Чтение онлайн

— Осторожней, — почти ласково пожурил её Этьен, помогая восстановить равновесие. Рена же была готова сгореть от стыда. Она намеренно отстранилась от Этьена на целый шаг, но тот вновь притянул её к себе: — Нам стоит быть ближе, иначе я не успею поймать тебя в следующий раз! Знаешь, если ты устала, я могу тебя понести…

— Не нужно! — решительно отказалась Рена, хотя едва передвигала ноги. Она уже давно чувствовала себя измождённой: болела чуть не каждая мышца, ступни горели огнём и казались ватными и непослушными, желудок невольно урчал от голода, хотелось пить, но остатки воды было решёно тянуть до последнего. Рена не знала, сколько ещё вытерпит, пожалуй, лишь уверенность, с которой вёл их Этьен, заставляло её двигаться вперёд. Она убеждала себя, что осталось немного. Когда-то рано или поздно, они должны были выйти к вершине. Иногда ей хотелось спросить, как Этьен здесь оказался, как нашёл её, виделся ли с Марселу, но сил было так мало, что тратить их на разговоры, казалось, слишком расточительным. Вот если бы он сам ей всё рассказал, но, увы, Этьен молчал, а Рена не смела его отвлекать. «Возможно, он считает повороты или шаги», — находила себе подходящее объяснение она. Ведь и в самом деле, было не похоже, что они беспомощно кружат в поисках дороги, напротив они неуклонно поднимались.

Рена давно потеряла счёт времени. Ощущение, что они идут уже вечность не покидало её, потому она не сразу заметила, что в гулких коридорах стало значительно темнее и холоднее. В затхлом подземелье вдруг вновь запахло плесенью и вечерней росой. До ушей Рены долетело трепыхание ткани на ветру, что внушало надежду.

— Мы почти дошли! — подтвердил её предположения Этьен и попытался прибавить шагу. Рене же подобный темп был уже не по силам. Она глухо застонала: ноги совсем отяжелели и не желали шевелиться вовсе. — Хм, так дело не пойдёт! — решительно заявил Этьен, и не успела Рена что-либо возразить, как он подхватил её на руки. Сердца вновь предательски замерли, а воздух застыл в лёгких, но сопротивляться и что-либо требовать она уже попросту не могла. Ей пришлось смириться с тем, что Этьен несёт её на руках. Она старалась не двигаться и не думать. Последнее было сложнее: мысли упорно плясали в голове, а странные чувства окатывали тело, будто прибой от макушки до кончиков пальцев. Рена пыталась их опознать, но не находила им точного названия. Цепенея от ужаса, она даже предположила, что имела неосторожность каким-то непостижимым образом влюбиться в эльфа, но её эмоции были так далеки от тех, о которых писали в книгах, что Рена поспешно прогнала эти безумные мысли. Нет, такого просто не могло быть! Это всё бесконечная усталость, запутанный опасный храм и её сводящая с ума болезнь! А ещё — удушливый навязчивый цветочный аромат! Теперь, находясь на руках Этьена, Рене просто некуда было от него скрыться. Казалось, он въедался в её плоть с каждым вдохом, проникал под кожу и словно подчиняющий себе яд разливался по венам. Приторно-сладкий, так что во рту ещё больше пересохло, с островато-пряными нотками, которых прежде Рена никогда не замечала. Последние были едва уловимы, пожалуй, лишь тонкое змеиное чутьё смогло распознать их и насторожиться. Что-то было не так. Скачущие, словно в бреду, мысли никак не хотели соединяться в логические цепочки, и потому Рена не придала своему смутному беспокойству особого значения. К счастью, их долгий путь подходил к концу, и вскоре Этьен вынес её к открытому алтарю Храма. На Одоред уже спустилась ночь и желтоликая Эрна сменяла на своём посту свою невзрачную голубую сестрицу. Тёмный и глубокий, словно бархат, небосвод был унизан крупными бусинами-звёздами. Этим зрелищем так и хотелось любоваться сквозь прозрачный купол Храма. Вопреки ожиданиям, Этьен не поставил Рену на ноги, едва они оказались среди витых колонн и трепещущих тканей, а понёс её куда-то в центр, где обнаружилось круглое каменное ложе с балдахином и ажурными занавесками. Тончайшее кружево напоминало паутину, столь же хрупкую и невесомую. Само ложе устилали белоснежные перья и полупрозрачные белые ткани с золотистой каймой. Ночной ветер игриво колыхал многочисленные занавески, и те таинственно переливались в лунном свете. Этьен заботливо усадил озадаченную Рену на край ложа.

— Отдохни немного, — сказал он с улыбкой.

— Но… мы разве не должны выбраться отсюда? — с тревогой переспросила Рена. Ей не нравилось это ложе, оно было чересчур подозрительным и в то же время невероятно манящим. Ожидая ощутить под собой холодный камень, Рена с удивлением отметила, что почти провалилась в нежную перину. Это было слишком большим искушением для измученного тела. Хотелось просто откинуться на спину и позволить себе утонуть в этой мягкости, наконец-то сомкнуть веки и хоть на миг забыться сладким сном. Рена едва не поддалась этому порыву, в последний момент отчаянно затрясла головой, в надежде избавиться от наваждения.

— За нами прилетят, — уклончиво ответил Этьен, подняв голову к куполу. — Как только Энио скроется в ночи. Ещё есть время, тебе стоит отдохнуть.

— Аин сказала, что здесь нельзя спать, — заметила Рена, оценивая положение голубой луны. Той оставалось уже не так долго царить на небосводе, её сияние блекло, обещая истаять в ближайший час и объявить наступление полночи.

— Но ты же здесь не одна, — Голос Этьена был мягок, но настойчив. — Я прослежу, чтобы никто тебя не потревожил!

— И всё же, — не унималась Рена, хотя и чувствовала, что понапрасну тратит остатки сил. Голова уже совсем отяжелела, веки слипались, и приходилось часто-часто моргать, чтобы они не захлопнулись сами собой. Рена с явной тревогой подозревала, что стоит только задержать сомкнутые ресницы на лишнее мгновение, и так просто открыть глаза ей уже не удастся. Всё ещё ощущая некую неловкость, она всё же решила поделиться своими тревогами: — Всё-таки это Храм Ловца Снов, кто знает, может тут и сны опасны. Знаешь, мне накануне приснился настоящий кошмар…

— Глупые местные суеверия! — фыркнул Этьен, нависая над ней. Он опять был слишком близко, и сейчас это казалось ещё более неприличным, чем раньше. Они вдвоём у каменного ложа… Краска вновь подступила к лицу, и Рена попыталась отстраниться, чуть отклонившись назад. Однако Этьен, будто бы разгадал её уловку, склонился ниже. — Ты устала, — тихо заметил он, и теперь в его голосе звучали бархатные нотки заботливости и нежности. — Впереди ещё тяжёлый перелёт, не стоит так мучить себя. Поспи…

Островато-пряный аромат стал сильнее, и беспокойство вновь кольнуло сердца. Правда, как-то отдалённо, словно сквозь путы крепкого сна. Ей чудилось, что ночной ветер, колыхающий занавеси, тихонько напевал какую-то приятную убаюкивающую песню. Та звучала размеренно и спокойно, и оттого всё сильнее и сильнее хотелось закрыть глаза, позволить чарующим звукам унести все надоедливые мысли и тревоги, и погрузиться в пленительное небытиё. Рена качнулась, снова захлопав ресницами. Ещё чуть-чуть и она бы уснула! Этьен всё так же стоял над ней, и что-то в его взгляде вызывало ещё большее волнение. На лице застыла лукавая улыбка.

— Может, мне уложить тебя? — с явным намёком предложил он, и его глаза блеснули, словно от предвкушения. Он резко подался вперёд, стремительно сократив крохотную дистанцию, Рена вновь невольно отклонилась и…, не удержав равновесие, упала на перину. Потревоженные перья взмыли вверх и, подхваченные ветром, медленно закружились в ленивом танце. — Ну вот, так бы с самого начала! — рассмеялся Этьен, и снова склонился над Реной. Было в этом что-то угрожающее, но едва ли Рена могла что-то сделать. Мягкая перина была так же коварна, как болотные топи. Только тонуть теперь приходилось не в мутной вязкой жиже, а в сонном мареве кружащихся перьев и тихих баюкающих голосов. И никакой надежды на спасение в этот раз не предвиделось. Рена, с трудом заставив себя держать глаза открытыми, взглянула было на Этьена, но не увидела в нём никакого понимания. Тот продолжал обольстительно улыбаться, и будто в отдалении прозвучал его насмешливый вопрос: — Как насчёт поцелуя на ночь?

«Нет!» — хотела крикнуть в ответ Рена, но возглас так и застыл в горле. Этьен же стремительно надвигался. Его глаза пылали совсем несвойственным огнём, а улыбка превратилась в коварный оскал. Островато-пряный аромат стал настолько явным, что перекрыл удушающий цветочный. Над головой вдруг блеснуло острие кинжала. «Это не Этьен!» — осознала Рена, хватаясь за лезвие и тем самым останавливая его в дюйме от правого сердца. Острый клинок легко вошёл в плоть, разрезая до костей пальцы и ладонь. Резкий металлический запах крови подействовал на Рену отрезвляюще. От сонливости не осталось и следа. Боль, разлившая в руке, словно включила какой-то скрытый резерв в теле, и о прежней усталости напоминала лишь лёгкая судорога. Впрочем, и без того, положение Рены едва ли можно было назвать удачным. Она всё ещё валялась на спине и оставалась безоружной. Если только… Всё, на что Рена могла рассчитывать — внезапность и скорость. Выхватив факел, она со всей силой ткнула им противника в живот. Тот сдавленно простонал и чуть было не рухнул на Рену сверху. Воспользовавшись его замешательством, она разжала израненные пальцы и резко дёрнулась в сторону, сделав ещё один удар наотмашь факелом. Снова угодив противнику под дых, Рена быстро перекатилась к другому краю ложа. Мужчина прорычал и кинулся следом. К счастью, змеиная реакция помогла Рене избежать новой атаки, и кинжал со свистом вонзился в перину рядом с шеей, настолько близко, что кожей чувствовалась прохлада клинка. Резко выдернув своё оружие, противник выпустил из перины целый столп перьев, и те закружили, медленно оседая, словно снег. Секундная заминка мужчины вновь дала шанс Рене нанести удар. Теперь она уже целилась — в руку с кинжалом. Внезапный тычок факелом и вот, наконец, оружие выбито у противника. Оставалось только дотянуться до него самой, но в следующий миг озверевший мужчина накинулся на Рену. Увернуться не удалось. Мужчина буквально вдавил собой Рену в перину, ещё в воздухе ловя руку с летящим на него факелом. С силой сжав её запястье, он заставил выпустить факел, который затем спихнул с ложа ногой, и деревянная палка, всё ещё обмотанная остатками ткани, глухо упала на пол.

— Ах ты змеиная дрянь! — прохрипел он, приподнимаясь, и в следующий миг его руки оказались на шее Рены. — Я не позволю тебе и этим проклятым драконам свершить их мерзкое пророчество! Ты сдохнешь здесь и сейчас!

Его пальцы жёстко сомкнулись, не давая возможности сделать вдох. Паника и ужас овладели Реной. Она судорожно зашарила рукой в поисках спасительного кинжала, мысленно молясь Полозу. Но в глазах уже темнело, а давление на шею усиливалось, казалось, ещё чуть-чуть и он просто переломит ей позвоночник. Запасы воздуха иссякли, и Рена напрасно открывала рот и делала бесполезные вдохи, тем самым напоминая выброшенную на берег рыбу. «Он должен быть где-то рядом!» — сметая перья, продолжала исследовать перину Рена, и тут кончиком пальца ей удалось задеть холодную ручку. Нашла! Она резко обмякла в руках своего душителя, и тот успел издать победный вопль, прежде чем кинжал угодил ему в плечо. Давление на шею тут же ослабло, позволив Рене вновь откатиться от мужчины. Она, наконец, попыталась встать, но ноги предательски подогнулись, не устояв на мягкой перине, и в итоге новый выпад пришлось встречать сидя. Противник вытащил кинжал из своего плеча и, почти так же стоя на коленях и покачиваясь, с почти звериным рыком набросился на Рену. Она неловко уклонилась, попав в плен занавесям. Мужчина усмехнулся:

— Думаешь, сможешь так плясать вечно, глупая змея?! И не мечтай! Я всё равно убью тебя этой ночью!

Он снова сделал резкий выпад, целясь кинжалом в грудь, но клинок лишь разрезал очередные занавеси, которые Рена выставила перед собой.

— Едва ли тебя это спасёт! — хмыкнул мужчина, угрожающе надвигаясь. Рена прекрасно понимала, что у неё не осталось преимуществ, но всё же попыталась выпутаться из кокона окровавленных тканей. Она не успела, и мужчина полоснул её по плечу. Боль обожгла и затуманила взор. Всё происходящее дальше напоминало какую-то безумную неуклюжую пляску. Рене уклонялась и вновь оказывалась под ударом. Ноги предательски вязли в мягкой перине, правда, у противника были те же проблемы. Кинжал прочертил на её теле ещё несколько длинных кровавых полос, прежде чем мужчина неловко оступился. Нога угодила в самую мягкую точку перины и подогнулась, заставив своего хозяина склониться. Рена вдарила ему по лицу. Нос чуть слышно хрустнул, покосившись в сторону. Это на краткий миг выбило мужчину из колеи, он поднёс свободную руку к лицу. Рена же не стала дожидаться, когда он придёт в себя и пнула противника, выбивая кинжал. Оружие не удержалось в пальцах и вылетело к краю ложа. Рена было бросилась за клинком, но мужчина уже совладал с собой и толкнул её в спину. Не удержавшись на ногах, Рена рухнула на колени, но, не желая сдаваться, вновь потянулась к кинжалу, и уже схватила его, но новый толчок вынудил дернуться, и оружие выпало из рук. Кинжал, коротко звякнув, свалился на пол, тем самым лишая обоих противников опасного преимущества. Впрочем, мужчина сделал попытку спрыгнуть с ложа, чтобы достать клинок, но Рена подставила ему подножку, и тот пропахал окровавленным носом перину, взметнув в воздух лёгкие перья. Это был неплохой шанс сбежать и самой спрыгнуть с ложа, но Рена не успела. Запутавшись в занавесях, она успела получить неприятный удар по голове, прежде чем смогла отшатнуться. Держать расстояние, настолько это возможно и каждый раз пытаться лишить равновесия противника — такой оказалась их тактика, потому эта битва всё больше напоминала глупую детскую возню. Нередко между мужчиной и Реной оставались только окровавленные занавески. Несколько раз они помогали избегать ожесточённых атак, но вскоре почти весь балдахин оказался содранным. Свирепое лицо Этьена исказилось яростной гримасой, в нём проступало нечто хищное, совсем не эльфийское, словно истинный облик прорывался наружу. Рена тяжело дышала и была откровенно загнана в угол. Её ноги по-прежнему утопали в мягкой перине, не давая быстро двигаться, раны истекали кровью, а голова гудела от боли и невероятной усталости. Она готова была к финальному броску. Ей всё равно не выжить. С другой стороны, вернув себе облик змеи, Рена могла наброситься на неприятеля и воткнуть в него ядовитые клыки. Он, конечно, успеют удушить её прежде, чем подействует яд, но и до противоядия добраться не успеет. Знать бы только, кто так желал её смерти?

Мужчина тоже изрядно запыхался. Коварное ложе не давало простора и его действиям. Рена же вновь скрылась за остатками окровавленных занавесей.

— Всё равно будет по-моему! — хрипло заявил он, сдирая ткань.

Теперь между ним и Реной осталось лишь тонкая окровавленная полоса натянутой ткани. Едва ли это могло стать каким-то препятствием, но невольно притягивало взгляд. Мужчина презрительно взирал на разодранные остатки, тогда как Рена ощутила странное, сумасбродное желание коснуться. Словно это была не перекрученная полоса ткани, а толстая витая струна. «Если я это сделаю, хватит ли мне времени для оборота? — лихорадочно подумала Рена. — Хотя, какая разница, если всё равно умирать!»