего пользователя.

Выглядит со стороны это как телепатия… или еле слышное горловое мычание двух странных людей со светящимися кольцами.

Так что у нас нет языкового барьера в традиционном смысле слова. Ибо когда нет произнесенных живым голосом слов, то и нет ни малейшего понятия на каком на самом деле языке говорит собеседник.

Вот так просто мы все вдруг стали немыми в реальной жизни, и очень болтливыми в виртуальной. Но все же дабы не потерять навык вообще устной речи, дома и по удаленной связи мы говорим своим голосом без помощи колец.

Закончив этот диалог с самим собой Максимус задумчиво встроился в общую очередь на активном движущимся тротуаре на безопасном друг от друга расстоянии и стал рассматривать соседей.

Вокруг него стояли как совсем обычные зрелые люди, которые вот-вот должны были уехать в города-диспансеры, через которые Максимус никогда не проезжал даже транзитом, так и люди его возраста с детьми, едущие в такие же городки временно-постоянного проживания как он.

Были и странные аксакалы, как мы их называли. Люди, которые свое общение целиком и полностью построили на международном языке жестов, чтобы не использовать кольца по религиозным причинам. Но даже они использовали кольца на руках чтоб незаметно для других, если собеседник слишком часто махал руками и работал мимикой, сканер мог расшифровать что он говорил по видеосъемке в онлайн-режиме. В общем обычные позеры, делающие фактически тоже самое только махая частями тела как обезьяны.