Чтение онлайн

— Как думаешь, хоть у одного из нас есть шанс её спасти? — с печалью в голосе, спросил Марселу. Он с волнением смотрел на лежащую без сознания Рену, с трепетом следя за её долгим едва различимым дыханием. Порой казалось, что тот боится отвести взор из опасений, что без его контроля девушка тут же перестанет дышать. Этьен же лишь украдкой бросал взгляды на Рену, беспрестанно размышляя над словами Маркуса. Он и сам был не прочь проглядеть эти старинные нагские книги, может, ему бы удалось растолковать их более конкретно. Всё-таки в рассказе Маркуса хватало неясностей, отчего нагские сказки сильно напоминали запутанные и туманные драконьи пророчества.

— Знаешь, если уж ей удалось воплотить в жизнь одну легенду, то почему бы не воспользоваться другой? — произнёс Этьен. Марселу тяжело вздохнул:

— Мне кажется, это так не работает. Если уж и сбывается что-то, то только одно…

Этьен промолчал. Он и сам не знал, во что сейчас верил. Точнее, не верил он решительно никому и ничему, но глубоко внутри надеялся на собственную удачу, так редко изменявшую ему прежде. Этьен даже склонен был считать свою незадачливую помолвку лишь временной трудности, с которой он практически справился.

Марселу ещё пару раз порывался начать разговор, но что-то не клеилось, и, в конце концов, друг стал откровенно клевать носом. Усталость брала своё. Дождавшись, когда Марселу окончательно сморит сон, Этьен осторожно помог ему улечься на кушетке и заботливо накрыл покрывалом. После он тихо прокрался к кровати с Реной и, усевшись на краешек, коснулся руки девушки. Его тут же обдало жаром, тем самым томительным жаром, который предвосхищает желание. Искушение было невероятно велико, и Этьен лишь продлевал себе эту сладостную муку, водя пальцем по чешуйчатой коже. Гладкая и нежная, словно лепестки цветка. И совсем не похожа на рыбьи колкие чешуйки! К одному пальцу присоединился другой, за ним третий, и вот уже все пять выводят замысловатые узоры, начиная от запястья и заканчивая предплечьем. Это было настолько восхитительно, что сбивалось дыхание. Этьен едва ли соображал, что делает. Он словно заново погрузился в туман нагского танца, и в этот раз даже не пытался сопротивляться. Напротив, Этьен плавился, окончательно теряя чувство реальности. Он и сам не понял, как его рука потянулась к аккуратному носу. Зависнув на пару секунд в воздухе, она, будто притягиваемая магнитом, устремилась вниз. Едва касаясь, Этьен прочертил линию от переносицы до мягких манящих губ. Непреодолимое влечение овладело им, и, подчиняясь ему, он склонился над Реной, застыв в четверти дюйма от желанных губ. Так близко, что Этьен без труда расслышал тихое дыхание девушки. Такое соблазнительное, что невозможно устоять! Лёгкий наклон, и его губы дотронулись до её губ. Сладко и до безумия притягательно. Хотелось ещё и ещё, и уже не столь трепетно и нежно, а более чувственно и глубоко. Этьен уже собирался добавить напора, как вдруг Рена открыла глаза.

Рена:

— Рена-с-с-с…

О чём шумит предгорный лес? Куда зовёт грохочущий в долине водопад? Что так настойчиво повторяет усиливающийся ветер? Откуда они все знают её имя?

— Рена-с-с-с…

Голоса. Снова голоса. И ещё! Их так много! Все разные: грубые и глубокие, тихие и хрипящие, высокие и звонкие. Им не было числа, но все они настойчиво звали:

— С-с-следуй за нами-с-с…

Вокруг плотной пеленой стоял туман, но в нём больше не кружились перья и не проявлялись картинки из чужого прошлого. Не было ни несчастного заледеневшего малыша Вири, ни погибшего Руэдхи, который вовсе не являлся юному волшебнику отцом, ни обезумевшей Дэймиды, безжалостно превращающей в пыль всё, что появлялось на её пути, ни осознавшего свою чудовищную ошибку О'дара, согласившегося на сделку с демонами, лишь бы спасти погибающий мир, ценой смерти возлюбленной. Все они растворились в густой мгле, и лишь в отдалении ещё смутно различались их неясные, полные горечи и скорби отголоски. Но если прошлое меркло и угасало, то настоящее замерло, затаилось, словно выжидая какого-то момента или шага. Туман будто бы нарочно не выпускал, желая поведать о чём-то ещё. О чём-то, нуждающемся в Истине не менее запутанного прошлого шамана.

Бестелесные голоса всё манили и тянули за собой, и Рена уступила. Она устремилась за ними, как щепка, подхваченная бурным течением реки. И её несло всё дальше и дальше, и от этого вдруг стало невероятно легко. Она ощутила, что узнала ответ на свой невысказанный вопрос, куда раньше, чем увидела подтверждение сквозь дымку рассеивающегося тумана. Ей не нужно было прятать свои радость и ликование, когда стали проявляться знакомые очертания. Её ждали, она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, возможно, именно потому Рену вовсе не пугал собственный порыв слиться воедино с великим божеством. Разве не этого желала каждая змея и наг, не это ли было конечной целью их жизней? Рена отчётливо видела его перед собой: гигантскую змею с горящими жёлтым пламенем глазами, туго скрутившуюся кольцами в подобие башни, на вершине которой возлежало священное яйцо. Вездесущие голоса тоже обрели материальный облик, превратившись в собратьев. Тысячи и тысячи змей спешили добраться до Полоза и раствориться в разноцветном море, окружавшим его. И Рена была среди них, она была одной из них, она была ими. Лишь клочья тумана, всё ещё встречающиеся на её пути, невольно отвлекали. В дымчатых облачках пролетали знакомые лица и фигуры. В одном она различила девчонок, с которыми училась в Храме, в другом — жителей ближайших деревень, собирающихся на ежегодные праздники на капище. Потом пролетели подобно стайке птиц картинки прошлого, добрые и уютные встречи за одним семейным столом, увлекательные прогулки с Рэлом и поездки во Дворец Совета с отцом. А потом появилась матушка, и острое желание остановиться, свернуть с пути, хоть на время, обрушилось на Рену. Оно было оглущающе невыносимым. Руки матушки тянулись к ней сквозь туманную пелену, и Рена буквально разрывалась пополам. Часть её жаждала вновь оказаться в объятьях любимой матери, другая же мечтала только о Полозе. «Хоть на миг, на краткий миг!» — стучало в сознание и, казалось, одна часть почти победила. Чуть отклонившись, Рена устремилась к туманным рукам, но… те истаяли, подобно миражу, оставив после себя тупую ноющую боль. Нет, увы, материнским объятьям её уже не спасти. Быть может, когда-то раньше, в дни детства, когда мать казалось целым миром, а не только его, пусть и очень важной частью. И теперь эта часть отмирала. Образ матери мерк, обещая вскоре затеряться с теми, другими, что проскальзывали почти мимолётно и стремительно исчезали. Заботливая тётушка и озорной и отчасти наивный брат, горячо любимый отец, а ещё всякие мелочи: дорогая сердцу рианта, уютная скамейка в саду, книги, ноты, безделушки и украшения — всё, что составляло её прежнюю жизнь, казалось, уходило в небытиё. Становилось не таким важным и значимым, как когда-то прежде. Вновь и вновь перед Реной представали призрачные образы, будто надеясь, что хоть один из них поможет остановиться, зацепиться и удержаться. На секунду, на минуту, на жизнь… Но все они рассыпались, растворялись и таяли, каждый раз заставляя ощущать лишь короткие уколы сожаления. Впрочем, эти чувства почти мгновенно пропадали, подавляемые тем невероятным наслаждением и счастьем, ощущаемым от близости Полоза. Ещё чуть-чуть, оставалось совсем немного, где-то с хвост дракона, когда неясный образ вновь преградил дорогу. Рена с удивлением уставилась на него. «Этьен?» — пожалуй, его присутствие здесь, в заветном месте нагов и змей, её удивило. Разве этот эльф что-то значил в её жизни? Ответ заставил Рену смутиться. Она не желала признавать ни странных чувств, что прятались где-то глубоко внутри, ни того, что образ эльфа с каждым мгновением становился всё яснее и плотнее, заслоняя собой Полоза. В какой-то момент она ощутила, как Этьен берёт её за руку, как водит пальцами по коже. Слишком реально, почти по-настоящему! Его образ уже казался плотным и вполне реальный. Она даже слышала его учащённое обрывистое дыхание. Он склонился над ней, и сердца, которые прежде только ликовали от ожидания встречи с Полозом, вдруг болезненно сжались, а в следующий миг оглушили набатом. Губы Этьена припали к её губам. Невозможно! Это всего лишь сон, глупое бестолковое видение, которое следовало отогнать прочь! Рена резко зажмурилась и открыла глаза.

Она ожидала увидеть перед собой всего лишь туманную дымку и тёмную величественную фигуру Полоза вдали, но вместо этого упёрлась в зелёные, нахальные глаза. Так что же из этого реальность? Краткий миг Рена осознавала себя, но новый, более смелый и яркий поцелуй расставил всё на свои места. В груди стало тесно и жарко, тело как-то разом напряглось, но было в этом напряжении что-то необычное. Скорее, даже приятное и от того ещё более волнительное. И, возможно, именно поэтому она не спешила отстраниться от этого бесцеремонного поцелуя, хотя нечто внутри, вероятно, голос совести или разума, твердил, что подобное — полное безумие! Вот только это безумие нагло поглощало её, распространяя жар по всему телу и зарождая новое, пока ещё невнятное желание. Рена не до конца понимала, с чего вдруг ей так отчаянно захотелось прильнуть к Этьену поближе, самой коснуться его кожи, пройтись ладонью по гладким шелковистым волосам. Но она не могла не заметить, что эти её неосознанные вялые порывы приводят его в восторг. В зелёных глазах плясали искры, а движения Этьена становились настойчивее. Это были уже не осторожные, несмелые прикосновения, а вполне осознанные, хоть и сдержанные ласки. И ни один из них не пытался остановить другого, и неизвестно, к чему бы это привело, если бы двери спальни резко не распахнулись, являя на порог крылатый отряд стражников.

— Младший принц Этьен эн Ламар, вы должны немедленно предстать перед королём О'даром! — заявил старший из стражи — самый высокий и статный. Его вид чуть заметно выделялся на фоне всего отряда золочённой кирасой, наручами и поножами. У прочих воинов обмундирование выглядело несколько бледнее и проще, скорее всего, вместо дорогостоящего золота использовали бронзу.

— Зачем? — Этьен уже успел вскочить с кровати и теперь стоял посреди комнаты в напряжённой позе, будто бы готовился отразить вероятный удар. Рена же села на постели и укуталась в одеяло, ощущая непроизвольную дрожь. Внезапное появление стражи напугало и смешало все недавние чувства. Сердца гулко бились в груди, и с ними просто невозможно было сладить. Тем временем, события развивались своим закономерным ходом.

— Прошу простить, но нам приказано вас сопроводить, — произнёс страж, а отряд устремился в комнату.

— Так сопроводить или доставить? — усмехнулся Этьен, когда воины принялись окружать его.

— Всё зависит от вас, принц, — сверкнув глазами, заметил страж, а его отряд уже захватил эльфа в кольцо.

— Хорошо! — бросил Этьен, и, повернувшись к незамеченному ранее Реной Марселу (тот по виду только что очнулся ото сна и теперь сидел в нелепой позе с ошарашенным выражением лица), добавил: — Позаботься о ней!

Мальчишка почти сразу же вскочил с кушетки, Рена лишь краем глазам видела, как он подходил. Всё её внимание было отдано уходящему Этьену, который вёл себя по обыкновению расковано. Оказавшись напротив дверей, он резко повернулся. Дерзко подмигнув, Этьен послал Рене шутливый воздушный поцелуй, и с обманчивым спокойствием позволил страже увести себя. Вот только его нарочитое притворство не обмануло Рену. Что-то было не так. Этьен явно не ожидал такого «тёплого приёма», а Рена с ужасом осознавала, что эта случайная и вынужденная разлука, печалит её. А ещё до её ушей вновь донеслись шёпот и шипение:

— Рена-с-с-с…. Рена-с-с-с…

Притягательные, будоражащие воспоминания, проникновенные голоса снова были здесь. Они приближались, становясь всё громче и отчётливей.

— С-с-следуй-с-с-с з-з-за нами-с-с-с…

Рена дёрнулась, не понимая в какую сторону её зовут, но тут же наткнулась на Марселу.

— С вами всё в порядке? — Он возник весьма вовремя. Его заботливый вопрос отвлёк Рену, и голоса чуть поутихли. Теперь они звучали в отдалении и не так смело.

— Я… я не знаю! — тихо произнесла Рена, но в следующий миг ощутила, как её тело охватил дикий страх. Будто кто-то надвигался на неё, и этот кто-то был весьма опасен. — Пожалуйста… — в панике она схватила Марселу за руку. — Пожалуйста, поговори со мной!

— Я? — Её предложение заставило мальчишку покраснеть и немного стушеваться. — К-конечно! К-к-как ваше самочувствие?

Рена нервно рассмеялась, так как толком ничего не могла ответить. С ней явно что-то происходило, но объяснить это в здравом уме не представлялось возможным. Да и что она могла рассказать? Что слышит голоса и уже тоскует по прикосновениям эльфа?

Но, похоже, Марселу не очень-то и был заинтересован в ответе. Он стоял, потупив взор, и чуть заметно подрагивал. От его обычно горячей руки исходило не тепло, а обжигающий жар. Такое знакомое ощущение. Рена покосилась на Марселу и в тот же миг отшатнулась, выпуская его руку. «Не может быть!» — она отказывалась верить тому, что для неё стало удивительно ясным. Марселу был в неё влюблён. Сильно, искренне. Вот только сейчас его обуревали вовсе не трепетные чувства. Будь он чуть настойчивее и наглее, уже повторял бы за Этьеном. «Но почему?» — недоумевала Рена, глядя на пристыженного Марселу. Нет, она не сказала ему ни слова, но им обоим стало ужасно неловко. Это чувство только усиливалось, а притаившиеся было голоса, вновь обрели свою полнозвучность. Рена невольно заозиралась по сторонам, словно надеялась найти говорящих. Саднящее чувство тревоги росло и крепло, а голоса становилось всё настойчивее.